Невольный свидетель (ЛП) - Грант Таня - Страница 27

— Автоответчик сказал, что в случае чрезвычайной ситуации мы должны позвонить в 911, — оправдывается Джефф.

— Тогда звони, — говорит Кейтлин, и моя паника разгорается ещё сильнее.

Всё дико выходит из-под контроля.

Вернувшись с уборки снаружи, Брент стонет от предложения Кейт:

— Подождите-ка секунду. Мы уверены, что это чрезвычайная ситуация?

— Пусть решает полиция, — отмахивается от него она. — Я просто уверена, что в ближайшее время мы никуда отсюда не денемся, и у нас заканчивается еда. Я не хочу думать о том, что произойдёт, когда её не станет.

— Кейт права, — Сид нервно кивает Джеффу. — Звони.

Джефф возобновляет свои расхаживания, и на этот раз ожидание, достучимся ли мы до кого-нибудь, кажется ещё более отчаянным. Всё тело налилось свинцом, как будто пол может провалиться подо мной, если я буду стоять здесь слишком долго.

Наконец он взмахивает кулаком в воздух. Меня охватывает облегчение, и я полностью согласна с тихим "спасибо, блин", которое бормочет Кейтлин.

Джефф останавливается и обращается к тому, кто на другом конце провода.

— Да, здравствуйте, — начинает он. Он объясняет наше положение, а затем снова слушает. — Да, хорошо.

Нэш тихо кашляет, и Джефф резко поднимает взгляд, как будто не ожидал, что мы все будем пялиться на него.

— Да, — он снова переключается на телефон. — Несколько дней. Вы уверены, что больше ничего нельзя сделать? — долгий выдох. — Верно. Что ж, спасибо, — удар сердца. — Сделаем.

Этого возмутительно мало, поэтому, когда он наконец вешает трубку, мы все набрасываемся на него.

— Полиция приедет за нами? — спрашивает Кейтлин.

— Пришлёт кого-нибудь с едой? — добавляет Нэш.

Джефф проводит рукой по волосам, на его челюсти подрагивает мускул:

— Нет.

— Что значит "нет"? — Сидни выпучивают глаза и машет рукой в сторону окна и снега за ним. — Мы к такому не готовы.

— Ну, они сказали, что у них много звонков и им нужно расставить приоритеты.

Он сообщает нам, что, по данным полиции, прямо сейчас кому-то гораздо хуже, чем нам, и полиция сосредоточена на том, чтобы доставить экстренные службы на место реально чрезвычайных ситуаций.

— Прекрасно, — я выдыхаю. — Неудивительно. Если кто-то действительно пострадал там, они должны быть в приоритете, — я не хочу вот так застрять здесь, но я хочу дать "Ревери" — и, по крайней мере, нам — презумпцию невиновности. — Давайте что-то придумаем.

— Дорогу, по крайней мере, расчистят? — спрашивает Нэш.

— Повторяю: они сказали, что занимаются более приоритетными задачами, — пожимает плечами Джефф.

— Это значит, что никто не знает, когда нам помогут, — Кейтлин со вздохом откидывается на спинку стула.

— Если помогут вообще, — размышляет Брент.

— Что ты имеешь в виду? — я бросаю на него косой взгляд. — Уверена, что обо всём позаботятся.

— Только если это дорога общего пользования. Полиция — это государственная служба, верно? Поэтому, когда они говорят о расчистке дорог, они, вероятно, имеют в виду дороги общего пользования. Но если это частная дорога, то её расчистка зависит от "Ревери". Если они вообще платят за такую услугу.

— Итак… — говорит Сид, и её полные сожаления глаза вспыхивают в моих. — Кто-нибудь знает, это дорога общего пользования?

Внутри всё падает, и приходится выдавливать слово "маловероятно" сквозь внезапно пересохшее горло. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Понятно, — говорю я. — А что-нибудь хорошее они тебе сообщили?

Наверное, это самый серьёзный взгляд, который я когда-либо видела у Джеффа. Он мотает головой и складывает руки на груди.

— От них поступило для нас два предложения: оставаться внутри и экономить еду.

