Маг смерти (ЛП) - Магнарелла Брэд - Страница 50

Я сбежал по лестнице, а за моей спиной рухнула стена.

— Защита! — крикнул я. Сферический щит, сформировавшийся вокруг меня, не выдержал натиска камней. Я прыгал и метался, пока не вылетел из крепости за мгновение до того, как она рухнула.

Не останавливаясь, я направил меч назад и крикнул:

— Форза дура!

Сила швырнула меня вперёд, как пушечное ядро. Я перелетел через кишащий пиявками ров и приземлился на поганку. Прокатившись несколько ярдов, я вскочил и снова бросился бежать. К тому времени, как я добрался до остальных магов, я уже задыхался, а сердце бешено колотилось. Я снял с себя мантию Иоанна Крестителя.

В живых осталась только половина тех, с кем я пришел. Остальные лежали в ряд.

— Что случилось с… — начал я, но несколько магов приложили пальцы к губам, призывая меня замолчать. Они расступились, и я увидел Марлоу, стоящего на коленях лицом к яме. Сила искажала воздух вокруг него.

Меня охватили радость и облегчение.

— Он формирует Слово — прошептала мне женщина.

До меня не сразу дошло, что она имеет в виду.

— Но я уничтожил стеклянный кулон — возразил я. — Яма рушится.

Я посмотрел на отца, а потом на яму, которая содрогалась и булькала.

— Дуул появляется быстрее, чем яма разрушается — сказала она.

Я остановился, чтобы прислушаться. Я слышал его, шепот древнего существа, нарастающий, как нечестивая природная стихия, становящийся все громче и ужаснее. Теперь у нас не было другого выбора, кроме как произнести Слово, чтобы отразить Дуул и закрыть проход в его царство. Мой отец, остальные маги, я сам...

Мы все погибнем.

Но мир будет спасен, напомнил я себе. Вот что важно.

Я подумал о Веге, ее сыне и обо всех хороших и порядочных людях, которых я знал. Потом я подумал о своей матери, которая погибла, служа им. Я подумал о своем дедушке, который пожертвовал собой, чтобы Лич не нашел меч. Я смотрел на отца, перед которым разверзлась огромная дыра, из которой валил дым и пар, и любовь, которую я испытывал к нему, стала еще сильнее.

Наконец Марлоу встал и подошел к нам.

— Слово готово.

Его глаза светились магией. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся и кивнул. "Молодец, как бы говорил он. Я горжусь тобой".

Я кивнул в ответ, изо всех сил стараясь сдержать эмоции.

— У вас будет всего мгновение, — сказал он нам. — Когда вы почувствуете, что мембрана вот-вот порвется, Арианна потянет ее с другой стороны, но вы должны толкнуть ее. Изо всех сил. Вы понимаете?

Я огляделся по сторонам, пока остальные высказывали свои соображения.

— Ты хочешь сказать, что мы можем уничтожить яму и вернуться?

— Ты вернёшься — ответил мой отец.

— Ты не пойдёшь?

Его серьёзный взгляд сказал мне всё. Как самый могущественный маг, он один мог произнести Слово. Он должен был высвободить невероятную силу, которая отбросила бы Дуул. Надежда, которая росла во мне, лопнула и угасла. Он поднял руку, прежде чем я успел что-то сказать.

— Это единственный выход, Эверсон.

— Позволь мне помочь — сказал я — Может быть, вместе мы сможем направить силу, сдержать её...

Но он уже качал головой. Рука, которую он поднял, легла мне на шею. Он притянул меня к себе.

— Я чувствую твою готовность, Эверсон — прошептал он — но ты не выживешь, и жертва будет бессмысленной. Ты нужен Арианне и новому Ордену.

Я обнял его в ответ, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Через мгновение он отстранился, взял меня за плечи и пристально посмотрел мне в глаза.

— Мне пора. Но я ухожу с радостью от того, что наконец-то увидел тебя, узнал тебя.

Его образ расплылся, когда я заморгал, чтобы сдержать слёзы.

Он улыбнулся, а потом посмотрел куда-то за мою спину.

— Будьте готовы, все — Затем обратился ко мне — Будь готов.

— Я... я люблю тебя — сказал я.

— Я тоже тебя люблю, Эверсон.

