Невольный свидетель (ЛП) - Грант Таня - Страница 22

23. Кейтлин

Кажется, что для 9:00 утра здесь светлее, чем нужно. Моя маска для глаз — уплотнённая шёлковая ткань, которая просто кладётся на глаза, а не застёгивается за головой, чтобы не ограничивать кровообращение, — ночью свалилась. Я моргаю, встречая утро. В голове туман. Хочется пить — отчасти после вчерашнего шампанского, а отчасти потому, что в комнате чертовски жарко.

"Ревери", по-видимому, слишком стильный ретрит, чтобы в каждой комнате был мини-холодильник, поэтому ледяной роллер, который я использую для лимфодренажа и снятия макияжа с лица, никакой не ледяной. Я держу его под холодной водой, чтобы немного остудить, затем начинаю массировать лицо вверх по подбородку и лбу. Этот успокаивающий ритуал — часть моей утренней рутины. Если хотите знать моё мнение, хороший уход за кожей — один из столпов красоты. Когда ваше лицо сияет, мир относится к вам как к звезде.

Только утерев опухшие глаза и вернувшись к выбору наряда, я понимаю, что сегодня светлее, потому что на самом деле светло. Снаружи на земле скопилось на удивление много снега, отражающего солнечные лучи. Его толщина может достигать 15 см, хотя для уверенности придётся выйти наружу.

Какого хрена?

Мы должны были заказать продукты вчера вечером вместе с доставкой тайской кухни. Мы так зациклились на своём ужине и отвлеклись на взломанную страницу Джеффа, что не подумали о более долгосрочном плане питания. Теперь я понимаю, какой это было ошибкой. Даже если бы теоретически кто-то захотел совершить долгий путь к этому изолированному участку земли сегодня, на данном этапе добраться до нас будет очень нелегко. И если каким-то чудом кто-то согласится принять заказ и приехать сюда за столь дерьмовую плату, кто даст гарантию, что в магазинах окажется всё самое необходимое? У них здесь вообще есть продуктовые магазины, или только ларьки? Фу.

Мозг не может перестать работать, и приходится прилагать серьёзные усилия, чтобы не броситься к соседям и не наорать на Брента. Этой ошибки можно было так легко избежать. В таких местах, как "Ревери", еду обычно привозят с собой, но Брент сказал, что для нас сделают исключение и он всё предусмотрел. Если он не обращает внимания на такие важные мелочи, как еда, что ещё он пропустил? Неужели обратный автобус за нами тоже не приедет?

Я вдвойне расстроена, потому что обычно с нетерпением жду снега. Может быть, я и выросла в Лос-Анджелесе, но также провела более чем изрядную долю жизни на склонах горы Болди. Отец родом из Колорадо, и даже когда он был отцом-одиночкой, содержавшим нас на жалкую зарплату школьного футбольного тренера, он всегда следил за тем, чтобы у нас были сезонные абонементы в горы. По его словам, он чувствовал себя там как дома. Я понимала, что он имел в виду, хотя никогда не тосковала по дому — только по человеку.

Когда отец женился на Сьюзен, мы брали её с Коулом в наши поездки в горы. Благодаря скромной зарплате Сьюзен мы купили снаряжение получше, но конкуренция, на которую обращали внимание, только усилилась. Мы требовали всё больше внимания.

Мы с братьями — их было уже трое — обменяли бы доски для серфинга на сноуборды, желая почувствовать, как снег рассекается прямо под нами. У меня хорошо получалось, но у старшего брата, Зака, даже лучше. С самого начала было ясно, что на детских склонах он только растрачивает свой талант, поэтому родители отдали Зака на частные уроки. Он должен был стать самой большой звездой среди нас или, может быть, просто раньше всех прославиться.

Он стал профессионалом в тот день, когда ему исполнилось 18.

К тому моменту сноубординг уже не был для меня билетом к славе, как и для других братьев. Нам пришлось искать у себя другие таланты. Недавно я нашла свой.

В каком-то смысле я никогда не переставала быть ребёнком, требующим внимания, младшей и единственной девочкой в преуспевающей семье. Я не боюсь тяжёлой работы и точно знаю, что мне нужно сделать, чтобы перейти к следующему этапу своей карьеры, вот почему к завтраку я надеваю эластичные брюки из искусственной кожи и блузку с открытыми плечами, хотя знаю, что это чересчур. С таким же успехом я могла бы хорошо выглядеть, выполняя свою работу, и всё равно у меня нет тёплой одежды — ещё одна оплошность.

