Да кто тебе нужен, генерал! (СИ) - "ЙаКотейко" - Страница 35

Медленно с чувством почти священного трепета перед этим «творением» я подняла их. Панталоны покорно повисли в воздухе. Мой взгляд пополз от этого зрелища к Даррену.

И вот тут началось самое интересное. Я увидела, как его сияющая, самоуверенная улыбка начала увядать. Как его глаза, еще секунду назад полные торжества, округлились от чистого, неподдельного ужаса. Он смотрел на висящие в моей руке доказательства его фиаско, и генеральская уверенность таяла прямо на глазах. Он был похож на мальчишку, который только что осознал, что подарил принцессе вместо цветка живую лягушку.

Сначала у меня просто вырвался короткий, сдавленный фырк. Потом еще один. А потом во мне что-то щелкнуло. Волна смеха, дикого, неконтролируемого, поднялась из самой глубины души и вырвалась наружу. Я тряслась, держа перед собой этот нелепый предмет одежды.

— Даррен! — выдохнула я наконец, едва переводя дух и вытирая слезы. — У тебя поистине уникальный вкус!

Я снова затряслась.

— Пожалуйста, признайся, ты искал не просто невесту… ты искал… богатыршу! Леди с формами, достойными такого… такого великолепия!

Я снова потрясла панталонами, и они зашуршали в ответ, оскорбленные до глубины своей бязевой души.

Вид Даррена был бесценен. Этот мужчина, который обычно держал все под контролем с видом повелителя, сейчас напоминал сконфуженного мальчишку, пойманного на шалости. Он был абсолютно, до смешного беспомощен.

— Это ошибка! — выпалил генерал, и его голос на секунду сорвался.

Он сделал стремительный бросок вперед, чтобы вырвать свой подарок.

— Я сейчас все исправлю, немедленно! Я убью… то есть, я уволю…

— Ни за что! — весело воскликнула я, ловко увернувшись и прижимая панталоны к груди, как драгоценность. — Я хочу примерить! Это же мой выкуп, как ты сам сказал! Настоящий джентльмен не отбирает свой же сюрприз!

Он открыл рот, чтобы возразить свое несогласие, на лице застыла маска отчаяния, но было уже поздно. Я, как коршун, набросилась на следующий сверток, с наслаждением разрывая грубую бумагу. И оттуда выпало платье. Нет. Это была палатка. Походная палатка для солдат, пошитая из грубой ткани и окрашенная в цвет тоски. Бесформенный балахон с воротником, подпиравшим подбородок.

С торжеством я решительно облачилась в это сооружение и просто утонула в нем. Платье поглотило меня с головой, повиснув складками на пол с явным намерением подмести его. Подол величественно волочился по паркету, а рукава скрыли мои кисти, оставив торчать лишь кончики пальцев.

Я подошла к зеркалу и не смогла сдержать новый приступ смеха. Я была похожа на перевернутый гриб или на маленькую девочку, нарядившуюся в мамино платье. Я покрутилась перед зеркалом, но ткань почти связала мне ноги.

Даррен, наблюдавший за мной, сначала смотрел с виноватым видом, но его смущение очень скоро сменилось смехом.

— Ты выглядишь… — Даррен буквально задыхался, опираясь о спинку кресла.

Его плечи тряслись, а в глазах стояли слезы. Казалось, генерал перепробовал и отбросил в уме все возможные сравнения, одно нелепее другого.

Я, сделав невероятное усилие, чтобы не запутаться в подоле, который лежал вокруг меня озером, грациозно, насколько это вообще было возможно, присела в реверансе.

— Как бабушка, очень большая бабушка? — великодушно подсказала я. — А может, ты меня перепутал с очень большим животным. Это точно на человека?

Даррен вытер глаза. Он выдохнул, посмотрел на меня.

— Нет, — произнес он тихо, и его голос прозвучал на удивление серьезно и тепло. — Ты прекрасна. Абсолютно прекрасна даже в этом в этом архитектурном сооружении.

От этих слов, сказанных так искренне, мой собственный смех застрял где-то внутри. Чтобы скрыть внезапную растерянность, я с решимостью набросилась на панталоны. Подобрав подол, я хотела примерить их.

— Ладно, ладно, с меня хватит этого позора, — проговорил Даррен. — Это провал. Колоссальный провал. Я сейчас же все это выброшу на самое дальнее дно и найду тебе что-то достойное.

