Бывает и хуже? Том 6 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 17

— А ещё мы с Настей расстались, — неожиданно добавил Чердак.

А вот это и в самом деле внезапно. Настя — та самая девушка из цветочного, которая приглянулась Грише. Из-за которой Чердак позвал Гришу на стрелку, где я Чердака, собственно, и узнал.

Мне казалось, у них там всё серьёзно. Настя потом и Грише отказала, сказала, что любит Чердака.

— Что случилось? — спросил я.

— Деньги, — хмыкнул он. — Я не смог и дальше обеспечивать её всеми хотелками. Оказалось, она всё ждала, когда я мешками деньги начну носить. А потом интерес пропал. Уехала сейчас в Питер, якобы покорять город. А на деле искать себе богатого ухажёра.

— Мне жаль, — сказал я. — Но раз всё так — это расставание и к лучшему.

— Я тоже так считаю, — кивнул Чердак. — Найду себе ещё королеву!

Королева для Чердака. Звучало так комично, что я не выдержал и рассмеялся. И Чердак подхватил смех.

Вскоре он подвёз меня к зданию инфекционной больницы.

— Подождать тебя? — предложил он.

— Нет, спасибо, — улыбнулся я. — Поезжай отдыхать, заслужил.

Мы пожали руки, и я вышел из машины. Итак, пора заняться пациенткой. Прана в запасе есть, так что приступим.

Здание было старым, двухэтажным, с облупившейся краской на стенах и потрескавшимся асфальтом. Всё по классике, ничего нового.

Я зашёл внутрь, нашёл кабинет заведующей инфекционным отделением. Постучался и вошёл внутрь.

Наконец-то увидел Шумакову лично, а то до этого я только говорил с ней по телефону. Женщина лет пятидесяти, с короткими светло-русыми волосами, в белом халате. Лицо у неё было очень приятным, с морщинками возле глаз.

Увидев меня, она тут же поднялась из-за стола и приветливо улыбнулась.

— Александр Александрович Агапов? — спросила она приятным голосом. — Владимир Фёдорович предупредил меня. Очень рада познакомиться. Я Ирина Владимировна Шумакова, заведующая инфекционным отделением.

— Очень приятно, — я не сдержал ответной улыбки. — Извините, что поздно так. Понимаю, что рабочий день уже закончился, но мне нужно побеседовать с пациенткой, уточнить некоторые детали для противоэпидемических мероприятий.

— Да всё в порядке, — заверила Ирина Владимировна. — Идёмте, я провожу вас в бокс. Состояние у пациентки тяжёлое, но стабильное. Высокая температура держится, кашель сильный, сыпь по всему телу. Классическая клиника кори с осложнениями. Мы делаем всё возможное, но болезнь у взрослых протекает тяжело.

Мы вышли из кабинета и пошли по длинному коридору. Ирина Владимировна шла уверенно, явно хорошо знала каждый уголок своего отделения. По пути она рассказывала о пациентке, о лечении, которое проводится, о прогнозах.

И тут навстречу нам резко выскочила медсестра.

— Ирина Владимировна! — выпалила она. — Пациентке с корью, Лимоновой, стало хуже!

— Что случилось? — тут же спросил я.

— Температура подскочила до сорока двух, — ответила медсестра. — Пациентка в бреду, начались судороги! Дыхание затруднённое, сатурация падает! Я не знаю, что делать!

Это симптомы начала осложнений. Критическое состояние, в котором счёт идёт на минуты.

— К ней, срочно, — распорядилась Шумкова. — Агапов, за мной! Будете помогать!

Надо спешить, пока не стало поздно!

Глава 8

Мы с Ириной Владимировной поспешили в бокс к пациентке. Женщина лежала на больничной койке, её тело билось в судорогах, руки и ноги дёргались в конвульсивных движениях. Температура явно зашкаливала, волосы слиплись от проступившего пота.

— Оксана! Оксана Александровна, — обратилась к ней Шумакова. — Вы меня слышите?

Женщина не реагировала. Ирина Владимировна принялась считать её пульс.

— Сто двадцать в минуту, — объявила она. — Температура сорок два, сатурация падает. Коревой энцефалит.

Она говорила и одновременно продолжала осмотр. Настоящий профессионал своего дела. Движения чёткие и отточенные, всё по протоколу.

