Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12 (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 34

Драконье пламя.

При худшем раскладе, Восточный Концерн получит доступ к драконьей кузне на десять лет, своего эмиссара и теневой маршрут. Мне не хотелось вручать в их руки ещё больше власти над Торвельдом, но даже это был приемлемый исход событий. Нам с Мелиндой в самом деле требовался драгестол, поскольку противостояние со Знающими грозило перейти в новую горячую фазу в самое ближайшее время. У Полудня уже имелась армия, которой не помешало бы артефактное оружие, а у Полуночи она как раз недавно появилась. Но при лучшем раскладе цвергской мегакорпорации придётся удовлетвориться обычной оплатой за нарушенные сроки, поскольку дракон покинет Грюннвахт вместе с нами.

Не самая честная сделка. Впрочем, как недавно упоминал Элгрид — сколько у концерна не воруй, а своего не вернёшь.

Крючок с наживкой был закинут, и рыба… рыбина Концерна проглотила его не раздумывая. Оставалась мелочь — за ночь найти в громадном городе подозрительную плавильню, взявшуюся за огромный заказ. Магия поискового амулета всё ещё была прибита подавляющим полем, так что нужно было придумать другой способ.

Либо же дождаться, пока способ не найдёт нас сам.

Одна из теней в углу административного здания, куда не доставал свет фонарей, шевельнулась. Не угрожающе и не ошибочно, а намеренно, чтобы обозначить своё присутствие. В следующую секунду тень отделилась от стены и шагнула к нам, оказавшись цвергской женщиной.

Будь она человеком, я бы дал ей лет тридцать, но цверги жили долго и старели медленно — это число можно было смело умножать в два-три раза. Коротко стриженные тёмные волосы, серый китель и на удивление незапоминающееся по цвергским меркам лицо, не считая следа от защитных очков на переносице. Внешность любого работяги на местном заводе — женщин там трудилось не меньше, чем мужчин — или же профессионального лазутчика. Стальной значок сверкнул на миг — и тут же исчез за отворотом кителя.

— Астрид Штальфосс, к вашим услугам. Старший инспектор с допуском В-3. Верховный комиссар просил оказать вам доступную помощь, лорд Виктор.

Голос под стать внешности — негромкий, почти бесцветный. Но смотрела Астрид пристально и цепко, без признаков выгорания, свойственного как рабочим, так и шпионам.

— Рад встрече, Астрид. Чем вы можете нам помочь?

Старший инспектор Штальфосс оказалась ведущим специалистом Комиссариата по подпольной выплавке. Новой информации она предоставила не слишком много — поскольку за годы наблюдений пришла ровно к тем же выводам, что и Смелтстоуны. В Грюннвахте определённо создавали драгестол, либо с помощью команды лучших в мире техномантов и приглашённых магов из других узлов, либо дракона-перевёртыша.

Но что гораздо важнее — в отличие от Эрика и Элгрида, у Астрид имелась собственная сеть агентов, отслеживающих активность ключевых мастерских под подозрением. Далеко не каждая печь, даже зачарованная, могла выдержать натиск драконьего пламени — оттого и постоянная замена футеровки, огнеупорной облицовки внутренней поверхности. Комиссариат ранее не предпринимал решительных мер против производителей драгестола — те выпускали на рынок умеренное количество драгоценного металла, без дестабилизации. Но когда стало ясно, что в их распоряжении, а то и во главе стоит настоящий взрослый дракон, ситуация изменилась.

Дракон — чудовищная, неостановимая сила, рискующая причинить невосполнимый вред городу. Да, он не причинял ранее, но характер у них с годами не становился более мягким. А уж дракон-метаморф, способный прятаться где угодно и под любой личиной, вызывал ещё большее беспокойство. В данном случае, мы с Мелиндой были чуть ли не единственными, кто мог выступать со взрослым драконом на равных. А уж если получится убедить его покинуть город, всем бы стало немного спокойнее.

Идеальный вариант — Гилрам Длиннохвостый впоследствии официально договаривается с властями Грюннвахта, получая гражданство, «белую» работу и обеспечивая защиту от Знающих. Но если он не захотел брать на себя подобную ответственность за прошедшие столетия, какой шанс, что захочет сейчас?

Старший инспектор с допуском В-3 поднесла левую руку к уху, прислушиваясь к чему-то, как к невидимому наушнику.

