Клятва Хана (СИ) - Айверс Наташа - Страница 6

Их тела были дарами, а он — тот, кто должен выбрать. Или взять оба. Одежда слой за слоем стекала к ногам, обнажая смуглую кожу и гибкие, поджарые тела. Басар — дерзкая, страстная, с низкими гортанными стонами, от которых хан терял терпение, желая как можно скорее погрузиться в тепло девичьего тела. Гизем — порывистая, юная, смеющаяся так, будто всё происходящее — игра. Но в этом смехе сквозила уверенность. Она была не менее искусна, чем Басар — просто играла роль младшей подруги.

Ни стеснения. Ни ложной скромности. Только женская свобода и провокация.

Когда ткани упали к их ногам, они, не глядя друг на друга, как по невидимому сигналу, повернулись к хану — уверенные, обнажённые, сияющие золотыми телами в свете жаровни.

Они приблизились — с обеих сторон, как две тени. Их пальцы неторопливо скользнули по его телу. Он не шевелился, только смотрел — сдержанно, почти равнодушно.

Гизем развязала завязки его штанов. Басар стянула с него рубаху и откинула её в сторону. Его бронзовый торс блеснул в свете очага: под кожей — мышцы, рельеф, сила воинского тела. На плечах — царапины. На боку — свежий синяк. Но он не замечал боли, сосредоточенный лишь на том, чтобы получить удовлетворение, в котором теперь нуждался, глядя на груди юных соблазнительниц и их стройные тела.

Басар наклонилась к его лицу — губы были близко, тёплое дыхание коснулось его лица. Взгляд его стал жёстче. Он не отстранился — просто не позволил. Молча, без резкости, но с силой, схватил её за затылок. Его пальцы скользнули ей в волосы и сомкнулись у корней. Хан потянул голову девушки вниз к своему паху — медленно, не спрашивая.

И она охотно подчинилась, без стеснения приняв его член в свой жаждущий рот. Обхватив пальцами основание, она медленно заскользила языком по всей длине. Её движения были уверенными и плавными с томным изгибом шеи и влажным теплом губ. Её губы то обхватывали его плотно, то отступали, скользя назад с мягким причмокиванием — будто смаковала засахаренный финик, пока тот не растает от жара её рта.

Рядом обнажённая Гизем тёрлась о его бедро. Она прикусывала губу, наблюдая за действиями подруги, и водила рукой по его груди — то поглаживая, то дразня пальцами мужские соски, заставляя хана вздрагивать. Второй рукой она скользнула между своих бёдер, прикоснувшись к набухшему клитору, с каждым мгновением всё быстрее, всё отчаяннее стремясь к последнему толчку перед падением в бездну удовольствия.

Мужчина впервые позволил себе расслабиться. Он запрокинул голову назад и тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Наслаждался — тёплым дыханием, ритмичным давлением губ и языка Басар, её неторопливой, искусной лаской. И тем, как тело Гизем извивалось рядом, содрогаясь в оргазме.

Когда горячесть их губ и рук уже не утоляла его желания, он отстранился, перехватил Гизем за талию и уложил на спину — прямо на войлок, грубый, с вплетённой шерстью. Колкая от песка и сухости воздуха, ткань была грубой и жёсткой, а кожа девушки — чувствительной после первого оргазма. И от этого её ощущения стали только острее. Он навис над ней, крепко и властно вжимая её своим телом в лежанку. Она раздвинула ноги без слов. Придвинувшись ближе, он пристроил свой член в её входу и резко вошёл.

Хан Баянчур не был жесток, в отличие от других тюркских мужчин. Но и не стремился быть нежным. Брал её жадно, как берут воду из бурдюка в жаркий день — чтобы утолить жажду. Ни больше, ни меньше.

Он двигался уверенно и сдержанно — без грубости, но и без той медлительной ласки, которую девушки могли бы ожидать от любовника. Он не разговаривал, не терял головы. Даже сейчас он оставался собой — ханом.

Гизем вскрикнула, но через пару достаточно резких толчков хана, который постепенно набирал темп, раскачиваясь бёдрами вперёд и назад, начала стонать, изгибаясь под мужчиной. Басар подползла на коленях с правой стороны к хану, прося его внимания. Он оторвал свою правую руку от груди Гизем, в которую теперь вбивался в более быстром темпе, и, чуть повернувшись корпусом, смочил два пальца о выступившие соки стоящей перед ним на коленях девушки. Мужчина жестом приказал Басар развести ноги шире, а затем толкнулся внутрь неё пальцами, начав двигаться в неспешном темпе. Она задышала чаще, выгнулась.

