Цветок для ледяного дракона (СИ) - "ЙаКотейко" - Страница 21

Дармир негромко рассмеялся.

— Белинда, из ваших рук я готов есть что угодно и в каком угодно виде!

— Ну, положим, сырой курицей я вас все же кормить не буду, поэтому, идите-ка в комнату и не мешайте! — и я словно полководец прошлого подбоченилась, указав пальцем за спину мужчине. — Пока я делаю вид, что у меня все под контролем.

Новый взрыв смеха последовал уже от нас обоих, и вместо того, чтобы уйти в комнату, Дармир вошел в кухню. Закатал рукава рубашки, помыл руки и под моим недоуменным взглядом вооружился ножом.

— Я как мужчина обязан оградить вас от необходимости справляться с трудностями в одиночку. Так что, куренка беру под свой контроль, а вам оставляю… — он быстренько оглядел продукты и указал ножом на бумажный кулек с мукой. — Десерт! Я бы и сам, но… не умею я с мукой и всем вот этим.

Я прыснула и согласно кивнула. Утащила миску и муку на свой край стола, достала масло и яйца. Пока месила, следила за мужчиной. За очень красивым, домашним и таким уютным мужчиной. Самым лучшим во всем мире!

— Что-то не так? — прервав рассказ об одной из уничтоженных по забывчивости куриц, поднял на меня Дармир сияющие глаза. Сдул прядку волос, упавшую на глаза, и чуть склонил голову, став напоминать совсем юного мальчишку.

— Наоборот, — неожиданно честно призналась я и тут же спрятала взгляд, опустив вниз. — Вы очень умело обращаетесь с кухонными принадлежностями.

Дармир помолчал недолго, я ощущала, как жжет его взгляд кожу, наконец фыркнул.

— Я вообще очень полезный и нужный!

И он, демонстрируя это, положил кусок мяса в раскаленный жир, но тут же отпрыгнул. Сковорода заругалась, разбрызгивая вокруг горячие капли.

— Ну-ка прекратить безобразие, — прошипел Дармир, прикрывая меня своим телом. — Я тут перед девушкой героя строю, а меня какая-то сковородка смеет оскорблять!

Я только хихикала, присев за надежной спиной.

— Простите, Белинда, такого больше не повторится… сейчас, она только успокоится и я… — обиженным голосом заявил Дармир, а мне неожиданно захотелось его обнять.

Просто обнять и постоять так, не обращая внимания ни на огонь, ни на готовку, ни на разыгравшийся голод. Руки были в муке, поэтому я лишь шагнула ближе и уперлась лбом куда-то в район лопаток Дармира. Тот тут же закаменел, замолчал и глубоко, рвано вздохнул. Еще мгновение, и он уже стоял ко мне лицом. В ярких голубых глазах не было больше смеха, только что-то теплое и манящее.

Подбородка коснулась его рука. Неуклюже, тыльной, чистой стороной ладони. Подчиняясь этому движению, я подняла голову выше, словно уже сама тянулась за тем, чего после случая на катке ждала и боялась больше всего на свете. Теплые губы коснулись моих, пустив по телу электрический разряд. На этот раз поцелуй был почти настоящим. Томительно медленным и нежным. Но стоило Дармиру чуть отстраниться, и я почти беззаботно, по крайней мере, настолько, насколько позволило мне самообладание, улыбнулась и сказала:

— Нет, так мы останемся без ужина. Призывайте к порядку сковороду, а мне пора укладывать тесто в форму.

— Как прикажете, леди!

И мы вернулись к веселой готовке. Внешне. Дармир то и дело бросал на меня быстрые, нечитаемые взгляды. А то, что творилось в моей душе, ни в коем случае нельзя было выпускать наружу, иначе вечер рисковал закончиться совсем не так, как я планировала. А новых ошибок я сейчас совершать не хотела.

Глава 29

Мы продолжали готовить, и, к моему удивлению, это оказалось веселее, чем кататься на коньках. Мы болтали, подшучивали друг над другом, и кухня наполнилась не только ароматами, но и смехом. Я ловила себя на мысли, что никогда не чувствовала себя так естественно и радостно рядом с кем-либо.

Когда все было почти готово, и мы начали накрывать на стол, мое настроение слегка пошатнулось. Взглянув на чуть подгоревший по краям пирог, я не удержалась и вздохнула:

— Прости, что показала себя не с лучшей стороны сегодня. И ужин не идеальный, и даже десерт подвел… — я махнула рукой в сторону своего кулинарного «шедевра».

