Надежда для князя: переписать судьбу (СИ) - Нежданова Наталья - Страница 21

Перед богатым особняком припаркованы два автомобиля. Рядом с одним из них стоят и разговаривают двое мужчин.

Ничего себе, там Благовольский! Его собеседник в небрежно накинутом дорогом пальто и костюме с галстуком — явно кто-то высокопоставленный. Ну, или просто очень обеспеченный.

Что их может связывать, интересно? — недоумеваю я. Благовольский так увлечён беседой, что даже не замечает, как я прохожу мимо. Это совсем на него не похоже.

Интересно, с кем же он разговаривал? Я ловлю вдруг себя на том, что не могу воспроизвести в памяти лица того человека. Старательно напрягаюсь, но безуспешно. Как такое может быть? Я же только что видела его совсем близко и хорошо рассмотрела!

Глава 26

Наверное, просто устала! — утешаю я себя. Или Благовольский всё внимание на себя перетянул. Я улыбаюсь и шагаю дальше. Скоро весна!

На очередной консультации Порфирий Андреевич рассказывает мне о ментальных щитах. И даже объясняет, как их ставить. Обещает, что в следующий раз мы даже попрактикуемся. Если я, конечно, буду добросовестно выполнять упражнения.

Я уже чувствую ментальное поле! Хоть и совсем чуть-чуть, потому что меня сразу из него выносит. Где бы ещё сил и времени взять, чтобы всё успеть?

Заканчиваю уроки у Закревских. Иду к выходу и внезапно ощущаю сползающий с ноги чулок. Надо поправить!

Я приоткрываю первую попавшуюся дверь. Покашливаю слегка. Вроде никого. Вхожу в комнату. Кажется, это одна из гостевых.

Но только задираю платье и принимаюсь за дело, слышу шаги за дверью. Ой, как неудобно! Бросаюсь к тяжёлой гардине, что свисает до самого пола и прячусь. Может, вообще мимо пройдут.

Увы. Причём это даже не один человек, а двое.

— Натали, вы должны меня выслушать! — раздаётся взволнованный мужской голос.

Я тотчас узнаю графа, супруга моей работодательницы. Вот ведь занесла меня нелёгкая!

— Мне больше не о чем с вами говорить! — звучит ответ.

Голос графини кажется искажённым. Как будто сдавленный или сквозь слёзы. У них что-то случилось?

— Как вы могли? — продолжает она. — Так низко! Так подло! Особенно теперь, когда я вновь готовлюсь стать матерью вашего ребёнка!

Ого, вот так новость! — соображаю я. По ней пока не заметно ничего.

— Поймите, Натали, я ни в малейшей степени не хотел вас расстроить! Но вы должны меня понять!

— Понять что? Что вы променяли вашу законную супругу на эту? Где ваша брезгливость, в конце концов? Она же не только с вами путается!

— Натали, поверьте, я никогда в жизни не променяю вас ни на кого бы то ни было! Вы — моя единственная! Вы просто должны понимать, что я — мужчина! И у меня есть половой инстинкт! А так как доктор запретил вам...

— Молчите! Это так низменно! — перебивает его графиня.

— Это всего лишь природа! Мы ведь приматы! А этим существам в принципе не свойственна моногамия!

— О чём вы, Серж? Я не желаю слушать этот бред!

— Это не бред! Это наука! Теория происхождения видов!

Это ложь и гнусность! — возмущённо произносит графиня. — Человек — венец творенья! Призван к совершенству! К высокому и светлому! А вы...

Сердце сжимается от жалости к несчастной женщине. Да ещё и в положении... Господи, хоть бы это на её здоровье не отразилось!

Как же я её понимаю. У самой на глазах слёзы выступают. Я ведь тоже такое пережила.

— Ну, хотите, я перед вами на колени встану? — продолжает граф. — Я люблю только вас, поверьте!

— Оставьте меня! — всхлипывает несчастная. — Уходите прочь! К этой вашей... обезьяне!

Шаги. Громко хлопает дверь. Но граф всё ещё здесь. Я слышу, как он чертыхается и принимается метаться по комнате. Наконец, выскакивает. Многострадальная дверь захлопывается с таким грохотом, что аж карниз над моей головой трясётся.

Подождав немного, я выхожу и бегу домой. Бедная Натали!

