Криминалист 7 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 42

На втором этапе в ход пошел порошок. Чен достал из ящика два флакона.

Сначала алюминиевый порошок, светло-серый, мелкий, как пудра. Для темных поверхностей. Затем углеродная сажа, черная, для светлых поверхностей.

Рукоятка пистолета из темного ореха. А вот рамка это темное воронение. Нужен светлый порошок.

Чен взял кисточку «Цефир», из беличьего волоса, мягкую, круглую, дюйм в диаметре. Набрал на кончик алюминиевого порошка, совсем немного.

Если порошка слишком много, он заполняет бороздки и уничтожает рисунок. Провел кисточкой по рукоятке, легко, едва касаясь, как художник наносит первый слой лессировки.

Порошок лег на дерево тонким слоем, матовым, и прилип там, где под ним находились жировые выделения потовых желез. Где жира не оказалось, порошок осыпался.

Тут же возник рисунок. На верхней части рукоятки появился отпечаток ладони, крупный, четкий, с ясными папиллярными линиями. Отпечатки руки Холлиса имелись в полицейском протоколе.

Чен перешел к нижней части рукоятки. Кисточкой двигал еще легче и осторожнее.

Порошок лег тонким слоем. Вскоре проступили два пятна, пару частичных отпечатка пальцев. Неполные, без центральных петель, но с достаточным количеством характерных точек, раздвоения линий, островки, концевые окончания.

— Два латента, — сказал Чен. — Частичные. Это не Холлис, а другой человек, тут иной размер пальцев и рисунок. — Он аккуратно наклеил на каждый отпечаток полоску прозрачной «дактолент», липкой пленки для переноса отпечатков, прижал и оторвал.

Отпечатки перешли на пленку, четкие, серо-белые на прозрачном фоне. Чен наклеил пленки на белые карточки и подписал: «Латент 1, рукоятка, нижн. часть. Латент 2, затыльник рамки.»

На третьем этап усиление достигнутых результатов. Один из отпечатков, латент номер один, оказался тусклым и нечетким, пальцы коснулись поверхности скользящим движением, без нажима.

Чен перенес карточку под стереомикроскоп «Бауш энд Ломб», поставил десятикратное увеличение. Посмотрел и покачал головой.

— Мало характерных точек. Семь-восемь. Для идентификации в суде нужно минимум двенадцать.

— А второй отпечаток?

Чен посмотрел на латент номер два. Этот оказался четче, палец прижимался плотнее, жировой след хорошо выраженный.

Под микроскопом виднелся петлевой рисунок, характерный гребешок с четким раздвоением на втором витке. Чен считал вслух, карандашом отмечая точки на увеличенной фотографии:

— Раздвоение… островок… концевое… дельта… — Досчитал. — Четырнадцать характерных точек. Этого достаточно.

— Можешь прогнать через картотеку?

Чен снял перчатки.

— Прогнать могу. Но картотека ФБР состоит из двухсот миллионов карточек. Без сужения границ поиска это неделя работы для трех техников.

— Тогда сужай. Мужчина, белый, сорок — пятьдесят лет, профессиональная регистрация юристы и адвокаты. Округ Колумбия и Вирджиния.

Чен поднял бровь.

— Адвокаты? — Он подошел к телефону на стене. Снял трубку и набрал внутренний номер. — Глория, мне нужен выход на картотеку Коллегии адвокатов округа Колумбия и штата Вирджиния. Дактилоскопические карточки при регистрации. Да, все годы. — Положил трубку и посмотрел на меня. — Адвокаты при регистрации в коллегии сдают отпечатки с пятьдесят восьмого года. Если ваш человек адвокат, зарегистрированный в округе или Вирджинии после пятьдесят восьмого, его карточка найдется в архиве. Круг сужается до нескольких тысяч, а вовсе не миллионов. Это всего день работы.

— Займись.

Чен кивнул.

Я вышел из лаборатории, поднялся к себе на третий этаж. Оставалось ждать.

Чен позвонил в тот же день, в четыре часа дня. Голос ровный, спокойный, как всегда. Чен не умел волноваться или хорошо это скрывал, с его повадками это нетрудно.

— Латент номер два. Четырнадцать точек совпадения. Карточка в Коллегии адвокатов округа Колумбия, регистрация 1958 года. Имя Джордж Уильям Эймс. Дата рождения пятнадцатое марта 1925 года. Адрес на момент регистрации Арлингтон, Вирджиния.

