Ноша хрономанта. Том девятый (СИ) - Мясоедов Владимир Михайлович - Страница 51

Почему-то я думал, что вражеские лидеры меня вот-вот должны выдернуть в белую пустоту, дабы озвучить свои угрозы или же попытаться устроить дипломатические переговоры и заключить мир между Ганноверской Лигой и Конфедерацией Маяк…Вот только ничего подобного не случилось, а самому вызывать их через Систему было лень, да и бессмысленно. Всё равно оставить у власти тех, кто присягнул аристократам Бесконечной Вечной Империи и сражался с ними рука об руку против землян, было решительно невозможно. И если эти ублюдки из нашего мира не сбегут вперед собственного визга, им все равно не жить. Не я до них доберусь, так Светлана постарается, а может и ещё кто-нибудь из наших коллег…Ведь раз есть мы, то должны быть и другие! Конечно, им могло в этой временной линии и не повезти фатально, сам сколько раз чуть не сдох из-за событий, которые не мог контролировать, однако вероятность выживания все-таки выше. Заметно выше. Как говорится самурай без меча подобен самураю с мечом, но только без меча…И хотя при отсутствии привычной силы, в воспоминаниях о будущем позволявшей легко и просто уничтожать божественные пантеоны, а после шатать само мироздание, они в самом начале своей карьеры скорее напоминали какого-то самурая без самурая, но сочетание их силы духа, фрагментов опыта сотен лет войны против высшей аристократии Бесконечной Вечной Империи и какого-никакого знания грядущих событий — это страшная сила. А значит мы рано или поздно вновь соберемся в прежнем или почти прежнем составе…

— Разведчики готовятся проникнуть сквозь пелену тумана! — Отвлек меня Местер, который уже вовсю махал в воздухе какой-то побрякушкой, из которой били лучи света словно из проектора, рисуя на ближайшей стене изрядно дергающиеся в такт движениям пегасов, но несмотря на это достаточно четкие изображения. Всего их насчитывалось восемь штук, видимо по числу всадников в отправленном к аномалии дозоре. Правда, отличить одно от другого было тяжело, поскольку маячившие в кадре картинки особым разнообразием не отличались. Быстро приближающаяся белая клубящаяся стена впереди, ну и лошадиная башка с лошадиной же шеей. Тоже, кстати, белые, поскольку у пегасов это наиболее распространенный окрас, и лично я отличить друг от друга этих крылатых коней мог бы исключительно по вплетенным в их светлые гривы амулетам или же особенностям практически всегда зачарованной брони, при помощи которой животных их хозяева старались защитить или же усилить. — Сейчас мы увидим, что там внутри!

На несколько томительно-долгих секунд магические экраны заполнила лишь сплошная белая муть, а после один из них внезапно вновь начал показывать что-то кроме молочной пелены, поскольку разведчик прошел через зону аномальной облачности. Правда следом за нею тоже туман вовсю свирепствовал, но уже чуть менее плотный, по крайней мере удавалось разглядеть окрестности метров на сто-сто пятьдесят. Жаль только увеличившаяся зона видимости не смогла помочь всаднику избежать попадания в своеобразное воздушное ДТП, когда он протаранил своим крылатым конем движущуюся встречным курсом гарпию. Причем кому из них пришлось хуже — это ещё вопрос. Да, птицеженщина с каким-то болезненным карканьем отлетевшая в сторону, без переломов вряд ли обошлась, но и её когти, словно облитые жидким металлом, прочертили на шеё заржавшего от боли пегаса длинную алую борозду, почти достойную зваться настоящей раной! А ведь шкура у этих крылатых коней, без волшебства никогда не сумевших бы подняться в воздух, довольно прочная! Не природная танковая броня, конечно, но удар ножом в руках простого человека или же рикошет от мелкокалиберного стрелкового оружия обычно держит.