Дармир, расставляя тарелки, лишь покачал головой, и его глаза вновь заблестели теплой искоркой.

— Какие глупости, Белинда. Все пахнет восхитительно. А насчет пирога… — он наклонился, сделал вид, что внимательно его изучает, и пожал плечами. — Я, вообще-то, сладкое не люблю. Так что для меня он идеален с легкой горчинкой.

Я рассмеялась, зная, что он просто пытается меня подбодрить, но его слова согрели. Мы сели за стол. Разговор тек легко, время летело незаметно, и внутри росло тихое, но настойчивое сожаление от того, что этот вечер не может длиться вечно.

И все же, Дармир оказался прав. Закончив чай, он взглянул на часы и мягко сказал:

— Уже поздно. Тебе нужно отдохнуть. А мне пора домой.

Мне так не хотелось, чтобы это заканчивалось, но спорить я не стала. На пороге, собираясь уходить, он взял мою руку и поднес к губам. Поцелуй был легким, почти невесомым, но кожа под ним тут же вспыхнула. В тот миг я отчаянно хотела, чтобы Дармир поцеловал меня в губы, почувствовала, как сама непроизвольно сделала едва заметное движение навстречу. Но он лишь слегка сжал мои пальцы, посмотрел в глаза долгим, многообещающим взглядом и тихо произнес:

— Спокойной ночи, Белинда.

Дверь закрылась, а я еще долго стояла, прижав ладонь к щеке, пытаясь сохранить это тепло.

На следующее утро я проснулась со странным чувством легкой, воздушной радости, будто внутри пела маленькая птичка. Быстро собравшись, я почти летела в оранжерею. И там меня ждал приятный сюрприз. Все было приготовлено для работы, почва и горшки ждали своего часа, и даже специальные лампы были уже установлены. Оставалось лишь их включить.

На столах аккуратной стопкой лежала первая партия долгожданных семян. Надев фартук и вооружившись небольшой мотыгой, я с удовольствием погрузилась в работу. Было удивительно спокойно и хорошо на душе. Я брала крошечные семена, бережно размещала их в мягкой, подготовленной земле, слегка присыпала сверху.

Когда первая партия была высажена, я на мгновение замерла сосредоточившись. Затем провела рукой над горшками, чувствуя, как внутри пробуждается знакомая, живительная сила. Вокруг пальцев сгустился изумрудный, переливающийся туман. Он мягко струился вниз, ложился на почву и впитывался в нее, как живая роса. Как только дымка рассеялась, на поверхности земли появились нежные, ярко-зеленые ростки.

Я улыбнулась, удовлетворенно наблюдая за результатом.

— Ну что ж, — тихо проговорила я, — немного ускорим процесс.

Свежая зелень тянулась к свету, и в тишине оранжереи, я чувствовала, что все идет так, как должно. И не только здесь, среди растений. Но и там, в моей жизни, где неожиданно появился кто-то, кто заставляет мое сердце биться чаще, а обычный вечер на кухне превратил в маленькое приключение.

Я погрузилась в работу с особым рвением. Каждое семя, каждый горшок требовали внимания, и это было кстати. Так я могла не думать о том, что Дармир ничего не сказал о следующей встрече. Он просто ушел. Разум твердил, что это правильно. Надо не спешить, дать всему идти своим чередом. Но сердце, это глупое, нетерпеливое создание, уже рисовало картины, от которых щеки пылали жарче, чем сковорода.

Я работала, пока пальцы не начали неметь, а спина ныть от однообразной позы. Зелень в первых горшках уже поднялась на добрых несколько сантиметров, развернулись уверенные листочки. Чувство глубокого удовлетворения от хорошо сделанной работы обычно придавало сил, но сейчас что-то было не так.

Сначала я списала легкое головокружение на утреннюю спешку и пропущенный завтрак. Потом заметила, что свет от ламп, обычно такой ровный и теплый, стал резать глаза. Я отложила мотыжку, решила просто полить уже готовые посадки. Протянула руку к лейке, но мир на мгновение поплыл перед глазами, окрасившись в серые размытые пятна. В висках застучало.

О нет! Сообразила я, медленно опускаясь на ближайший табурет. Только не это. Не сейчас.