Мастер Начертаний (СИ) - Ло Оливер - Страница 7

Вокруг доски стоял гул голосов. Кто-то обсуждал шансы, кто-то считал каналы на пальцах, кто-то уже паниковал. Мин стоял позади толпы и слушал.

— Десять каналов, а у меня наполнено только девять, — сказал веснушчатый парень слева от Мина. — Осталось три недели, может успею…

— Син Вэй, говорят, на третьем уровне уже, — отозвался его приятель. — Ему эта проверка, как нам каша на завтрак: проглотил и забыл. Первая награда его, к гадалке не ходи. А дядя, старейшина Син Юань, поди уже технику для него отложил из закрытого раздела.

— А если переведут в подмастерья? Это же конец. Подмастерье, это… это же…

Парень не договорил, но его взгляд скользнул по толпе и задержался на Мине, на его серой одежде без нашивок. Мин почувствовал этот взгляд и ответил лёгкой улыбкой. Веснушчатый поспешно отвернулся.

Мин слушал и думал о Горне. Девять каналов. Порог десять, а времени три недели. Горн был упорным, но каналы наполнялись медитацией и ресурсами, которых у внешних учеников из деревень было мало. Духовные камни ускоряли процесс, пилюли для прочистки каналов ускоряли ещё сильнее, но то и другое стоило денег, которых у Горна не было. Он мог рассчитывать только на собственное упорство, и Мин знал по опыту, что упорство решает многое, но не всё.

Он ещё раз перечитал объявление. «Испытание — Столб Отклика». Не просто замер каналов, как при отборе, а что-то другое. Мин не знал, что такое Столб Отклика в режиме испытания, но само название подсказывало, что столб будет не просто считать, а проверять. Это стоило обдумать.

Мин выбрался из толпы и пошёл дальше, к библиотеке. По дороге прокрутил в голове разговор с Горном. Если он не наполнит еще один канал, то его переведут в подмастерья. Мин представил Горна с ведром и тряпкой для мытья кистей и решил, что это зрелище мир культивации не заслужил.

Он вернулся в Палату за полночь, после библиотеки, где в третий раз перечитал свиток «О чернилах и их приготовлении» и обнаружил новую деталь: духовные растения разного возраста давали чернилам разную концентрацию ци. Трёхлетний тысячелистный корень содержал вдвое больше энергии, чем однолетний, а семилетний, который в Долине встречался редко, мог заменить десять однолетних. Мин подумал об аптекарском саде и о деде Лао, который разговаривал с растениями. Завтра он туда сходит, ведь запасы Палаты были конечны, и, рано или поздно, мастер Вэнь может поймать его.

Он сел на кровать и достал Чернильницу. Полторы дюжины густых капель на дне поблёскивали в свете масляной лампы. За стеной мастер Вэнь Шу уже храпел. Мин провёл пальцем по насечкам на боках флакона, поставил его обратно на стол, потом достал списанную кисть, плошку с тренировочными чернилами и каменную плашку.

Третий символ и плывущий нажим на изгибе. Мастер Вэнь Шу сказал «повторяй, пока не исправишь», и Мин собирался повторять. До Проверки оставалось три недели, и за это время мир внешних учеников будет трястись от волнения, а Мин будет мыть кисти, таскать камни, варить чернила и рисовать мёртвые символы на каменных плашках. Но каналы расширялись с каждой варкой, и символы на плашках становились точнее с каждой ночью. Мин обмакнул кисть в тренировочные чернила и провёл первую линию третьего символа.

Глава 4

Сорняки и сделки

— Где тысячелистный корень⁈

Крик Вэнь Шу разнёсся по Палате, прошёл сквозь каменные стены и догнал Мина на лестнице между колодцем и вторым ярусом. Ведро стукнулось о край сруба, расплескав воду по обуви. Мин ускорил шаг, вбежал в мастерскую и обнаружил Вэнь Шу перед полкой с сухими травами. Лысый старик тыкал пальцем в пустое место между связкой полыни и мешочком горной слюды, а его макушка покраснела до самого затылка, что случалось с ним, по наблюдениям Мина, ровно дважды в день: когда кто-то трогал его ступку и когда исчезали материалы.

