Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12 (СИ) - Евтушенко Сергей Георгиевич - Страница 44

Совместной битвы — как раз против одного из меньших Знающих. До этого Эргалис и Бродор не ладили, но однажды всё-таки объединились ради хорошего дела, затем разойдясь с миром. На то был её расчёт, равно как и мой — злопамятность драконов являлась естественным следствием крепкой памяти. Союзы они тоже не забывали.

Впрочем, наши расчёты не учли ряда… непредвиденных обстоятельств.

— ПОЛНОЧЬ.

Голос из темноты звучал подобно угасающему грому, низкому и тяжёлому. Удивительно, но он казался более безжизненным, чем голос Эргалис в нашу первую встречу — когда та буквально представляла из себя оживший скелет.

— ПОЛДЕНЬ. ЗАКАТ, СУМРАК И ПРОЧИЕ. ПУСТЫЕ ПРИБЕЖИЩА АЛЧНЫХ БЕЗУМЦЕВ, БЕСЦЕЛЬНО ПРОЖИГАЮЩИХ СВОЙ ВЕК.

Мрак зашевелился, обрёл очертания помимо неясного силуэта. Бродор медленно двигался вперёд, постепенно заполняя окружающее пространство. Я много раз видел, как огромные существа закрывают собой свет, но впервые на моей памяти кто-то закрывал собой темноту.

— МНЕ НЕТ ДЕЛА ДО ВЕЧНЫХ ЗАМКОВ, НЕТ ДЕЛА ДО ДОБРА И ЗЛА, ХОЗЯЕВ И ЗНАЮЩИХ, ВСЕЙ СУЕТЫ ПРОГНИВШЕЙ НАСКВОЗЬ ПАУТИНЫ. Я ПРОЖИЛ ТЫСЯЧИ ЛЕТ, Я ВИДЕЛ ВСЁ ЭТО ТЫСЯЧИ РАЗ. НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ БЕСКОНЕЧНОСТИ МУЧЕНИЙ.

— Мучения не обязаны длиться вечно, — рискнул я ещё раз. — Ты застрял во временной аномалии, верно? Какой прок сидеть во мраке рядом с собственным скелетом? Заключим союз — и я помогу тебе выбраться.

— ВЫБРАТЬСЯ?..

Хруст костей. Приглушённый звон раскатывающихся монет — и треск горы сокровищ, принимающей вес непомерно тяжёлой туши.

— Я ВЫБЕРУСЬ, КОГДА ОБРЕТУ САМОГО СЕБЯ. ПОЖРУ ПОСЛЕДНЕГО ИЗ СЕБЯ. ПОЛУЧУ СВОЮ СИЛУ СПОЛНА. ТВОЯ СИЛА НЕ СРАВНИТСЯ С МОЕЙ, НО Я ЧУЮ ЕЁ ЗАПАХ — И ОНА ПАХНЕТ, КАК ДЕЛИКАТЕС.

Вот и поговорили.

Бродор, Гроза Обречённых, нависал надо мной всей своей громадой, и теперь я от всей души сожалел, что история повторяется не дословно. Поскольку лучше бы я вновь имел дело с драконом-скелетом, чем с этим невыразимым чудищем.

Это был не тот дракон, которого мне показала Эргалис. Скорее, его искажённое, жуткое отражение в разбитом зеркале, старость столь глубокая, что неотличима от состояния нежити. Поистине древнее существо — в худшем смысле этого слова.

Неудивительно, что на него не действовала «Вуаль» — эта версия Бродора лишилась зрения где-то во времена правления Бертрама. Левый глаз был затянут бельмом, вместо правого бугрилась уродливая опухоль, расползшаяся на половину морды. Один из рогов обломан у самого основания. В ужасающей пасти не хватало половины зубов, из глубоких трещин на коже сочился бурый гной. Длинный раздвоенный язык приобрёл оттенок несвежего трупа.

Теперь я понимал, почему для него не существовало ничего, кроме «бесконечности мучений». Этот Бродор олицетворял собой предельно болезненную форму бессмертия за счёт постоянного аутоканнибализма. Временная катастрофа Багрового Царства не только заперла его здесь, заперла во мраке пещер и временной петле, но и обеспечила обширными запасами мяса. Его же собственного мяса.

Пожирать другие версии себя, чтобы вырваться из ловушки времени. От такого поворота событий, возможно, присвистнул бы и Шар’Гот. Кто бы ему ещё рассказал?

В глубине безобразной пасти родилась вспышка, свернувшаяся в багряную сферу. Бродора не волновало, сожжёт он меня целиком или частично — очевидно, у него имелся план, как получить «деликатесную силу» при любом раскладе. С такого расстояния шансы на промах стремились к нулю.

Но если бы он пораскинул своими заплесневевшими мозгами хотя бы на минуту, то понял бы, что этот принцип действует в обе стороны.

БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ!!

