Сталь и магия (СИ) - Шу Алекс - Страница 48

Женщины провели его в большую комнату, усадили за большой стол и ушли, оставив парня с веснушчатым пацаном.

— Меня Григ зовут, — сообщил мальчишка, с любопытством глядя на гостя. — А тебя, Стэн, да?

— Да, — улыбнулся парень.

— У тебя меч такой здоровский, — восторженно заявил пацан. — Покажешь?

— Мечи детям не игрушка, — строго ответил Стэн. — Подержать рукоять и ножны в своих руках дам, но потом.

— Почему потом? — погрустнел Григ.

— Потому, что сейчас мы сидим за столом, а меч висит в прихожей, — терпеливо объяснил парень.

— Ну и ладно, — надулся мальчишка. — Зато у меня свой меч есть, деревянный, вот. Мне папка сделал. Ещё шлем, почти настоящий.

— Молодец у тебя папка, — похвалил Стэн и пацан расплылся в улыбке. — Стефан?

— Не, — мотнул головой мальчишка. — Стефан, то деда. Папка — Симон.

— Молодой у тебя папка, — улыбнулся парень. — Даже слишком.

— Обычный, — гордо сообщил парень. — Здесь все женятся, как семнадцать стукнуло. А чего долго ждать? Семью заводить надо.

— Верно, — задумчиво подтвердил Стэн. — Надо.

В комнату вошли Грета и Агнесс. Улыбнулись гостю, поставили перед ним кувшин с квасом и калачами, большую корзинку с порезанным на ломти караваем, тарелку с кусками домашней колбасы и опять удалились.

Через минуту в открытую дверь заглянула любопытная мордашка девочки лет пяти, с забавно торчащими в разные стороны желтыми косичками.

— Здлавствуйте, — застенчиво сказала кроха.

— Привет, — улыбнулся парень.

— Чего тебе, Мэгги? — недовольно надулся мальчишка. — Не видишь, мы разговариваем. И вообще, тебе спать пора. Вечер уже наступает.

— Не наступает, — возразила девочка, тряхнув косичками. — Ещё лано! И вообще, я хотела на гостя глянуть? Что, нельзя?

— Нельзя, — отрезал пацан. — Поздно уже, спать иди.

— Лано, — злобно топнула ножкой кроха.

— Поздно!

— Лано!

— Так, дети успокоились, — появившаяся Грета взяла девочку за руку. — Мэгги, мы печенье печем, нужно, чтобы ты его попробовала и сказала, как получилось.

— Печенье? — у малышки заблестели глаза. — Пошли.

Женщина улыбнулась гостю, взяла девочку за руку и увела на кухню.

Минут пятнадцать Стэн сидел за столом, прихлебывая квас из глиняной кружки, закусывая свежими калачами и общаясь с пацаном, засыпавшим его кучей вопросов: «А, правда, что Ниссент большой город?» «Говорят, там океан есть?», «А какой он, океан»? «А ты в порту был, корабли видел?» «Трудно туда матросом устроиться?» «Как думаешь, меня юнгой возьмут, когда вырасту?».

За это время женщины накрыли стол. Принесли и расставили большие блюда с водой и положили полотенца рядом. Во главе стола, на большом стуле сел Стефан. По правую руку от него пристроился Симон. Отец и сын неторопливо омыли ладони в блюдах, вытерли полотенцами. Стэн последовал их примеру. Женщины убрали воду, принесли из кухни большую тарелку с жареным мясом, горшок с кашей и уселись рядом с блондином. Стол к тому времени был заставлен разными блюдами и закусками, без изысков, но сытно. Бульон с вареной говядиной в большой кастрюле. Запеченный до золотистой корочки поросенок, куски жареной свинины, помидоры, огурцы, зелень, нарезанная ломтями горка белого сыра, пирожки с подрумяненными желтыми боками, большая посудина с капустой, плошка со сметаной, огромный квадрат сливочного масла на отдельной тарелке. Посередине стоял кувшин с пивом, рядом с ним пристроилась огромная бутыль с рубиновым домашним вином.

— Хороший у вас стол, богатый, — улыбнулся Стэн, глядя на всё это великолепие.

— Не жалуемся, — усмехнулся Стефан. — Гил сам живет и деревне дает заработать — мы всем довольны.

Глава семьи встал, налил себе и сыну пиво из кувшина, вопросительно глянул на гостя.

— Что будешь?

— Вина попробую, пожалуй, — решил Стэн.

Из большой бутылки в чашу парня плеснули ярко-алой жидкости.

