(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ) - Соловьева Елена - Страница 33

— Не может быть! — воскликнула Мирелла, услышав эту новость. — Это как будто проклятие!

Разумеется, никаких муравьев в ковре не обнаружилось. Но он имел тот же рисунок, что и первый возвращенный. А вечером того же дня случился и третий возврат. Эльфийка-целительница принесла ковер, утверждая, что он слишком щекочет ей пятки.

Это уже не могло быть случайным совпадением.

Всего ковров с подобным рисунком мы изготовили десять. Шесть мы изъяли из продажи, три вернули, а еще один, к сожалению, остался у покупателя.

— Я помню его, — охнула Мирелла. — Ковер купил долговязый старичок, человек. Я запомнила его потому, что он выглядел довольно болезненно: желтый цвет лица, излишняя худоба, редкие волосы.

— Надеюсь, наш ковер не навредил ему сильно, — охнула я.

Желая отыскать причину возникновения странных аллергий, я не только осмотрела ковры, но еще раз перебрала нити и, от греха подальше, отложила в сторону те, что использовались в этих изделиях. Так же поступила и с красителями. Быть может, все дело в какой-то травке, случайно попавшей в краску? Чтобы исключить подобное в будущем, решила еще раз пересмотреть книги, найденные в кабинете. Из-за катастрофической нехватки времени, я успела проштудировать не все.

Что ж, сейчас самое время.

Я устроилась в кабинете за массивным столом, заваленным старинными фолиантами. Пыльные страницы хранили секреты, и мне предстояло отыскать среди них ответ на загадку. Первые несколько часов ушли на сортировку книг по темам. Травники, книги по красителям, труды по ткачеству — каждая могла содержать ключ к разгадке.

Внезапно мое внимание привлекла небольшая книжечка в потертом переплете. «Плетение реальности» — гласила надпись на обложке. Решив, что это как-то связано с вязаньем, я раскрыла ее, и на первой же странице обнаружила сложную схему. Вот только предназначена она была вовсе не для вязания.

— Да это же…

Поразившись догадке, я приступила к чтению. Но не успела пробежаться глазами по первой строчке, как неугомонная Дрим свалилась с потолка и шлепнулась прямо на страницу.

— Осторожнее, — попросила я паучишку. Бережно пересадила ее на стол и снова занялась чтением.

Но Дрим повторила маневр снова. И снова.

Уж не знаю почему, но она всеми способами решила помешать мне прочесть книгу. А все потому, что та описывала способы перемещения между мирами. Страницы книги были настолько ветхими, что едва ли не рассыпались под пальцами. Переворачивать их приходилось очень и очень бережно. А после падения Дрим некоторые фразы и вовсе стерлись.

Пришлось выставить паучишку за дверь и лишь после этого приступить к чтению.

Страницы книги словно таяли под моими пальцами, а чернила местами выцвели настолько, что разобрать написанное было практически невозможно. Многие слова выглядели как набор непонятных символов, будто кто-то специально зашифровал их.

Я вглядывалась в пожелтевшие листы, пытаясь расшифровать древние письмена. Некоторые фразы были написаны на незнакомом языке, другие — на смеси нескольких наречий. Встречались странные символы, напоминающие переплетения нитей, и загадочные схемы, смысл которых ускользал от моего понимания.

«Время — нить, связывающая миры, — удалось разобрать одну из сохранившихся фраз. — Точка пересечения — ключ к возвращению».

В одном из разделов книги я наткнулась на описание ритуала, но большая часть страницы была повреждена. Остались лишь обрывочные строки:

«…в час, когда звезды сойдутся…

…год спустя, в том же месте…

…нить судьбы не разорвется…»

Особенно меня заинтересовала схема, изображающая спираль с двенадцатью точками. Каждая точка была обозначена особым символом, и одна из них светилась чуть ярче остальных.

Что бы это могло значить?

Глава 45

Потребовалось несколько часов, чтобы сложить воедино разрозненные фрагменты информации. Постепенно начала вырисовываться картина: существует единственный шанс вернуться домой — ровно через год оказаться в том месте, где произошло первое пересечение миров.