Когда я направляюсь к Логову, мне приятно, но холодно, и порыв ветра бодрит кожу. Может быть, я оставлю свой ледяной роллер на ночь снаружи, чтобы завтра проснуться в приятной прохладе. Это окажет такой же бодрящий эффект, как холодный душ — кстати, отлично повышает уровень эндорфинов и улучшает кровообращение. Важно знать в своей области всё, что только можно, чтобы быть настоящим инфлюэнсером, а не той, на кого влияют.

Я быстро учусь.

Я научилась всем трюкам.

Снег перед коттеджами Брента и Люси затоптан, но возле остальных он нетронутый. Скорее всего, Сид, Нэш и Джефф ещё спят, но снег иногда играет с вами злые шутки. Вы думаете, что видите что-то одно, но на самом деле снег может скрыть правду. Вполне возможно, что Сид и остальные встали рано, а потом свежий снег замёл их следы.

Я сдерживаю смех, когда думаю об этом.

Такое, конечно, возможно, но, зная их, это маловероятно.

К тому времени, как я подхожу к Логову, у меня отмораживаются сиськи, и я засовываю телефон в лифчик, чтобы сохранить его в тепле. Сегодня нужно поддерживать работоспособность телефона, а на холоде батарея может незаметно разрядиться. На экране всё будет в порядке — вплоть до внезапного отключения.

Нет, спасибо.

Я поправляю лифчик — я никогда не говорила, что в нём удобно держать телефон? — поэтому отвлекаюсь, когда острый трехдюймовый каблук моих, к сожалению, замшевых сапог проваливается во что-то, что явно не снег и не земля.

Что за чёрт?

Я опускаю взгляд и понимаю, что проткнула ботинком мокрую скомканную салфетку. Из-за бликов на снегу было трудно что-либо разглядеть, пока я не оказалась в тени здания, но теперь, когда внутри всё крутит, я понимаю, что стою на минном поле из мусора.

Инстинктивно я замираю. Бросаю взгляд на пространство вокруг и делаю крошечный глоток воздуха, когда больше не вижу ничего плохого.

Теперь я осторожно пробираюсь по снегу, обходя покрытые жиром остатки наших контейнеров из-под тайской еды. Красные пятна нам-джим-гаи — кисло-сладкого соуса чили — усеивают землю, как капли крови.

Я, конечно, привыкла к снегу, но не к этому.

От хруста шагов за углом здания сердце начинает учащённо биться. Брент материализуется в рубашке поло с коротким рукавом, выглядя растрёпанным и замёрзшим.

— Кто-то рылся в нашем грёбаном мусоре?

Он возмущен и сбит с толку одновременно, потирая место на груди и в смятении уставившись в землю.

Дистанционное кислотное расстройство желудка.

Я окидываю взглядом землю и затем всё вижу. Кровь стынет в жилах, под стать воздуху снаружи.

— Это не человек, — говорю я ему и мрачно указываю на место на земле, где след животного размером с мою ладонь является ярким напоминанием о том, что мы здесь во власти природы. — Это медведь.

24. Сторис. Ретрит "Ревери" — день 2

— Итак, давайте поговорим.

Сидни сидит, скрестив ноги, посреди кровати, одетая в лёгкую толстовку с надписью крупными буквами на груди. Крошечный логотип в виде листьев марихуаны возле воротника говорит о том, что это одежда компании "High Standards", что является не таким уж и незаметным одолжением Джеффу.

Кстати, о Джеффе… его можно видеть на заднем плане, с полотенцем, обёрнутым вокруг нижней половины тела — он готовится к утру. Вид накачанного в тренажерном зале пресса одновременно отвлекает и заманчив. Как бы ни было приятно видеть его таким, для Сидни это смелый шаг — включить его в свою сторис прямо сейчас, учитывая его сомнительную славу. Кто знает, почему она это делает — может быть, отмахивается от слухов и притворяется, что всё в порядке, или, может быть, придерживается принципа "хайп не бывает плохим". Позже будет забавно почитать чаты.