Криминалист 7 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 34

Октябрьский вечер в Джорджтауне в разгаре: фонари, падающие листья, прохожие в плащах и куртках. Витрина антикварного магазина напротив, лампа в окне, на стене чей-то портрет в позолоченной раме. Студенты из Джорджтаунского университета шли по тротуару, в расстегнутых куртках, с книгами, болтали и смеялись.

Вашингтон. Наконец-то я дома. Или то, что в семьдесят втором году сходило за дом.

Допил пиво, вылил прокисшее молоко в раковину, позвонил Николь, но она не брала трубку, скорее всего на дежурстве. Тогда я лег на диван, не раздеваясь. Быстро заснул.

Утром явился в девять ноль-ноль я уже был в кабинете Томпсона.

Привычная картина, стол, телефон, красный телефон, портрет Грея на стене. Пустая кружка «Лучший папа» на месте. В пачке «Хоулс» виднелись остатки леденцов.

А вот пепельница отсутствовала. На ее месте стоял горшок с кактусом. Маленький, колючий, в глиняном горшке с надписью «Аризона» на боку, видимо, подарок от кого-то, решившего, что Томпсону нужно занять руки чем-то еще, кроме сигары.

Томпсон сидел за столом и смотрел на кактус с выражением человека, разглядывающего подозреваемого через одностороннее зеркало.

— Садись, — сказал он.

Я сел. Положил папку на стол, копию доклада, восемь страниц, отправленных Бреннану вчера и дошедших до Вашингтона утренней почтой.

— Я уже читал, — сказал Томпсон, кивнув на папку. — Два раза. Сегодня в семь утра, с кофе. — Он взял леденец из пачки. Посмотрел на него. Положил обратно. Посмотрел на кактус. Снова взял леденец. Положил в рот и скривился. — Маргарет подарила мне это растение. Сказала, если хочешь что-то грызть, грызи кактус. Женщина с чувством юмора. Тридцать лет вместе, и до сих пор умудряется меня удивить.

Я ждал.

Томпсон хрустнул леденцом.

— Итого. Хищение семидесяти восьми тысяч галлонов сырой нефти с терминала с федеральной лицензией. Убийство ночного охранника и технического директора. Стрелок убит при задержании. Водитель цистерны и организатор транспорта под стражей. Федеральное мошенничество с документами. Нарушение условий лицензии Комиссии по межштатной торговле. — Он загибал пальцы. — Восемь пунктов обвинения, два трупа при расследовании, два арестованных. За четырнадцать дней. С бюджетом на гостиницу, суточные и один авиабилет. — Пауза. — Господи, ты же поехал просто проверить ограбление.

— Да.

— Митчелл, у тебя талант превращать бумажную проверку в федеральное расследование с трупами. Я не знаю, хвалить тебя или бояться.

— Можно и то и другое.

— Не умничай. — Томпсон почесал кончик носа. — Диккерт. Расскажи про него подробнее.

Я рассказал. Пропал утром, «Импала» обнаружена на парковке, ключи в замке, каска в конторе. Тело нашли на грунтовке в двадцати милях от города, одиночный выстрел в затылок, из.38 калибра, руки не связаны, шел добровольно. Всего через несколько часов после ареста Ромеро.

Томпсон слушал внимательно. Кактус стоял между нами на столе, маленький и колючий, как сам Томпсон лишенный сигар.

— Кто знал об аресте Ромеро в момент убийства?

— Дежурный хьюстонского отделения, занес сведения в оперативный журнал, телетайп. Стандартная процедура.

— Стандартная процедура, — повторил Томпсон как эхо. — Хьюстонская полиция ведет расследование убийства Диккерта?

— Шериф округа Хэррис. Тело на его территории. Экспертиза сделана в окружном морге, пуля отправлена в нашу лабораторию к Чену.

— Хорошо. — Томпсон открыл ящик стола. Потянулся внутрь. Рука замерла на полпути. Закрыл ящик и взял леденец. — Теперь про Варгаса.

Я рассказал и это. Мотель в Пасадене, четверо агентов, расстановка, стук в дверь, выстрелы через дверь, попытка побега через окно в проулок. Моя пуля у него в бедре. Потом выстрел Сеймура,.45, в грудь. Смерть по дороге в больницу.

Томпсон смотрел на меня.

— Ты стрелял в ногу.

— Да.

— Инструкция была брать живым.

— Да.

— Этот, как его, Сеймур стрелял в грудь.

— Совершенно верно, сэр.