— Здесь лежал тысячелистный корень, — заявил Вэнь Шу, обращаясь к полке с таким возмущением, будто полка была виновата. — Два пучка однолетнего корня. Самый дешёвый, годный разве что для ученических чернил. И его нет.

Мин поставил ведро у порога и сделал озабоченное лицо, что давалось ему легче, чем следовало бы.

— Мыши? — предположил он.

Вэнь Шу развернулся к нему. Пронзительные глаза сощурились.

— Мыши, — повторил он медленно, пробуя слово на вкус. — Мыши, значит. Мыши сожрали духовную траву.

— Мыши едят всё подряд, мастер Вэнь Шу. В деревне Серого Тумана мыши однажды сгрызли запас сушёной полыни у матери. Три связки за ночь. Мать неделю ставила ловушки, пока не переловила.

Старик фыркнул и почесал голую макушку, размазав по ней остатки синего пигмента.

— Чертовы мыши, — пробормотал он, уже остывая. Краснота сползала с макушки к затылку и гасла. — Ну и дела. Чтоб духовные травы жрали, этого ещё не было. Хотя корень однолетний, мусор по сути, но принцип! Где одна мышь, там и десять. Слушай, парень, ты мышей ловить умеешь?

— Ловушки умею делать, — ответил Мин. — Деревянная рамка, пружина из согнутой ветки, приманка. Дайте мне пару дощечек и вечер времени.

Вэнь Шу махнул рукой.

— Делай. Если поймаешь хоть одну, покажи мне, я хочу посмотреть в глаза твари, которая ворует мои материалы.

Мин кивнул и отправился к рабочему столу. По пути он думал, что очень вовремя решил сменить место для пополнения запасов. Последнюю щепотку сушеной духовной травы он извёл на позавчерашнюю варку, и проблема, которую он откладывал несколько дней, подступила вплотную. Ингредиенты кончились. Воровать у мастеров дальше было слишком рискованно, ибо Вэнь Шу хоть и списал пропажу на мышей, но вторая пропажа вызовет вопросы, на которые у мышей ответов нет.

Мину нужен был собственный источник духовных трав, и он уже придумал, где его достать.

Малый Аптекарский сад Обители Серого Пика занимал длинную террасу, ниже Палаты Начертаний и дальше по склону, туда, где скала уступала место жирному горному чернозёму. Мин нашёл его после ужина, когда вечернее солнце окрасило западный хребет рыжим и лиловым, а по террасам Обители потянулись тени. Тропинка, петлявшая между валунами, вывела его к каменной ограде высотой по пояс, за которой начинались грядки.

Сад выглядел так, будто за ним когда-то ухаживала целая артель, а потом все разом бросили и ушли. Длинные ряды грядок тянулись от ограды до подпорной стены, но половина из них заросла сорняками. Между грядками вились узкие дорожки, выложенные плоскими камнями, и трава пробивалась сквозь стыки. Бамбуковые подпорки для вьющихся растений покосились. Глиняные горшки с рассадой стояли вдоль ограды, и в некоторых вместо побегов торчала засохшая ботва. Но на дальнем конце сада, ближе к скале, четыре грядки были прополоты и политы, с ровными рядами зелени, и от них шёл терпкий запах тысячелистника и горной мяты, от которого у Мина защемило в груди. Так пахла лавка матери в Сером Тумане.

Среди этих грядок, на корточках, сидел старик и ковырял землю мотыгой. Мин остановился у ограды и разглядывал его. Горн говорил «древнее Вэнь Шу», и это оказалось преуменьшением. Согнутый дугой дед Лао с изборождённым морщинами лицом и руками в земле по запястья выглядел так, будто был посажен в этот сад одновременно с самыми старыми кустами и пустил корни вместе с ними. Широкополая соломенная шляпа скрывала глаза, и из-под полей свисали седые пряди.

— Малый сад давно закрыт, — сказал старик, не поднимая головы.

— Я не покупатель, — ответил Мин. — Я подмастерье из Палаты Начертаний.

— Знаю. Худой парень мастера Бо, который таскает камни. Я тебя видел на лестнице. Всё равно закрыт.

Мин перелез через ограду и присел на корточки рядом с ближайшей грядкой. Протянул руку к кустику с мелкими тёмными листьями и растёр лист между пальцами. Горький и вяжущий запах поднялся от размятой зелени.