Надежда для князя: переписать судьбу (СИ) - Нежданова Наталья - Страница 11

— Никаких дров не хватит протопить! — сетует она. — Да и печка мала совсем!

Печь здесь и правда небольшая. Хорошо хоть, кирпичная. Только сверху вделана чугунная плитка в качестве конфорки.

Хозяин обещает прислать плотника вставить вторую зимнюю раму. Но тут обнаруживается моя вторая промашка. Я складываю в печь щепу и дрова. Мне даже удаётся зажечь их с первого раза с помощью своего дара. Но через минуту комната наполняется удушливым дымом! Я не заметила трещины в кирпичной трубе!

Распахиваю настежь окно. Хорошо хоть Карлушу не успела развернуть. Мама спускается за хозяином.

— Ничего страшного, сегодня же печник придёт! — обещает он. — Тут на день работы! Завтра к обеду управится. Раз такое дело, плату вам только с послезавтра считать буду!

Так ведь до завтра ещё дожить надо. Придётся искать ночлег.

— Снимем гостиницу! — предлагает мама. — Тут поблизости есть пара недорогих, но приличных.

Вот только в первой же нас разворачивают из-за попугая. Не положено с живностью, и всё тут!

Совершенно удручённые, мы идём к выходу.

— Елизавета Петровна! — восклицает вдруг пожилая женщина со знакомыми чертами лица.

Это же Глаша, прислуга из особняка, где мы жили раньше! — осеняет вдруг меня. Мама ласково улыбается в ответ. И рассказывает о наших злоключениях.

— Беда-то какая! — всплёскивает руками Глаша. — И за что только страдаете? Супруг-то ваш покойный… Золотой ведь человек был!

Мама горестно вздыхает.

— А я здесь номера убираю! — объясняет бывшая горничная. — Но если вам уж совсем деться некуда, приходите ко мне! Мои-то на праздники в деревню уехали. Детишек навестить. Так что место найдётся. Если вас, конечно, не смущает, что соседи там. Впрочем, вы не переживайте! Народ приличный, чистый, непьющий.

— Что ж, мы будем вам искренне признательны! — тихо отвечает мама.

— Ну тогда подождите малость! Я сейчас отпрошусь по-быстрому и вас сведу. Тут рядышком совсем!

Вслед за Глашей мы спускаемся по лесенке в полуподвал. В нос ударяет запах готовящейся еды. Кажется, варят щи. Меня охватывает нехорошее предчувствие. Впрочем, всё оказывается не так страшно.

Комната довольно большая и чистая. Света, конечно, маловато — он попадает сюда из двух узких оконцев под потолком.

Мы переступаем порог и останавливаемся, совершенно сконфуженные и растерянные. Я про съёмные даже не комнаты, а углы — только в книжках читала!

На нас тотчас устремляются взгляды Глашиных соседей: играющих на полу детей и женщины, которая как раз высыпает что-то в кипящий на плите чугунок.

— Здравствуйте! — слегка ошарашенно произношу я.

Мама повторяет за мной. Женщина у плиты здоровается в ответ.

— Хозяева мои бывшие! — представляет нас Глаша. — Поночуют тута, пока моих нет!

Она указывает нам большую кровать, отделённую от комнаты занавеской.

— Раскладывайтесь спокойненько!

— Мы только за вещами сходим! — произношу я.

— Ну вот и славно! — улыбается Глаша. — Я тогда на службу побегу, а Галя вам всё, что надо, подскажет.

Выходим с ней на улицу и возвращаемся в нашу комнату. Бородатый плотник уже вставляет в окно зимнюю раму.

Беру кое-что из белья. Потом достаю керосиновую лампу. Вспоминаю, что у нас есть коробка леденцов. Надо прихватить, угостить детишек.

Захожу в дворницкую, где любезно согласились принять нашего Карлушу, пока мы ищем ночлег. Опять заматываю клетку в одеяло. Всю недолгую дорогу изощряюсь в красноречии, успокаивая шагающую рядом с совершенно убитым видом маму:

— Вы только не расстраивайтесь! Это всего на одну ночь! Ну и что, что мы дворяне! Младенец Христос вон вообще в пещере родился!

Правда, это мало помогает. Она реально шокирована происходящим. Как же мне её жаль! Она всю жизнь самоотверженно служила папе и мне, а тут такое свалилось…

Но ведь она не старая ещё. Сорок с небольшим — вообще не возраст для женщины. Такие, как она, и замуж выходят, и даже детей рожают.