Пауза. Томпсон перекатывал леденец во рту, медленно двигая скулами.

— Рапорт Сеймура?

— Стандартный. Субъект поднял оружие, он увидел угрозу для жизни агента, применил табельное оружие, произвел одиночный выстрел. Оправданное применение силы.

— По инструкции все чисто?

— Да.

Томпсон помолчал. Потом спросил:

— Кто послал Сеймура на операцию?

— Он позвонил сам. Сказал Дункану из местного отделения, что Коул попросил подкрепление. Но Коул не просил.

Томпсон потер переносицу. Его лицо выглядело старше, морщины глубже, глаза меньше и темнее.

— Митчелл. У тебя осталось что-нибудь, что не вошло в доклад?

— Нет, сэр. Все в докладе.

Томпсон посмотрел на меня, тем самым взглядом, тяжелым, оценивающим, которым он встречал каждого агента, сидящего в его кабинете. Взгляд человека, умеющего отличать «все» от «почти все».

— Хорошо, — сказал он. — Дело закрыто. Передашь папку Дороти для архива. — Встал, обошел стол и протянул руку. Я пожал крепко, как всегда. — Хорошая работа, Митчелл. Честно. Хорошая.

— Спасибо.

— Теперь иди. У меня совещание в десять, Крейг хочет обсудить бюджет на следующий квартал, и если я не съем этот кактус до его прихода, я съем Крейга.

Я встал, взял папку и пошел к двери.

— И Митчелл.

Обернулся.

Томпсон стоял у стола, руки в карманах, голова чуть наклонена.

— Сколько нефти он слил суммарно?

— Семьдесят восемь тысяч галлонов. Около восьмидесяти пяти тысяч долларов по оптовой цене.

— А сколько платили Фаулеру?

— Четыре тысячи двести в год.

Томпсон помолчал. Посмотрел в окно на Пенсильвания-авеню, на утренний поток машин и осенние деревья.

— Четыре тысячи двести, — повторил он. — В год. Двадцать лет. — Пауза. — Иди, Митчелл.

Я вышел, закрыв за собой дверь. В коридоре гул голосов, агенты, снующие туда-сюда, стук машинки Дороти из приемной.

Прошел к своему месту. Рабочий стол встретил меня так, как встречает хозяина запущенный сад, с тихим укором и обилием накопившегося.

Четыре манильских конверта стопкой, перевязанные резинкой, с карандашной пометкой Дороти на верхнем: «Спец. аг. Митчелл, ознакомиться, срочность убывающая». Рядом два письма от прокуроров в белых конвертах с печатями, «входящие» от шестнадцатого и двадцатого октября.

Стопка межведомственных бюллетеней, нечитанных, с загнутыми углами. Пустая кофейная кружка с засохшим кольцом на дне, я оставил ее перед отъездом в Хьюстон, и она простояла четырнадцать дней, как маленький памятник моему отсутствию.

На стене за столом календарь с рекламой страховой компании «Пруденшл», картинка изображала осенний пейзаж Новой Англии, церковь, мост и повсюду лес из красного клена. Октябрь на исходе.

Листки до двадцать пятого числа оторваны, кто-то из коллег помогал, отрывал по одному, пока меня не было. Оторвал двадцать шестое и двадцать седьмое тоже, суббота и воскресенье.

Это делал аккуратный человек. Скорее всего Маркус.

Я снял пиджак, повесил на спинку стула. Достал из ящика стола термос, это у меня уже превратилось в привычку.

Каждый день приношу из дома, кофе из автомата пить невозможно, а кофейник в общей кухне варит что-то среднее между водой из Потомака и жженой пробкой. Открутил крышку, налил в кружку. Кофе горячий, крепкий, из турки, самый настоящий.

Начал с первой папки.

Финансовое мошенничество в Мэриленде, подставная строительная компания, фальшивые счета-фактуры, банковские переводы через три штата. Материалов на восемнадцать страниц, копии банковских выписок на четырех листах, штампы «Фёрст Нэшнл Бэнк оф Балтимор».

Красная пометка Томпсона на обложке: «Передать в отдел финансовых расследований. Не наш профиль.» Я написал сопроводительную записку в две строчки, вложил в папку, отнес в лоток «Исходящие» на столе Дороти.

Во второй папке дело об угрозе федеральному чиновнику. Инспектор Почтовой службы в Александрии, Вирджиния, получил письмо с обещанием «сломать все кости» за штраф, выписанный владельцу автомастерской на Кинг-стрит.