Девушки стонали почти в унисон, а он лишь чувствовал приятную горячесть девичьего тела своим членом и пальцами. Он чередовал ритм, движения — без суеты, без слов. Просто отдавая телу то, что оно требовало.

Шатёр наполняли тяжёлые вздохи, томные стоны и влажные звуки — шлепки потных тел друг об друга и скольжение члена и пальцев мужчины внутри девушек.

Когда Гизем простонала, дрожа и кончая, он, вытащив пальцы из Басар, слегка толкнул девушку, уложив на бок рядом с Гизем, и, не церемонясь, резко толкнулся в её разгорячённую плоть бедрами.

Глядя на них, Гизем прикоснулась пальцами к своему ещё слишком чувствительному клитору и начала его массировать, вздрагивая от ощущений. Баянчур переводил взгляд с того места, где он соединялся с Басар, на промежность Гизем, наблюдая, как та ублажает саму себя, постанывая и закатывая глаза от удовольствия.

Затем он поставил их обеих на четвереньки, находясь позади них. Девушки выгибали спину и выпячивали ягодицы, сражаясь за внимание хана. Мужчина имел их по очереди, не отдавая предпочтения ни одной из них. Пока он неустанно толкался бёдрами в одну, вторую мужчина ублажал рукой.

Громкие стоны девушек были наверняка слышны проходящим мимо шатра, но хан совершенно этого не стеснялся. Наследник Кагана — он был мужчиной, который мог захотеть и с лёгкостью заполучить любую. Многие девушки и даже женщины постарше мечтали провести с ним ночь.

Он не испытывал желания овладеть ни одной из них, сделав своей. Бесчисленное множество женщин, с которыми он занимался сексом, надеялись пленить хана, но ни одна не стала для него особенной. Секс для мужчины был лишь способом снять накопившееся напряжение.

В какой-то момент его дыхание стало резким, движения — быстрее, жёстче. Ещё миг — и он почувствовал, как волна жара прокатилась по позвоночнику. Напряжение запульсировало у самого основания члена, требуя выхода, мышцы напряглись, и хан на мгновение замер, как хищник, который готовится к прыжку. Всё тело натянулось, как струна.

Он вынул член — вовремя. И в тот же миг его тело содрогнулось. Кулаки сжались. Спина выгнулась. Он застонал — коротко и глухо. Семя горячей дугой выплеснулось на спину одной из девушек. Он выдохнул. Обтёрся.

И сразу отстранился. Всё закончилось.

— Уходите, — бросил он, уже не глядя на них.

Басар и Гизем быстро оделись, хихикая и потягиваясь, как сытые степные кошки, распластанные на солнце. Их движения оставались томными и неторопливыми — они изгибались, точно невзначай, надеясь удержать его взгляд. Но хан уже не замечал их. В его глазах не было ни желания, ни интереса. Он был с ними в шатре — телом. Но мыслями он был далеко.

Оставшись один, Баянчур отпил воды из бурдюка у очага и, вылив немного на ладонь, умылся. В теле разлилась мягкая истома — глухое эхо разрядки, не принесшей радости. Только привычное физическое облегчение.

В шатре снова воцарилась тишина: потрескивал огонь, снаружи переговаривались часовые.

Он уже забыл о тех, кто был здесь всего несколько минут назад. Их не было — ни в его сердце, ни в мыслях. А вот мысли о ней — прочно застряли. Не отпускали. Гнездились в голове, как заноза под кожей.

Та, что ждёт его в Поднебесной. Принцесса. Дочь императора. Его будущая жена. Что она за женщина? Холодная и неприступная, как статуя из нефрита? Или горячая и страстная, как уйгурские девушки?

Он не знал. И это злило. Больше, чем сам факт брака. Раздражало, что она уже жила в его голове, хотя он ещё даже не видел её лица.

Глава 5

Императорская столица Чанъань. Великий дворец Тан. Лето 745 года.

Словно море камня и золота, дворец Чанъаня возвышался над землёй — тяжёлый и величественный. Массивные многоскатные крыши с изогнутыми краями ложились одна на другую, образуя каскад теней и света. Бронзовые флюгеры в форме драконов дрожали от слабого ветерка.