Развод. Грехи генерала (СИ) - Янг Аида - Страница 4

— Я двадцать пять лет копала картошку на гарнизонных субботниках, когда ты делал карьеру. Думаю, с твоими грехами тоже справлюсь.

Он подошёл ближе. Не ударил бы, я знала. Андрей не из тех, кто пачкает руки. Он умел давить иначе: взглядом, деньгами, связями, страхом.

— Ты останешься без всего, Лера. Без квартиры, без моего обеспечения, без уважения людей. Тебя здесь держали только потому, что ты моя жена.

Я посмотрела на него и почему-то вспомнила не парады и приёмы, а старую коммуналку в первом гарнизоне. Как я стирала пелёнки в тазу, потому что воды опять не было. Как занимала у соседки сто рублей до денежного довольствия. Как прятала от него слёзы, когда он уезжал на месяц и даже не спрашивал, есть ли у нас еда.

— Меня здесь держали люди, которым я помогала, — сказала я. — А тебя здесь держали звёзды. Посмотрим, что крепче.

В прихожей Ольга Сергеевна громко кашлянула.

— Валерия, я бы на вашем месте сейчас забрала документы на квартиру, свидетельства, СНИЛСы, банковские бумаги и всё, что касается НИС. Ничего не подписывать. Вообще ничего.

Андрей резко вышел из спальни.

— Хватит консультировать мою жену.

— Бывшую, если вы всё доведёте до конца, — ответила Ольга. — И даже бывшая имеет права. Квартира приобреталась в браке, так что разговоры про отказ пусть идут через нотариуса и только добровольно.

Я увидела, как у Андрея дёрнулся висок. Значит, попала.

Он собрал сумку, забрал документы из ящика и подошёл к двери. На пороге задержался.

— Ночевать я буду в гостинице при штабе. Завтра поговорим спокойно.

— Завтра я буду у юриста.

— Ты ещё не понимаешь, с кем воюешь.

— Понимаю. Поэтому и не плачу при тебе.

Он вышел. Дверь закрылась негромко, но мне показалось, что от этого звука посыпалась штукатурка где-то внутри меня.

Марина сразу обняла меня за плечи.

— Лер, садись. Ты белая вся.

— Сёма в машине?

— В машине. Ольга сейчас сходит за ним. Аня звонила мне. Она уже едет из города.

Я закрыла глаза. Дочь. Конечно, ей уже написали. В гарнизоне новость добирается до людей быстрее скорой помощи.

— Что ей сказали?

Марина поморщилась.

— Что отец привёл беременную Кристину в Дом офицеров. Что ты устроила скандал. Что Сёма всё видел.

Я села на край стула. Вот она, первая волна. Сейчас каждый добавит своё: кто-то пожалеет, кто-то порадуется, кто-то скажет, что сама виновата, мало держала мужа. Но самое страшное уже случилось не в чужих разговорах. Оно случилось за дверью моего кабинета.

Через десять минут Сёма вернулся. Он сел рядом со мной на кухне и молча положил голову мне на плечо. Я обняла его одной рукой, другой открыла ноутбук.

На экране появилась пустая папка. Я назвала её просто: Развод.

Потом создала внутри ещё три: Квартира, Угрозы, Служба.

Сёма поднял голову.

— Ты правда будешь с ним судиться?

— Да.

— А если он злой станет?

Я посмотрела на сына.

— Он уже стал злым. Просто раньше я называла это усталостью.

В дверь позвонили резко, два раза подряд. Марина пошла открывать и вернулась с лицом, на котором было написано: началось.

В прихожей стояла Тамара Рогова. Без Кристины. Зато с таким видом, будто пришла забирать долг.

— Валерия, поговорить надо, — сказала она. — По-хорошему. Девка моя беременная, а вы тут войну поднимаете. Не позорьте генерала. Он вам всё равно не мужик уже.

Я медленно встала.

— Марина, включи запись на телефоне.

Тамара сразу осеклась.

А я вдруг поняла: это только первый вечер. А они уже боятся записи.

Значит, я всё делаю правильно.

Глава 3

Марина включила запись на телефоне и положила его экраном вниз на тумбу. Тамара Рогова это заметила сразу. У неё лицо вытянулось, но она всё равно прошла на кухню, будто имела право входить в мой дом без приглашения.

