Лекарка без диплома и маг в нагрузку (СИ) - Мэй Анфиса - Страница 6

Тингол дёрнул ухом.

— Кому «надо»?

— Не знаю. Тем, кто мог бы заинтересоваться нелегалкой?

Эльф посмотрел на неё с искренним недоумением.

— Лиррэ, — сказал он медленно, — ты всерьёз думаешь, что меня кто-то спрашивает? Я — ученик лекаря. Невысокородный эльф без связей и состояния. Моё мнение никому не интересно. И даже если бы я рассказал кому-то про тебя — во-первых, мне бы не поверили, а во-вторых, зачем?

— Ну, мало ли.

— Много, — отрезал Тингол. — Ты лечишь людей. Ты не пытаешься меня выгнать и не требуешь, чтобы я прислуживал тебе как госпоже. Какое мне дело, откуда ты взялась?

Лена уставилась на него.

— Это что, комплимент?

— Это наблюдение. — Эльф достал блокнот. — И если хочешь, я запишу его официально. «Лиррэ ведёт себя не как самозванка, а как лекарь. Вердикт: терпимо».

— Терпимо?

— Я эльф. Мы не расточаем похвалу.

Лена фыркнула.

— Ладно. Убедил. Спрашиваю прямо: рассказывай.

Тингол отложил блокнот.

— Что именно?

— Кто главный? Есть король? Император? Совет? Есть маги? Ведьмы? Драконы и прочие мифические существа?

— Есть Император. Людской. Сидит в столице, правит людьми. Маги ему подчиняются формально, но на деле у них своя иерархия. Гильдия магов. Верховный Совет. Семь высших архимагов. Каждый отвечает за свою сферу.

— И много их?

— Магов? Много. Сильных — мало. Очень сильных — единицы.

— А слабые чем занимаются?

— Всем, — пожал плечами эльф. — Лечат, строят, охраняют. Магия — это просто инструмент. У кого-то она сильнее, у кого-то слабее. Но даже слабый маг может прожить неплохую жизнь, если найдёт применение своим способностям.

— А эльфы?

— Эльфы живут отдельно. У нас свои леса, свои законы, своя магия. Мы не лезем к людям, люди не лезут к нам.

— Кроме тебя.

— Кроме меня, — согласился Тингол. — Меня отправили учиться. Сказали, что люди — слабая раса, но их лекари иногда придумывают полезные вещи. Надо знать врага, и всё такое.

— И как? Узнал?

— Выяснилось, что враг не так уж слаб. — Эльф посмотрел на неё с непонятным выражением. — Особенно когда моет руки.

Лена улыбнулась.

— Ты проникся?

— Я фиксирую результаты наблюдений.

— И какие выводы?

— Пока никаких. Наблюдение продолжается.

Так и повелось. Вечерами, когда пациенты расходились, они сидели за столом, пили травяной чай (Лена всё ещё мечтала о кофе, но местный аналог был отвратителен) и разговаривали. Тингол рассказывал про магов, про эльфов, про политику, про войны, которые были сто лет назад, и про мир, который наступил после. Лена слушала, запоминала и ужасалась. Мир был большим. Сложным. Опасным. Здесь не работали её земные представления о справедливости. Здесь сила решала всё. И если какой-нибудь архимаг решал, что ему что-то мешает — этого что-то просто не становилось.

— А дед? — спросила она однажды. — Дед был сильным?

— Очень, — серьёзно ответил Тингол. — Он не любил это показывать, но его уважали даже в Гильдии. Говорят, он мог отказать в лечении самому Императору, если считал нужным.

— И что, никто не настаивал?

— Настаивали. Один раз. — Эльф помрачнел. — Тот маг потом долго болел. Загадочной болезнью. Которую никто не мог вылечить.

Лена присвистнула.

Тот вечер ничем не отличался от других. Лена как раз закончила с очередным пациентом — парнишкой лет десяти, который умудрился порезать ногу косой, когда помогал отцу в поле. Рана была глубокой, но чистой, Лена обработала, зашила, наложила повязку и отправила домой с наказом не лазить, куда не просят. Тингол мыл инструменты. Коты на печи грели бока. В избе пахло ромашкой и вечерним покоем. Лена села за стол, налила себе чаю и только собралась спросить эльфа про эльфийскую магию, как вдруг…Воздух изменился. Стал плотным. Тяжёлым. Давящим. Коты на печи вздыбились и зашипели. Тингол замер с ковшиком в руках и побелел так, что даже уши стали белыми.