Я уже подтвердил диагноз и праной. У Лимоновой развилось одно из самых опасных осложнений кори. Воспаление головного мозга. Отсюда и судороги, и нарушение сознания.

— Нужно срочно снизить температуру, дать противосудорожные, ввести диуретики для снятия отёка мозга, — продолжала Ирина Владимировна.

Она развернулась к медсестре, которая стояла у двери. И спешно продолжила отдавать распоряжения:

— Литическую смесь, внутривенно! Диазепам пять миллиграмм для купирования судорог! Маннитол для снижения внутричерепного давления! Давай, быстро!

Медсестра кинулась к шкафу с лекарствами. Шумакова продолжала работать, установила кислородную маску на лицо Оксаны, проверила венозный катетер, приготовилась вводить препараты.

Я же был на подхвате и одновременно активировал прану. Вирус кори распространился по всему телу Оксаны, но основные потоки шли как раз в головной мозг. Воспалённые оболочки мозга, отёк тканей, повышенное внутричерепное давление, нарушение кровообращения. Нейроны уже начали отмирать. Если не вмешаться — женщина может умереть.

Так что я поспешил направить мощный поток праны в её организм. И почти сразу же столкнулся с мощным сопротивлением.

Ну ещё бы! Инфекции лечить всегда сложно. В прошлом мире с этим были связаны основные трудности у целителей. На лечение инфекции уходило всегда много праны. Именно поэтому я так поразился наличию в этом мире антибиотиков, противовирусных препаратов. А также вакцин. Такого в моём мире не было.

Кто знает, может, существуй у нас всё это, не случилось бы той самой эпидемии холеры, что унесла жизнь семьи моего друга.

Однако проблема была в том, что помощь Лимоновой нужна в эту же секунду. Да, Шумакова сейчас введёт все необходимые препараты. Но начнут действовать они далеко не сразу.

Поэтому я сосредоточился и активировал прану на полную мощность. Направил её в мозг, на участок воспаления. Заставил снять отёк, восстановить кровообращение, уменьшить количество вируса.

А сам чувствовал, как вирус кори буквально цепляется за клетки мозга Оксаны. Это было как сражение на невидимом фронте. Я атаковал, а вирус защищался.

На моём лбу выступил пот. Шумакова этого не замечала, распоряжаясь по поводу препаратов. Руки мои автоматически помогали ей, а сам я продолжал борьбу. Прана истощалась быстрее, чем обычно. Инфекции всегда требовали гораздо больше энергии.

Но отступать было нельзя. Если я сейчас остановлюсь, женщина умрёт или останется калекой.

План Б. Изменим тактику.

Вместо того, чтобы атаковать вирус напрямую, я начал укреплять защитные силы организма Оксаны. Направил прану на стимуляцию иммунной системы, на активацию лимфоцитов и антител, которые должны были бороться с вирусом естественным путём.

Это было сложно. Невероятно сложно. Я чувствовал, как прана вытекает из моих резервов, как истощаются запасы энергии, которые я так тщательно накапливал последние недели.

Но ситуация начала меняться. Отёк мозга начал спадать. Воспаление уменьшилось, иммунная система начала активно уничтожать вирус.

— Судороги ослабевают, — объявила Шумакова. — Температура начала снижаться!

Я кивнул и ввёл в организм Оксаны ещё немного праны. Совсем немного, потому что сам уже был на пределе. Чисто чтобы закрепить результат.

Что ж, я сделал всё, что мог. Организм Оксаны больше не был на грани смерти. Вирус всё ещё присутствовал в теле, но теперь иммунная система справлялась с ним, а лекарства, которые ввела Шумакова, помогали в этой борьбе. Критический момент миновал.

Тяжёлая же это оказалась работа! Ну ничего, оно того стоило.

Шумакова склонилась над Оксаной, проверяя её состояние. Женщина дышала ровнее, глаза её закрылись, но теперь это был не бессознательный бред, а просто сон. Лицо расслабилось, судороги полностью прекратились.

— Оксана, — снова позвала Ирина Владимировна. — Оксана, вы меня слышите?

Веки Оксаны дрогнули, приоткрылись. Взгляд был мутным, но осознанным. Она посмотрела на Шумакову.

— Всё хорошо, — успокоила она пациентку и поправила кислородную маску. — Всё хорошо, Оксана. Самое страшное позади. Отдыхайте!