— Первую пьем по традиции, за нашего гостя, — поднял чашку Стефан. Он одним махом опрокинул чашку, довольно крякнул и вытер пену с губ. Сын последовал его примеру. Стэн глотнул вина, почувствовал, как напиток огненной волной прокатился по груди, согревая и даря расслабление.

Некоторое время все молча ели. Женщины подкладывали гостю куски побольше и пожирнее. Староста расспрашивал о том, что слышно в Ниссенте, рассказывал о житье-бытье в Хорне. Симон, находясь рядом с отцом, больше помалкивал и лишь поддакивал предку. Оставшийся рядом Григ, пользуясь тем, что Стефан иногда отвлекался на очередной кусок мяса и сыра, забрасывал Стэна вопросами об оружии и дальних странах.

За трапезой и неспешной беседой, Стэн не заметил, как наступили и сгустились сумерки. Когда за окном серая хмарь вечера сменилась на чернильную тьму наступающей ночи, женщины разожгли принесенными лучинами расставленные по углам и подвешенные на специальных подставках, белые столбики свечей.

Тихий шуршащий шелест застал семейство старосты на мгновение оцепенеть. Грета побледнела и схватилась за сердце, молодая женщина судорожно сглотнула, мужчины замерли на своих местах. С каждым мгновением гремящий погремушкой шелест усиливался, добавились дребезжащие и звенящие нотки. Лица Клейнов приобрели мертвенно бледный оттенок. Ладонь Стефана с двузубой вилкой нервически дернулась, наколотый кусок мяса шлепнулся на скатерть, забрызгав коричневой подливой рубаху старосты, но тот даже не пошевелился, продолжая вслушиваться в нарастающий звук.

— Что это? — спросил Стэн у Симона.

В глазах у блондина плескался ужас перемешанный с паникой, но он ответил.

— Ламия. Она никогда так рано не появлялась. Обычно приползала позже, ночью. И раньше этот звук был намного тише.

— Лекс говорит, чем больше проходит времени, тем колдовство Игнатия слабее становится, а ламия, наоборот, с каждой новой жертвой силу набирает, — безжизненным голосом сообщил староста. — Вчера она ночью она Артемия растерзала. Сильный детина был,. Когда змеи на полях его сына ужалили, осерчал, взял молот и вышел с ламией разбираться. Она его на части порвала.

— Артемия, кузнеца? — в голосе блондина явственно прозвучали нотки ужаса.

— Его, — кивнул Стефан. — Ты просто ещё засветло с телегами уехал, потому и не знал.

— Получается, Дэна ужалили, Артемия ламия убила, Ариса одна осталась, — вздохнул блондин. — Жалко-то как, она мужа и сына любила очень, жизни без них не мыслила.

— Нет её больше, — глухо сообщил староста. — Когда Дэн погиб, она чуть с ума от горя не сошла. Артемий её отваром из сонной травы напоил, чтобы до утра поспала, а сам ночью к ламии вышел биться. Ариса утром проснулась, узнала, что с ним произошло, почернела вся. Пошла на сеновал, там и повесилась. Не захотела дальше жить без мужа и сына.

На улице залился испуганным лаем щенок. Затем истошно взвыл, тихонько заскулил и пронзительно завизжал.

— Ааа, не трогай Гарта змеюка, — наступившую тишину разорвал отчаянный детский крик. — Отпусти его сволочь такая!

У Стэна судорожно сжалось сердце. Отчаянный вопль ребенка пробрал до глубины души.

— Кто это? — он встал из-за стола.

— Эмма, соседка наша, — вздохнул Стефан. — Зачем же ты вылезла девочка, погибнешь ведь ни за грош.

— Живет в соседнем доме, — торопливо добавил блондин — Родители в позапрошлом году умерли от тифа, она одна с бабкой, которая почти не ходит, осталась и с Гартом, щенком приблудившимся.

— Надо помочь, — решительно сказал парень и шагнул в прихожую.

Низкое злобное шипенье снова заставило всех присутствующих замереть.

— Не боюсь я тебя змеюка, поганая, отпусти Гарта, и проваливай, — звенел напряженный голосок девочки. — Вали отсюда к себе в болото, и не показывайся.

— Не дури, — Симон загородил дорогу Стэну. — Ламия поэтому девчонку и не убивает, ждет, пока кто-то из наших дураков её выручать кинется, чем больше людей порвет, тем сильнее станет. Ты для неё пища, а нам перед Гилом отвечать.

— Отойти с дороги, — процедил Стэн. — Я все равно выйду, хотите вы этого или нет. Не могу сидеть в норе, когда тварь девчонку убивает.