Королевская кровь-14. Часть 1 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 21

— Я знаю, как надо, и знаю, как хочу, — глухо сказал Люк, прикоснувшись лбом к холодному мрамору постамента. — И очень боюсь ошибиться, отец. Мне бы какой-нибудь знак… но ведь он тоже обяжет, да? И я все равно должен решить сам.

Он обошел статую и направился к административным постройкам. Люди так же молчали и перешептывались. Но не прошел он и десяти шагов, как навстречу ему вышла женщина с девочкой лет четырех на руках.

— Благословите ребенка, ваша светлость, — попросила она. Девочка застенчиво обхватила мать, искоса разглядывая застывшего Люка. Но он с собой справился, подошел, погладил ребенка по голове.

— Будь здоровой и счастливой, ладно?

Его слова словно сорвали что-то в толпе.

— И моего ребенка, ваша светлость! — умоляюще крикнула еще одна женщина.

— И меня, пожалуйста!

— И вот еще детки!

— Благодарим вас! Благодарим!

— Слава герцогу Дармонширу!

Его окружали, что-то кричали ему, плакали, благодарили, касались одежды, тянули к нему детей. И он, получивший надлежащее воспитание, стойко кивал, благодарил в ответ, улыбался детям, благословлял, интересовался здоровьем и не нужно ли какой помощи, запоминал ответы и продвигался вперед. В этот момент он словно раздвоился. Словно был один Люк — любитель свободы, Марины, камней, сигарет и скорости. И был второй — спаситель отечества, герой, почти святой для всех этих людей. Тот, кем он себя вообще не ощущал.

Сколько он шел — он даже сказать не мог, но, когда вырвался, выдохнул с облегчением. И все же обернулся, помахал всем и взглянул на спину змееногого Инлия.

«Знаешь, отец, — подумал он не без иронии, — если это и был знак, то, похоже, ты согласен со мной, что я буду никудышным королем. Потому что сейчас я в ужасе».

Отец не ответил. Зато плеча Люка коснулся ниоткуда взявшийся монах и спросил, может ли он чем-то помочь.

Его Священство Инляндии Люк смутно помнил по телевидению и газетам, а также по юным годам, когда дед обязывал его посещать основные религиозные церемонии. И если Его Священство Рудлога был похож на маленького доброго старичка с длинной бородой, то местный властитель Храма был типичным инляндцем — высоким, сухопарым, чисто бреющим лицо, с сединой в рыжих волосах. Королю Луциусу он приходился кем-то вроде четырехюродного дяди, кажется.

«А ведь одна из обязанностей королевской семьи — присутствовать на всех обрядовых молебнах, — тоскливо вспомнил Люк. — Тут не отвертишься. Его Священство и религия — сила, которая может стать поддержкой трону. А может оскорбиться пренебрежением и не стать. И еще: пропустишь раз, два, и либо подданые возмутятся из-за пренебрежения короля традицией, либо сам первопредок по темечку для вразумления стукнет».

Он представил себя и Марину на этом песке в дни чествования Великих стихий, Поворот года, дни памяти и государственные праздники и чуть не застонал. Немудрено превратиться в такого же унылого педанта, как Луциус. Нет. Пусть Тамми этим занимается. Он сюда со своим складом характера впишется идеальнейше.

Молчаливый монах в капюшоне провел его в заполненный лазарет: большое помещение, уставленное койками с больными, — попросил подождать у входа, сам направился вглубь. Там очень постаревший Его Священство держал за руку пожилую измученную женщину, к которой прижалась девушка, почти подросток.

— Немного бульона, немного солнца, прогулки, и вы будете здоровы, — говорил старик тихо, но слова его четко пробивались сквозь гул голосов. — Ни о чем не печальтесь, все теперь будет хорошо.

Женщина слабо, но улыбалась. Священник поднялся, пытливо взглянул на монаха, и тот сказал ему что-то, указывая на Люка. Глава Храма кивнул и направился к двери. И вслед нему понесся тот же шепот, что сопровождал Люка на храмовой песчаной площади: «Дармоншир! Это же герцог Дармоншир!»

Люк поклонился.

— Ваше Священство. Лорд Дармоншир.