— Что? — начала Лена.

Дверь распахнулась. Сама. Без стука. Без рук. В проёме стоял мужчина. Высокий. Тёмные волосы. Чёрный плащ, расшитый серебряными узорами, которые, кажется, светились в темноте. Глаза — холодные, серые. От него веяло такой мощью, что Лена физически ощутила, как у неё зашевелились волосы на затылке. Он шагнул внутрь. Половицы под ним не скрипнули. Воздух вокруг него замерцал, будто был не совсем воздухом, а чем-то более плотным.

— Лекарь, — сказал он.

Голос у него был низкий, глубокий, и от него почему-то захотелось немедленно встать на колени и признаться во всех грехах, включая несданный экзамен. Лена моргнула. Посмотрела на Тингола. Тингол стоял бледный, как мел, и, кажется, вообще не дышал. Посмотрела на котов. Коты шипели и пятились вглубь печи. Посмотрела на мужчину. Мужчина смотрел на неё. Сверху вниз. С таким выражением, будто она была не человеком, а так, прилипшим прелым листом на модном ботинке. Лена медленно поставила кружку с чаем на стол.

— Так, — сказала она. — Вы кто и почему в моём доме?

Мужчина моргнул. Впервые за всё время у него на лице появилось хоть какое-то выражение — лёгкое, едва уловимое недоумение.

— Я — Корвус, — сказал он. — Маг первой ступени. Ты должна меня знать.

— Должна? — искренне удивилась Лена.

Корвус замолчал. Посмотрел на неё так, будто она только что предложила ему украсть сливы у соседа. Потом перевёл взгляд на Тингола. Тингол сглотнул и, кажется, стал ещё белее.

— Ты не знаешь, кто я? — медленно, с нажимом переспросил маг.

— Ну, — Лена почесала нос, — теперь знаю. Маг Империи, надо полагать. Очень приятно. А по делу что?

Корвус открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Твой дед, — выдавил он наконец, — Я должен ему желание.

Лена замерла. В голове щёлкнуло. Дед. Долг. Тот самый, о котором она узнала из его предсмертных записей. Который надеялась, что никогда не всплывёт. Но она-то думала, что это дед должен, а не деду должны.

— А, — сказала она. — Долг. Да, было такое. А вы, значит, тот самый маг?

— Я — тот самый маг.

— И что я должна загадать?

Корвус снова замолчал. Казалось, разговор пошёл не по тому сценарию, который он репетировал. По его плану Лена должна была упасть на колени, затрястись от страха и по-быстрому загадать ему желание, чтобы он поскорее убрался. А она сидела, пила чай и смотрела на него с любопытством, как на редкого, но не слишком опасного зверя.

— Я не могу сказать за тебя желание, — процедил он сквозь зубы. — Долг должен быть загадан тем, кому должны. Я жду.

— Чего ждёте?

— Чтобы ты загадала желание.

— А-а-а, — протянула Лена. — Поняла. Ну, я подумаю.

— Подумаешь?

— Да. Желание — дело ответственное. Надо взвесить все за и против. Вы пока посидите, чаю хотите?

Тингол, стоявший у печи, издал звук, похожий на всхлип утопающего. Корвус смотрел на Лену так, будто она только что превратилась в дракона и станцевала джигу.

— Ты… — начал он. — Ты понимаешь, кто я?

— Маг первой ступени Империи. Вы представились.

— Я могу уничтожить эту деревню одним взглядом!

— Можете, — кивнула Лена. — А потом кто желание загадывать будет? Долг-то останется, если я умру. Или нет?

Корвус замолчал. Впервые в жизни ему нечего было ответить. Лена взяла свою кружку, отхлебнула чай и с интересом уставилась на мага поверх кружки.

— Так что, — сказала она, — будете чай? У нас ромашковый. Полезно для нервов.

Корвус стоял в дверях, сверкал глазами и пытался осознать, что только что произошло. А Тингол, бледный как смерть, медленно сползал по стенке, мысленно прощаясь со своей спокойной жизнью. Коты на печи всё ещё шипели.

Глава 7. Чай, маги и стратегическое планирование

Корвус смотрел на Лену так, будто она была математической задачей, которую он никак не мог решить.