В последний раз обняв меня, он развернулся и зашагал к яме. Из неё теперь вырывались гигантские потоки зелёной жижи. Ужасный шёпот нарастал, пока Дуул стремился на поверхность, чтобы захватить наш мир. Мой отец остановился у края ямы и заглянул вниз. Он оглянулся на нас, кивнул и, прежде чем я успел помахать ему на прощание, исчез из виду. Я стоял в оцепенении, а потом бросился к яме. Мне было невыносимо думать о том, что он спускается туда один, без присмотра. Позади меня кричали чародеи. Я добрался до края ямы как раз вовремя, чтобы увидеть, как отцовские одежды, развевающиеся на ветру, поглотила бескрайняя тьма. Ужасающий шепот продолжал нарастать, но теперь ему что-то противостояло: Слово, более мощное и звучное, чем все, что я когда-либо слышал.

Далеко внизу вспыхнул свет, словно взорвавшаяся звезда, и шепот Дуула превратился в крик.

Меня отбросила назад ослепительная сила. В следующее мгновение крик заглушил рев. Яма схлопывалась. Новая сила оттащила меня от края ямы. Я снова оказался среди чародеев. Они тянулись ко мне, пытаясь что-то сказать, но я их не слышал. Рев нарастал, и они начали исчезать, словно растворяясь в небытии. Я огляделся. Все королевство сползало в яму. Даже кошмарное небо растягивалось и рвалось.

"Когда ты почувствуешь, что мембрана вот-вот лопнет, Арианна потянет тебя с другой стороны,  сказал мне отец, но ты должен толкнуть. Со всей силы."

Я оглянулся на яму, где Слово продолжало звучать в голосе отца.

И я толкнул.

29

Две недели спустя

 — Твой дед хорошо скрывал силу клинка — сказала Арианна, оглядывая мой меч с ног до головы — Но все так, как ты говоришь. Он снял клинок с Клейма, выплавил его и из металла сделал вот это.

— И организовал свой собственный двойной блеф — сказал я.

— Прости, двойной что?

Я провел два дня в Убежище, прежде чем вернуться домой, чтобы оплакать смерть моего отца. Я жил и заново переживал то короткое время, что мы провели вместе: его откровение о Личе, нашу совместную прогулку по равнине, наши прощальные объятия у ямы. Я решил, что мне повезло, что у меня были эти мимолетные мгновения. Но этот факт было трудно примирить с болью от того, что у меня были только эти мгновения. От того, что я так и не смогла по-настоящему узнать человека, скрывающегося за фигуративной маской. Я провел две недели в слезливой фуге благодарности и сожаления, пока, наконец, не проснулся однажды утром, на самом деле, сегодня утром и решил возобновить занятия магией.

Естественно, вскоре после этого в мою дверь постучала Арианна.

Теперь солнечный свет струился по её седым волосам, когда она выглянула из эркерного окна в моей квартире. Хотя она и подобрала свой наряд, чтобы вписаться в современный мир, длинную юбку, блузку в крестьянском стиле и шаль сливового цвета, вне Убежища она все равно казалась мне странной. Место, где Фронту больше не нужно было прятаться. В конце концов, Фронт больше не был группой сопротивления. Они больше не были даже Фронтом. Они были Орденом.

— Двойной блеф — повторил я — Этой концепции я научился у Джеймса. Мой дед спрятал внутри клинка заклинание, которое расщепляет магию, но под этим заклинанием он скрыл истинный дизайн клинка.

— Который мог быть раскрыт только благодаря истории, к которой он его привязал — сказала Арианна.

Я кивнул, думая о своем посохе и мече, разложенных по частям на столе в конспиративной квартире. Теперь я подозревал, что Лич разобрал их, чтобы убедиться, что внутри нет ничего, что могло бы причинить ему вред. Все, что он нашел, это расщепляющие магию чары, которые он попытался использовать в своих собственных целях, используя меня как своего невольного агента.

— Я не знал, что мой дедушка был мифологом, пока Марлоу не рассказал мне — сказал я — Дедушка передал мне меч после того, как я начал самостоятельно изучать мифологию. Привязал его ко мне — Я вспомнил, как во время нашего последнего разговора он попросил меня вытащить меч из ножен. Я не следил за выражением его лица, но он, без сомнения, произносил заклинание, гарантирующее, что в случае потери клинок снова найдет меня. Он уже отведал моей крови — Должно быть, я был его надежной защитой.