Закрыв книгу, я осознала, почему Дрим всеми силами пыталась мне помешать. Она не желает отпускать меня.

А хочу ли я сама этого?

Мной овладели противоречивые чувства. С одной стороны, я прикипела к Темному логу и его обитателям. Но с другой — для них я все еще чужачка. Пришелица из другого мира. Та, кого здесь быть не должно. Я бы хотела остаться, но не собиралась всю оставшуюся жизнь пребывать во лжи. Не хотела обманывать арахноссов. Особенно Максимуса.

Вспомнив о нем, подавила горестный вздох.

До «часа, когда сойдутся звезды» осталось чуть больше месяца. Удивительно, как быстро пробежало время. Я так увлеклась вязанием, обучением и торговлей, что совершенно позабыла о главном. О том, что в Темном логе я в ссылке. И год скоро заканчивается. Уротон Пошельон должен будет принять решение: вернуть меня или оставить. Если он, конечно, вообще помнит о моем существовании.

Я, признаться, совершенно забыла о Пошельоне.

Арахноссам я помогала не по его указке, а потому, что искренне переживала за судьбу Темного лога и его обитателей. Даже если мне придется уйти, хочется оставить после себя что-то хорошее. Что-то, что будет жить и после моего ухода. Ремесло, которому я научила арахноссов, мастерская, ставшая домом для многих, дружба, связавшая нас крепче любых уз.

В последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что не хочу возвращаться. Здесь я нашла призвание, здесь встретила людей — и нелюдей — которые стали мне дороги. Но разве можно остаться, зная, что ты обманываешь их? Что ты скрываешь правду о своем происхождении, о своей миссии, о том, что можешь в любой момент исчезнуть?

Дрим, словно почувствовав мои терзания, забралась на плечо и тихонько потерлась о мою шею мохнатым боком. Она понимала больше, чем казалось. Знала о моей тайне, хранила ее, оберегала. Может, именно поэтому пыталась помешать мне прочесть ту книгу? Боялась потерять меня так же, как я боялась потерять этот мир.

— Спасибо тебе, девочка, — впервые в жизни я поблагодарила Дрим. — Спасибо, что показала мне этот мир. Здесь твой дом, а я… Мне…

Мне не хватало слов, чтобы высказать то, что чувствую. На глаза невольно навернулись слезы. Стоило прикрыть веки, как перед мысленным взором возник образ Максимуса. Его взгляд, его слова, его помощь — все говорило о том, что между нами что-то есть. Что-то большее, чем просто дружба. Но он обручен с Надин, а я замужем за другим. Не я, но…

— Хватит распускать нюни! — обругала я себя.

Решительным жестом смахнула слезы с ресниц и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Не стоит думать о возвращении сейчас. Впереди еще целый месяц. Месяц, чтобы завершить все дела, обучить новых учеников, подготовить мастерскую к продолжению работы без меня. Месяц, чтобы принять окончательное решение.

Я занялась работой, на время позабыв и о книге, и о неудаче с коврами. В конце концов, не все же всегда должно получаться идеально. Причину, по которой ковры действовали таким странным образом, мы так и не нашли. Ничего не оставалось, как списать все на блуждающую магию Богини. Ту, что порой действует не так, как нужно. Или так, как нужно, но не сразу.

Последнее я осознала в тот день, когда возле крыльца моего дома остановилась роскошная карета. Отполированные до блеска бока сияли в лучах полуденного солнца, а позолоченный герб на дверцах переливался всеми оттенками золота. Резные узоры, украшавшие экипаж, казались произведением искусства, а упряжь лошадей была инкрустирована драгоценными камнями.

Лакей в ливрее насыщенного бордового цвета с золотым галуном поспешно выскочил вперед, откинул подножку и с поклоном распахнул дверцу кареты. Из нее неторопливо выбрался пожилой мужчина. Его осанка, манеры и одежда безошибочно выдавали в нем представителя высшего общества. На старике был изысканный костюм из тончайшего сукна, украшенный искусной вышивкой. Седые волосы аккуратно уложены, а на пальце поблескивал массивный перстень с гербом, повторяющим тот, что был на карете.