— Оставь. Я… я, пожалуй, оставлю их себе, — сказала я, прижимая безразмерное полотнище к груди.

Он удивленно поднял бровь, и в его взгляде заплясали веселые чертики.

— Зачем? В качестве трофея? Или для устрашения особо настойчивых гостей?

— Нет, — улыбнулась я, глядя на него поверх горы уродливой ткани. И улыбка моя стала вдруг очень мягкой. — На память о тебе.

Глава 46

Ирен

Мои слова повисли в воздухе, наполненные внезапной тишиной и значимостью. «На память о тебе». Я сама не ожидала, что в моем голосе прозвучит такая нежность, такая обнаженная искренность. Я все еще держала панталоны, как щит, но он уже был не нужен.

Даррен замер на мгновение, и все шутки, все веселые чертики в его глазах угасли. Воздух между нами сгустился, наполнился тихим гулом предвкушения.

— Ирен… — прошептал он.

Даррен не шагнул, а просто оказался рядом, преодолев расстояние в одно мгновение. Его руки обвили мою талию, с почтительной, трепетной нежностью. Широкие ладони легли на спину поверх грубой ткани, прижимая к себе, и я почувствовала, как учащенно бьется его сердце.

Он склонился, и губы коснулись моих. Сначала это было лишь легкое, почти воздушное прикосновение, пробующее, сомневающееся. Я закрыла глаза, и все внутри отозвалось на этот зов тихим, сокрушительным эхом. Пальцы разжались, и панталоны бесшумно соскользнуло на пол.

— Я здесь, — прошептала я ему в губы, и это было и ответом, и разрешением сразу.

Поцелуй углубился. Руки Даррена скользнули по моим плечам. Он, не спеша, почти благоговейно, стал высвобождать меня из плена уродливого платья. Оно с глухим шуршанием сползло на пол, образуя серую «лужу» у наших ног, и внезапно я осталась совсем обнаженной, чувствуя прохладу воздуха и жар его взгляда на своей коже.

Даррен опустился передо мной на колени, обняв бедра, и прижался щекой к моему животу.

— Ты пахнешь счастьем, — его голос был приглушенным. — И немного… корицей. Наряды, что в лавке пряностей продавали?

Я рассмеялась.

— Вероятно. Ты хочешь сказать, что я пахну булочкой?

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, и в его глазах снова заплясали чертики.

— Самой желанной булочкой в моей жизни, — без тени смущения заявил он, и его руки мягко скользнули выше, обвивая мою талию. — Я голоден. До умопомрачения.

— Даррен! — фыркнула я, но вздрогнула от поцелуя в пупок.

Он поднялся, все еще держа меня в объятиях, и его губы снова нашли мои. Теперь в его ласках не было и тени неуверенности. Он вел меня к кровати, и его руки скользили по спине, зажигая на коже целые созвездия мурашек.

Я не сопротивлялась, погруженная в ощущения. Губы Даррена были влажными и горячими, а руки такими уверенными. Когда ноги коснулись края кровати, он мягко опустил меня на спину, не прерывая поцелуя. Его тело придавило, и это было невыносимо приятно. Чувствовать всего несносного генерала.

— Ты такая хрупкая, — прошептал он, отрываясь от губ, чтобы засыпать поцелуями мою шею. Его дыхание обжигало кожу. — Я боюсь нарушить обещание, данное вчера.

— Не бойся, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы и притягивая обратно к себе.

Рука скользнула по моему боку, ладонь обожгла кожу на бедре, а затем мягко, но настойчиво раздвинула ноги. Я вздохнула, когда его пальцы коснулись чувствительно места.

— Ирен, — его голос был хриплым, пропитанным желанием. — Ты вся дрожишь.

— Это из-за тебя, — простонала я в ответ, выгибаясь навстречу его прикосновениям. — Только из-за тебя.

Он что-то пробормотал, возможно, мое имя, возможно, проклятие, и снова захватил губы в поцелуй. Его пальцы продолжали свою нежную пытку, заводя все выше и выше, к самому краю. Я цеплялась за его плечи, теряя связь с реальностью, оставался только Даррен. Его запах, вкус и прикосновения.

— Я не могу больше ждать, — он выдохнул. — Скажи, что я могу. Скажи «да».