— Их там целая армия! — Пораженно выдохнул Патрик, наблюдая как дергается туда-сюда изображение, когда работающий на нас наемник среди белого тумана отмахивался от все новых и новых гарпий, желающих то ли стащить его с седла и сбросить вниз с высоты во много-много сотен метров, то ли прямо в этом самом седле прирезать и выпотрошить. Птицеженщин, напоминающих чуть увеличенных в размерах гоблинш, которым к рукам пару охапок длинных перьев присобачили, но зеленых пигментов при рождении забыли выдать, за облачной пеленой было как грязи! Впрочем, попадались там также птицемужчины, птицебабушки и птицедедушки, пусть и в меньших количествах, ведь у этой расы наблюдался заметный перекос девочек над мальчиками, а до седых волос в Бесконечной Вечной Империи ещё следовало умудриться дожить. Не хватало разве только совсем маленьких цыплят, что сидят по гнездам или же относительно недавно встали на крыло и не могут часами держаться в воздухе, ведь их никто бы не взял с собой на войну, а с нами представители данной расы собирались именно воевать, судя натянутым на их руки металлическим боевым перчаткам, окованным сталью когтям на ногах, прикрывающим живот и грудь блестящим кирасам, а также шлемам разного фасона. Вдобавок многие тащили с собой связки дротиков или колчаны со стрелами, да и вооруженную явно магическим посохом особь наиболее шустрому разведчику удалось краем глаза увидеть.

— Там несколько армий! — Поправила его Эва, указывая на совсем другую иллюзию, отражающую положение за иным участком облачной стены. Нырнувший туда всадник на пегасе теперь вовсю уклонялся от своих коллег, только оседлавших не крылатых коней, а грифонов. Всадники, кстати, были очень большими и очень тяжелобронированными, а потому напоминали какие-то маленькие человекообразные башни. Да и гибриды льва с орлом были покрыты слоями металлических бронеплит, лишь кое-где сменяющимся участками кольчужного полотна везде за исключением клюва, который у них и без того прочный до безобразия. — Но геральдика у них во многом одна! И вроде где-то я её уже видела…

— Вон тот символ, напоминающий печной зев, откуда торчат мечи, складывающиеся в контур человеческого тела — это знак Дорго Сгибающего Сталь. — Подсказал я своей любовнице, анализируя третью по счету иллюзию. Картина происходящего в моем сознании сложилась с таким громким щелчком, что его могли бы услышать даже те, кто вообще ничего не понимал в менталистике. Дорвавшийся до могущества небожителей варвар и дикарь, который и так-то был на меня обижен за отказ сыграть по его правилам и сдохнуть, а после гибели своей дочурки, вероятно, вообще озверел как коррумпированный политик, у которого избиратели осмелились отобрать честно украденные деньги, воспользоваться остатками Ганноверской Лиги, чтобы покарать вызвавшего у него столько негативных эмоций смертного, правил Бесконечной Вечной Империи не нарушая. Запугал он оставшихся там лидеров, подкупил или же убедил ему за помощь ещё и приплатить, послав какого-нибудь своего избранного чемпиона дипломатии, прошедшегося по мозгам этих амбициозных выскочек как газонокосилка по высокой траве, значения сейчас не имело. Разбираться с этим следовало уже после того как кончится бой с целой армией, собранной по слову пусть неполноценного с точки зрения нормальных богов, но все-таки покровителя воинов и оружия. — Похоже специально чтобы разобраться с нами он решил собрать если и не все свое святое воинство, то достаточную его часть, дабы устроить аналог крестового похода…Приготовить Убежище к отражению штурма! И вызывайте из конфедерации столько подкреплений, сколько сможете, пока сама битва ещё не началась, а тарифы обелисков не стали совсем уж неприличными! Да и потом тоже вызывайте! На деньги плевать, если надо — потратим хоть все, главное не дать этим ублюдкам нас сломить!

Третий по счету разведчик уворачивался от стрел и метательных топоров, которые в него во множестве посылала тяжелая штурмовая пехота, путешествующая на натуральной летающей тарелке…По идее эта штука должна была считаться каким-нибудь плотиком или диском, но форма у неё была слегка вогнутая вовнутрь, ведь задранные вверх края играли роль палубного ограждения, а потому избежать подобной ассоциации ну никак не получалось. Внутри одного транспорта помещалось от силы с десяток бойцов, благодаря изрядной скученности наступающих друг другу на пятки, да только лишь в зоне видимости нашего всадника таких штукенций маячило несколько сотен. Одни выше, другие ниже, ближе и дальше…Дальше насколько хватало его взгляда, тонущего в пусть не таком густом, но все же очень даже плотном тумане.