Я записал услышанное. Потом положил ручку.

Джордж Эймс. Деловой партнер Мартина Холлиса. Единственный выгодоприобретатель. Растратчик, на которого подана жалоба. И вот его отпечатки нашлись на пистолете, из которого застрелен Холлис.

— Роберт.

— Да.

— Спасибо большое.

— Не за что. — Пауза. — Итан. Латент номер один, тот самый, что нечеткий, где семь точек. Я его тоже прогнал, просто для полноты. Не нашел совпадений ни в одной картотеке. Это не Холлис и не Эймс. Какой-то третий человек.

Кто бы это мог быть? Кто-то еще держал этот пистолет. Кто-то, чьи отпечатки нигде не зарегистрированы, не адвокат, не военный, не федеральный служащий.

Может, продавец на барахолке, продавший оружие вдове Кортни. Или покупатель, перепродавший его Эймсу. А может, кто-то совсем другой.

Но с этим потом. На сегодня достаточно.

Я отправился в кабинет к Томпсону и постучал.

— Входите.

— У меня мухи и отпечатки, сэр.

Пауза. Хруст леденца. Босс свирепо глядел на меня.

— О чем ты, черт побери?

Я рассказал, что смог найти.

Молчание. Томпсон снова откинулся на спинку кресла.

— Завтра утром, мой кабинет, восемь тридцать. С папкой. И принеси пончики, Крейг приходит в девять, и я не хочу разговаривать с ним на пустой желудок.

— «Данкин»?

— «Данкин». Шоколадные. Шесть штук. — Он опять замолчал. — И Митчелл. Ты просил один день неофициально. Сколько дней прошло?

— Всего пару дней сэр.

— Уже три дня, Митчелл. — Он скривился. — Я так и думал. А теперь ты приходишь ко мне за арестом какого-то адвоката, алиби которого сломали личинки мух. Что творится в твоей голове?

Я пожал плечами.

Глава 20

Мухи

В понедельник седьмого ноября в День выборов вся страна голосовала.

За Никсона или за Макговерна, хотя результат не вызывал сомнений ни у кого, кроме самого Макговерна. Радио в машине Дэйва передавало репортаж от избирательных участков, очередях в Вирджинии, рекордной явке в Мэриленде. Сам Никсон проголосовал в Сан-Клементе в девять утра по тихоокеанскому времени.

Я выключил радио. Не до выборов.

Ордер на арест подписал судья Рональд Мертц, федеральный окружной суд округа Колумбия, в пятницу вечером, пожилой, лысый, в очках. Он прочитал заявление на четырех страницах, посмотрел на меня поверх очков и сказал: «Мошенничество с использованием межштатных банковских переводов. И убийство первой степени? На основании дохлых мух?»

Я ответил: «На основании совокупности доказательств, ваша честь. Отпечатки подозреваемого на орудии убийства, противоречие в алиби и энтомологическая экспертиза, устанавливающая время смерти.» Мертц посмотрел на бумаги еще раз.

Подписал. Сказал: «Удачи вам с мухами, агент.»

Ке-стрит, десять утра. Мы приехали на двух машинах, я и Дэйв на «Фэрлейне», Маркус и Тим на «Форд Гэлакси».

Парковка у здания на четыре места, одно занято коричневым «Бьюик Ривьерой» семьдесят первого года, это машина Эймса, номера Вирджинии.

Поднялись на третий этаж. Приемная пуста, секретарь, видимо, ушла на обеденный перерыв, хотя десять утра для обеда рановато.

На столе секретаря кружка с остывшим кофе, пепельница с двумя окурками «Вирджиния Слимз», стопка писем, открытка «С днем рождения» от кого-то, приклеенная скотчем к настольной лампе.

Дверь кабинета Эймса приоткрыта. Я постучал.

— Войдите, — из-за двери послышался ровный, деловой голос.

Я вошел первым. Дэйв за мной, шагнул в сторону, к стене. Маркус и Тим остались в приемной, у двери, стандартная расстановка при аресте, без показухи.

Кабинет Джорджа Эймса размером двенадцать на пятнадцать футов, угловой, два окна, выходящими на Ке-стрит и на переулок. Большой ореховый стол, с зеленым сукном, два кресла для посетителей, книжный шкаф с юридическими томами, Свод законов округа Колумбия, «Мартиндейл-Хаббелл» за семьдесят первый и семьдесят второй годы, «Блэк’с Лоу Дикшнэри» в кожаном переплете.