— Не знаю, это невероятное везение или же результат ваших действий, лорд Виктор, — она всё ещё звучала «бесцветно», но, кажется, была искренне впечатлена. — Одна из нужных нам плавилен только что начала работу. Обычно они разгораются не раньше часу после полуночи, но сегодня исключение.

— За сколько мы туда доберёмся?

— Четыре часа по легальным маршрутам, я проведу вас под землёй за полтора. Не теряйтесь и не отставайте, особенно на затемнённых участках.

Я обернулся к нашим спутникам. Участие Мелинды вопросов не вызывало, но у остальных и без того был не самый лёгкий день.

— Зури, не страдаешь клаустрофобией?

— Вы будете смеяться, но я выросла в пещерах. Я с вами!

— Элгрид, вас не ждут дома?

— Мой брат в отъезде, племянник и племянница — в Полуночи. Буду счастлив вас сопроводить.

— Меня можете не спрашивать! — подала голос паучишка с левого плеча. — Будете прогонять — всё равно останусь!

Спустя минуту ближайший вход в подземелье поглотил нашу группу без остатка.

Глава семнадцатая

Так уж сложилось, что на Земле я был в метро всего пару раз, в детстве, — во время кратковременных поездок в столицу региона. В моём родном городе о его строительстве задумывались несколько раз, но проект либо сворачивали, либо разворовывали. Стабильность, что сказать. Впрочем, образ метро хорошо отложился в моей голове, словно я спускался туда каждый день. Эскалаторы, тоннели и поезда, толпы народу, особенно в час пик. Сложно с чем-то перепутать.

Как оказалось, перепутать всё-таки было возможно. С подземными тоннелями под Грюннвахтом.

Без поездов — хотя уровень технологий Торвельда добрался до базового электричества, локомотивы у них всё ещё оставались на паровой тяге, и использовались сравнительно редко. Зато в тоннелях практиковали перемещение на транспорте, напоминающем шахтные вагонетки, рельсы для которых пролегали по ту или иную сторону от широких пешеходных коридоров. Днём здесь было не протолкнуться, вечером, как ни странно — заметно свободнее, поскольку цверги наконец выбирались на остывшие улицы любимого города.

Чисто, аккуратно, с разметкой под ногами и табличками на стенах, отмечающих секции, расстояния, направления и развилки. Освещение приглушённое, но более чем достаточное, чтобы читать надписи и следить за дорогой. Из звуков — лишь шаги, приглушённый стук колёс вагонеток и далёкий гул заводов, проходящий сквозь камень. Пару раз, не оглядываясь на нашу пёструю компанию, нас миновали идущие со смены рабочие в одинаковых куртках, один раз — гораздо более подозрительные представители Комиссариата. Хотя и тем хватило одного взгляда на Астрид, чтобы проследовать по своим делам.

Старший инспектор шла вперёд, не оглядываясь, задавая вполне приличный темп. В какой-то момент она слегка замедлила шаг и свернула в совершенно неприметный боковой проход, по высоте явно рассчитанный на цвергов. Метров пятьдесят пришлось пройти, согнувшись, пока не последовал новый поворот в более просторный тоннель.

Теперь мы пробирались по местам, не предназначенным для обычного потока цвергов. Вместо полированного гранита под ногами — смесь наподобие бетона. Светильники висели более отдалённо друг от друга, будто их установили временно, а затем забыли заменить на постоянные. На смену аккуратным табличкам пришли отметки мелом и углём: стрелки для направления, цифры, метки бригад. Некоторые были перечёркнуты и подписаны заново. Группы навстречу больше не попадались — лишь редкие одиночки.

Вперёд и вниз, без лишних разговоров и обсуждений.

Спустя десяток развилок тоннели снова изменились — из условно технических на закрытые и недостроенные. Здесь впервые за весь маршрут возникли запертые двери со сложными замками, которые Астрид открывала тонким ключом замысловатой формы, либо просто прикладывала зачарованную пластину допуска. Нарастала духота, сырость, мы проходили мимо массива труб, в некоторых местах с потолка капала вода. Часть развилок уходила в тупики, в участки, заваленные строительным мусором или просто камнями. Грюннвахт держался на дисциплине, но вся дисциплина осталась наверху. Здесь же мы наблюдали то, что не успели довести до ума.