— Валерия, давайте без этих фокусов, — сказала она, садясь на край стула. — Мы же все взрослые люди. Андрей Викторович мужчина серьёзный. Решил новую семью создавать, значит, так надо. Кристина ребёнка носит. Нельзя её нервировать.

Я стояла у окна и смотрела на эту женщину. Ещё вчера она отпускала мне хлеб в военторге, улыбалась, спрашивала, как здоровье Сёмы. А сегодня пришла объяснять мне, что моего мужа и мою квартиру надо отдать её дочери, чтобы беременной девочке было спокойнее.

— Тамара Павловна, вы сейчас серьёзно просите меня пожалеть любовницу моего мужа? — спросила я.

Она поджала губы.

— Я прошу не ломать жизнь ребёнку.

— Моему сыну уже сломали. Вашей дочери никто не мешал думать раньше.

— Кристина любит его.

Марина на кухне тихо фыркнула. Тамара бросила на неё злой взгляд, но промолчала.

— Любит? — переспросила я. — Тогда пусть любит без моей квартиры, без моего молчания и без попыток выставить меня лишней в собственном доме.

— Да что вы всё про квартиру? — Тамара хлопнула ладонью по столу. — Она же военная. Его. Ему государство дало.

Я села напротив. Очень спокойно. Даже сама удивилась.

— Государство не давало ему любовницу в комплекте.

Тамара вспыхнула.

— Вы языком-то не машите. Андрей Викторович уже всё продумал. Бумаги готовятся. Вам предложат нормально разойтись, с деньгами. Не надо кусаться, Валерия. Генерала всё равно не переспорите.

Вот теперь она сказала главное.

— Какие бумаги? — спросила я.

— Откуда мне знать? — слишком быстро ответила она.

— Знаете. Иначе не пришли бы так уверенно.

Тамара отвела глаза к холодильнику, где всё ещё висел магнит с прошлогоднего Сёминого турнира. Андрей тогда не пришёл. Командировка. Теперь я уже не была уверена ни в одной его командировке.

— Вам просто подпишут, что вы претензий не имеете, — буркнула Тамара. — Получите компенсацию и съедете. А прописку потом снимут. Всё законно.

Марина подняла голову.

— Интересно, кто это вам такие сказки рассказал?

— Не ваше дело, — огрызнулась Тамара.

Я взяла телефон со стола, остановила запись и отправила файл себе на почту. Тамара увидела это и резко встала.

— Вы что, меня записывали?

— Да. Вы пришли в мой дом давить на меня по поручению своей дочери и моего мужа. Мне пригодится.

— Ах вы ещё пожалеете.

— Эту фразу сегодня уже говорил Андрей. У вас с ним один текст?

Тамара ушла, хлопнув дверью так, что в прихожей звякнули ключи на крючке. Марина закрыла за ней и вернулась на кухню.

— Лер, она сболтнула лишнее. Если они уже бумаги готовят, тебе завтра надо идти не только к юристу. Надо в жилищный отдел и к нотариусу узнать, не записывали ли тебя куда-нибудь.

Я кивнула. В голове уже складывался список. Паспорт, свидетельство о браке, выписка ЕГРН, кредитный договор, график платежей, чеки за ремонт, переводы с моей карты. Странно, но дела спасали. Пока я думала о бумагах, боль стояла рядом и ждала своей очереди.

Дверь снова открылась. На этот раз ключом.

— Мам? — голос Ани дрогнул ещё в прихожей.

Я вышла к дочери, и она сразу бросилась ко мне. Высокая, взрослая, в короткой куртке, с красными глазами. Она пахла морозом с улицы, но я тут же отогнала эту мысль, потому что запахи больше не хотела держать в памяти. Хотела держать факты.

— Это правда? — спросила она прямо мне в плечо. — Папа с Кристиной?

— Правда.

Аня отстранилась. Лицо у неё стало жёстким, почти чужим.

— Она младше меня на год, мам. На год.

Я молчала. На это не было ответа.

Сёма вышел из комнаты и встал в дверях. Аня увидела брата, подошла к нему и обняла так крепко, что он сначала растерялся, а потом уткнулся ей в плечо.

— Я его ненавижу, — сказал он глухо.

— Не надо сейчас ничего решать, — ответила Аня. — Сейчас надо держаться за маму.

И от этих простых слов я чуть не села на пол. Не от слабости, а от того, что дети вдруг оказались рядом со мной не маленькими и растерянными, а живыми людьми, которым тоже больно. Андрей предал не только меня. Он ударил по ним обоим.