— Я узнал вас, — ответил служитель и улыбнулся тонкими губами. Он действительно сильно постарел — мелкие морщины покрывали лицо, собирались на лбу и переносице, шли вниз от уголков губ. Нет, совсем он был не похож на коллегу из Иоаннесбурга. Разве что глазами — в них было очень много смирения и понимания. — Наверное, я должен пригласить вас в свой кабинет, но мы так застоялись за эти месяцы, что я использую любую возможность пройтись. Вы не против, ваша светлость?

— Как я могу? — светски ответил Люк, и они, выйдя из лазарета, медленно пошли по галерее, опоясывающей песчаный круг. — Тем более что вопрос быстрый. И вы, полагаю, уже знаете и его, и ответ.

Священник усмехнулся. Оглядел песчаный круг храма, благосклонно кивнул стайке детей с белыми змеями и стрекозами, которые махали ему.

— Вас любят в народе, вы знаете? — спросил он вдруг. — И вас, и вашу леди.

— Сегодня ощутил, — сдержанно отозвался Люк. — Герцога Таммингтона ведь тоже?

— И его, — качнул головой служитель. — И командующего Майлза. И глав местных партизан, что ухитрялись выводить людей и доставлять продовольствие. Как много героев проявила эта война… но вернемся к теме. Да, я ждал вас. И если бы вы не прилетели сегодня, вы бы вечером обнаружили меня в Дармоншире, ваша светлость. Потому что времени нет. Двадцать второго июня мы чествуем Красного воина. Великий Кузнец ревнив и не терпит три дня до и три дня после летнего солнцестояния никаких других церемоний. Поэтому выбор у нас невелик.

— И мы проведем коронацию после двадцать пятого июня? Чтобы успеть собрать всех, на кого может опуститься корона? — с нажимом спросил Люк.

Его Священство остановился и повернулся к Люку. И его светлость чуть не отступил назад — таким внимательно-понимающим был взгляд старика, который словно видел его насквозь. Его слабость, его неуверенность, его неготовность играть в большие игры — и одновременно безумную тягу к этим играм.

— Я уверен, что все, на кого может опуститься корона, и так будут здесь. А если не будут, то не их это судьба, — устало сказал служитель. — Во всех храмах Инляндии будет оглашена дата коронации. А вы, лорд Дармоншир, уверены, сможете сделать так, чтобы на ней присутствовала все, кто в этом заинтересован. Конечно, — он продолжал в упор смотреть на Люка, и в глазах его было и сочувствие, и понимание, но и беспощадность, — претенденты на трон должны бы провести шесть дней в посте и молитве, а мы, священники — в восхвалении и молебнах вашему первопредку, но, учитывая все еще военное положение и реальность, Инлий Белый нас простит.

— Я в этом не сомневаюсь, — откликнулся Люк, который ощущал себя лягушкой под микроскопом. — Но вы так и не сказали, на какое число назначаете церемонию, Ваше Священство.

Он подсчитывал дни — и выходило, что исполнить долг перед великими духами он сможет только если старик назовет последнюю из возможных дат. Иначе Люк уже проиграл и трех дней у него нет.

— Она пройдет восемнадцатого июня в одиннадцать утра, — ответил служитель, и Люк едва не выругался от облегчения. — Через три дня. Рассчитываю вас там увидеть, ваша светлость.

— Я сделаю все, чтобы у Инляндии появился достойный король, — ответил Люк уклончиво.

— А я, безусловно, уверен, что он будет достойным, — отозвался служитель. Сделал благословляющий знак — Люка окатило теплом и бодростью — и направился дальше, к выходу. — История показывает, что Инландеры были очень разными. Но по-настоящему помнятся народу те, кто ставил судьбу страну выше своей, ваша светлость. Потому что делали все для своей земли и для людей под своим крылом. Да, у нас меняется династия, — он словно продолжал какие-то внутренние размышления. — Но в любом случае тот, кого выберет корона, будет потомком Инлия Белого, а, значит, наследует ему. И будет кровью от этой земли, а, значит, станет заботиться о ней.

— Пусть так и случится, — искренне согласился Люк.

— Пусть, — едва заметно улыбнулся старик. — А я в свою очередь благодарю вас за все, что вы сделали для народа Инляндии, ваша светлость.