Правда, замуж она вряд ли пойдёт. Потому что папу очень сильно любила. До сих пор только тёмные платья носит и молится за него каждый день.

Как же мне хочется поскорее встать на ноги! Зарабатывать нормально, чтобы жить прилично. Чтобы она тоже ни в чём не нуждалась.

Я ставлю клетку на Глашин стол и разворачиваю одеяло. Комната оглашается восторженными криками заворожённо следящих за мной детей. Их тут двое — девочка лет шести-семи, и мальчик помладше.

— Тише вы, оглоеды! — добродушно бранится та, которую бывшая горничная назвала Галей.

Мама явно чувствует себя не в своей тарелке. Очень скованно и напряжённо.

— Вы отдохните, книжку почитайте! — предлагаю я и чуть ли не силой усаживаю её на простой деревянный стул.

Споласкиваю Глашин чайник, наливаю воды и ставлю на плиту. Потом застилаю кровать нашим собственным бельём. Будем спать на ней вместе с мамой.

Достаю коробку с леденцами и трясу, чтобы отвлечь детей от Карлуши, который уже посматривает на них с явной опаской.

— Любите такое?

— Да! — в один голос вопят они.

Галя опять принимается браниться. Увещевает их вести себя тихо, так как пришли благородные гости.

Вот не могу я этого понять! Всё-таки выросла в мире, где нет всех этих сословных различий. Нравятся ли мне они? Не знаю даже. С одной стороны, это вроде и льстит самолюбию. С другой — неприятно как-то. Чувствуешь себя словно отделённой от остальных невидимой стеной.

Глава 14

Я принимаюсь думать, что то, как жили Наденька с мамой — совершенно неправильно. Практически в полной изоляции от мира. Нет, не понимаю я этого. И обязательно изменю!

Всё осложняется ещё и тем, что мама вышла замуж вопреки воле своих родных. Которые после этого порвали с ней всякое общение и даже, по слухам, прокляли. Кажется, это одна из причин, почему мама выглядит такой подавленной. Похоже, чувствует себя виноватой. И как ей помочь — ума не приложу.

Может, я смогу это сделать, когда у меня проснётся ментальный дар? Хорошо бы. Позаниматься бы надо. Правда, сложно будет в такой обстановке. Не очень-то получится сконцентрироваться. Но хотя бы книгу дальше поизучаю.

Я кормлю Карлушу его любимым яблоком. Наливаю в поилку свежей воды. Дети ловят глазами каждое моё движение.

Я соображаю вдруг, что мы завтракали ранним утром, а теперь давно пора обедать. Да что там, вечереет уже.

— Вы, почтенные, ежели не побрезгуете, можете с нами отобедать! — предлагает вдруг Галя. — Мой-то со старшим ещё нескоро с работы придут. Сейчас вот только Машку за хлебом отправлю!

— С удовольствием! — отвечаю я. — Я тоже вместе с ней схожу. Куплю чего-нибудь к чаю.

Я одеваюсь сама и помогаю девочке повязать голову платком.

— Покажешь мне, где здесь лавочка, так ведь? — спрашиваю я её.

— Да, балышня! — улыбается она.

Мы доходим до угла. Там, тоже в подвальчике, находится небольшой магазинчик, где торгуют хлебом и прочей выпечкой. Впрочем, совсем не изысканной. Предназначенной для простых людей.

Но хлеб здесь всё равно вкусный. Даже самый простой ржаной. Аромат от него — просто восхитительный. И никакой химии!

Я добавляю Маше копейку, чтобы она взяла свежую буханку, а не вчерашнюю, которая стоит дешевле. Сама же беру мягкий белый батон и полный бумажный пакет маленьких круглых булочек.

Я без проблем нахожу общий язык с Галей и её детьми. Ну, не чувствую я между нами никакой особой разницы! Тем более сейчас, в нашем печальном положении. Правда, где-то внутри немножко свербит доставшееся от прежней Наденьки ощущение некоторой неправильности происходящего.

Я вызываюсь принести воды для мытья посуды. Маша охотно сопровождает меня до ближайшей колонки. Оказывается, здесь уже такое есть.

Закончив с этим, усаживаюсь на табурет и открываю свою книгу. Маша с братиком тихо возятся в углу, посасывая леденцы, которыми я их угостила.

Я же старательно вчитываюсь в хитросплетения магических техник.