Грохот Райнигуна и рёв раненного чудовища слились воедино, заставив своды пещеры содрогнуться, осыпаться каменной крошкой. Одна из исполинских ног Бродора сдвинулась и соскользнула с горы золота, заставила на миг потерять равновесие. Я взлетел на уровень иссечённой и гниющей морды, вложив всю свою силу, честную, накопленную и подаренную, в разящий удар полэксом из чистейшего драгестола.

Если бы чумной дракон не отпрянул — не видать бы ему больше половины челюсти и всего, что на ней оставалось. Рефлексы не подвели его и в старости, но лишь частично: он поперхнулся собственным пламенем и бешено взвыл, извергая на всё вокруг неуправляемые раскалённые струи. Теперь как следует досталось и сокровищам — золото смялось, расплавилось и вскипело за долю секунды! А затем почти столь же быстро оплыло и застыло толстой коркой, покрывающей остальную груду.

Оно бы успело добраться и до моих ног, но Бродор в гневе хлестнул хвостом, кончик которого угодил мне ровно в середину груди. Во времена моей первой встречи с Эргалис этого бы хватило, чтобы рассечь меня на две неравных половины. Сегодня я просто отлетел назад со скоростью камня, запущенного из пращи. За миг до неизбежной встречи со стеной я мрачно подумал, что все мои встречи с драконами на прошедшей неделе идут капитально не по плану.

— Эй!

Кажется, на этот раз обморок продлился гораздо меньше. Полминуты, минуту? В противном случае, я бы обнаружил себя сожжённым и сожранным, и вряд ли бы с чем-то это перепутал.

— Эй! Слышишь?

Да, на этот раз никаких тебе видений и диалогов с Мастером — при том, что сохранённый им осколок Межпределья тоже вертел время, как считал нужным. Многовато временных парадоксов за последнее время на одного меня — самое время временно поставить их на паузу…

— Слышишь или нет⁈

Определённо, этот голос не принадлежал Мастеру. Но, как ни странно, не принадлежал он и Лите, Зури и Мелинде. На ползучий гром Бродора он тоже смахивал мало, хотя здесь словно чудились какие-то знакомые нотки…

— Слышу, — прохрипел я, не открывая глаз. — Не глухой.

— Раз слышишь, говори! Ты правда знаешь Эргалис?

Я разлепил глаза, с изрядным неудовольствием обнаружив вокруг себя всё тот же пещерный мрак, пусть и смягчённый за счёт зрения в темноте. Этот мрак, правда, был немного уютней прежнего — поскольку меня успели затащить то ли в какую-то нишу, то ли боковой тоннель.

Тот, кто настойчиво меня расспрашивал, держался в стороне, но всё-таки не маскировался слишком уж активно. Ещё один дракон — и снова чёрный, и на удивление компактный. По размеру всего раза в полтора-два больше моих драконят, юная особь, вчерашний подросток. Всё ещё гораздо крупнее меня, но уже на сравнимых величинах. Смотрит так нетерпеливо, будто я обещал ему полтонны свежего мяса и никак не начну подавать обед.

— Правда знаю, — наконец сказал я. — В жизни бы не нашёл эту дыру… это логово без её подсказки. Может, лучше бы и вовсе не находил.

— Эта дыра — мой дом! — немедленно надулся юный дракон. — Я отыскал его, я проделал входы и выходы, ловушки для коз и василисков, обустроил место для казны! Я оградил его тройным слоем чар — от воров, от охотников и от пакостей царей Дешрет!

— Мне кажется, тебе бы стоило плотнее поработать над своими защитными чарами, — сдержанно сказал я. — Без обид, итог видишь сам.

— Итог — это огромная гора сокровищ, доставшихся мне даром!

— Уважаю твои приоритеты, хотя насчёт «даром» и даже «доставшихся» готов поспорить. Ты ведь тоже Бродор, так?

К этому моменту я принял как факт «расщепление» одного дракона на множество копий, и перестал чему-либо удивляться.

Мой собеседник тут же горделиво вскинул нос — на совершенно не подпорченной болезнями морде, разве что левый глаз смотрел с лёгким прищуром.

— Я — единственный настоящий Бродор! Всех фальшивых старик уже сожрал, а меня никак не может — зубы коротки!

— Потише. Не боишься, что он нас услышит?

— Здесь у входа стоит знамя тишины, не пропустит ни звука. Рано или поздно, старик приползёт на запах, но мы его опередим. Или один я, если ты собираешься дальше разлёживаться!

Мы перебирались из одного тоннеля в другой, перекрывая за собой некоторые по системе, известной лишь Бродору-младшему. Не знаю, насколько было уместно звать его таким образом, на роль «истинного» Бродора имелся огромный спрос. Допустим, магия Эргалис честно показала картину оригинала, но в таком случае, тот был либо мёртв и съеден, либо и сам прятался, дожидаясь удачного момента.