В голову приходит, что я только что нащупала один из ответов на загадку популярности пропаганды народовольцев. В памяти встают давно, казалось бы, забытые строки пошленького детского стишка:

— Хорошо быть кисою,

Хорошо — собакою:

Где хочу — пописаю,

Где хочу — покакаю!

У взрослых, понятное дело, другие развлечения. Но смысл всё тот же. Вера в Бога мешает людям жить! Заставляет ограничивать свои не слишком приличные желания.

А пресловутый дарвинизм даёт полное оправдание грязным страстям и уничтожает муки совести! Ну, что взять с выходца из животного мира?

Вместо подлости и предательства — всего лишь инстинкты. Вполне возможно, что и мой Игорёк в родном XXI веке думал точно так же.

Как же это гнусно всё! И вообще, если уж они так хотят животным подражать, лучше бы о лебединой верности вспомнили!

Но тут меня словно ледяной водой окатывает. Я ведь тоже не могу назвать себя верующей. Хотя, казалось бы, на практике убедилась, что помимо обычной материальной реальности существует и сверхъестественная.

Однако я точно не верю в какого-то там карающего за грехи Бога! А что, если из точно таких же низменных соображений? Но как же трудно принять, что за каждый твой поступок по отношению к другим, за каждое сказанное тобой слово придётся давать ответ!

Впрочем, придётся ли? Может, оно всё и правда не так. Ну, есть какая-та сила. Нематериальный мир, допустим. Рано или поздно наука обязательно и до этого докопается. Надо просто жить по-человечески, да и всё! По совести, короче.

А что такое это самая совесть? В родном мире я порой натыкалась на утверждения, что это — всего лишь фикция. Так называемый социальный конструкт, условность, порождённая конкретным обществом, в которую все почему-то согласились верить. Причём в разные времена и в разных странах одни и те же социальные конструкты могут различаться вплоть до противоположности.

Но если это действительно так? Меня охватывает жуткое чувство, что окружающий мир становится зыбким. Расползается. Разваливается. В нём нет ничего прочного и стабильного. Не на что опереться. Ах да, Верочка же мне как раз про что-то подобное говорила...

И что теперь? Бежать в церковь и биться головой в пол, как некоторые тут? Да и в моём родном мире такие встречались. Ну, бред же! В общем, не знаю я...

А я ведь Верочке даже советы давала. Книги читать, со знающими людьми общаться.

Насчёт людей и мне самой интересно. С кем бы таким побеседовать? Пойти в церковь позадавать вопросы священнику?

Смысла не вижу. Они тоже разные бывают. И среди них явно полно неадекватов. Фанатиков. А то и провокаторов. Типа того по фамилии Гапон, что организовал в моём родном мире небезызвестное Кровавое воскресенье.

Я вспоминаю вдруг, как наш класс возили на экскурсию в Иоанновский монастырь на Карповке. Где похоронен святой Иоанн Кронштадтский. Здесь и сейчас он как раз должен жить и здравствовать.

Точно, есть такой! — подсказывает ипостась Наденьки Баратынской. А что, если мне к нему съездить?

Почему бы и нет, кстати? Кронштадт заодно посмотрю. Вот только одной скучно. Может, Верочку с собой позвать?

Глава 27

Надо же, какой светлый человек этот отец Иоанн! — невольно думаю я. А глаза у него — просто удивительные!

Мы с Верочкой стоим в Андреевском соборе Кронштадта, стиснутые наполнившей его толпой почитателей священника, прослывшего чудотворцем.

Всё было бы хорошо, вот только эта самая толпа портит всё впечатление. Причём отнюдь не тем, что в ней полно лиц откровенно бомжацкого вида. Просто эти люди ведут себя примерно так же, как фанаты какой-нибудь поп-звезды в моём прежнем мире. Из-за этого здесь даже используются странные для храма меры безопасности — богомольцы отделены от алтарной части собора крепкими загородками.

Внезапно я ловлю себя на том, что ощущаю напряжение ментального поля. Правда, всего лишь проблесками. Слаба я ещё в этом.

Начинается проповедь. Я уже привыкла к тому, что здесь это нечто до жути занудное. Поэтому искренне удивляюсь, что отец Иоанн говорит живо и эмоционально. Обычным простым языком. А уж когда понимаю, что речь идёт именно о том, что сейчас больше всего меня волнует — слушаю, затаив дыхание.