30. Люси

— Боже мой, — стонет Кейтлин, услышав от Джеффа советы полиции. — Это ужасно.

— Тем более давайте займёмся фотосессией, — предлагает Сидни. — Нам не помешает отвлечься.

— Вообще-то, — вмешивается Брент, — прежде чем мы это сделаем, давайте воспользуемся Wi-Fi, пока он работает, — он поворачивается ко мне. — Люси, ты не могла бы разослать всем несколько тизерных фотографий, которые можно запостить?

Моё лицо заливается краской. Типа, отвлекаемся.

— Да, конечно.

Я бы сама не отказалась выйти в онлайн — чем раньше я выложу фотографии с этих выходных, тем скорее смогу начать двигаться дальше по своей карьере. Конечно, это означает, что придётся рассказать Сидни о своих чувствах, а я не совсем готова к этому. Всему своё время.

— Отлично, — говорит Брент. Он берёт журнал с кофейного столика и направляется в туалет. — На этой ноте разрешите пойти и просраться.

Он выходит под хор стонов.

Стремясь выкинуть последние слова Брента из головы, я хватаю телефон и отступаю к одному из диванов в дальнем конце Логова. Первыми на экране появляются мои сообщения, и я на мгновение замираю. Сообщить ли Нику, что я застряла в горах? Или я продолжаю давать ему возможность начать всё сначала, не притягивая его обратно к себе? Если бы я была на его месте, чего бы я хотела?

Пока я борюсь с нерешительностью, я отправляю несколько фотографий в групповой чат.

— Боже мой, какие великолепные фотографии, — восклицает Сид, опускаясь на диван рядом со мной. Пока Нэш занимался мной, Сидни успела сама накраситься, и её волосы длинные и распущены по плечам. Она красива, но именно от счастья она по-настоящему сияет. — Если это всего лишь тизеры, то представляю, насколько бомбически выглядят остальные фотки.

Внутри появляется пустота. Вчерашня фотосессия, возможно, была одной из моих последних съёмок с ней. Прежде чем я набираюсь смелости что-либо сказать, она наклоняется вперёд с широкой улыбкой:

— Кстати, твои волосы сейчас пахнут потрясающе.

Я застенчиво похлопываю себя по голове:

— Воспользовалась "Плентифолом".

Её улыбка просто ослепительна:

— А как иначе-то?

В последний раз я видел её такой сияющей от предвкушения будущего много лет назад. Она только что встретила Костолома и получила роль в фильме ужасов, на которую пробовалась. Трудно сказать, от чего из этого она больше сияет. Было приятно видеть, что она вот так загорелась, но Костолом меня напрягал по причинам, которые я никогда не могла объяснить. По крайней мере, не сразу.

Возможно, признаюсь, я ревновала к нему. Иногда я задаюсь вопросом: не могла ли вся эта зависть так глубоко засесть в моих клетках, что превратилась в рак? Или, может быть, тьма уже была там, затаившись под поверхностью, ожидая, когда её обнаружат?

Глядя сейчас на выражение надежды на лице Сидни, я не могу объявить ей, что хочу перестать на неё работать. Она настолько сосредоточена на своём новом проекте, что моё признание будет совершенно не в кассу. Она воспримет его как предательство.

— Это отличное средство для волос, Сид. У "Плентифола" большое будущее.

Она хлопает в ладоши и улыбается:

— Когда вернёмся домой и у тебя будет нормальное студийное освещение и всё такое, сделаешь для меня фотографии продукта?

У меня сжимается грудь, и вместо ответа я задаю вопрос, который не давал мне покоя:

— А что будет со всеми твоими спонсорскими проектами после запуска нового бренда?

Она невозмутимо пожимает тонкими плечами:

— Брент ведёт все мои контракты, поэтому я предупредила его о том, что будет дальше. Он уже работает над планом действий и отменит всё, что может привести к конфликту интересов.

Учитывая, что она сотрудничает с производителем витаминов для волос и средств для укладки, это может означать массу расторгнутых контрактов. Видимо, всё будет зависеть от того, что понимать под этим "конфликтом интересов". И всё же я не понимала: зачем Сидни идёт на подобную авантюру, запуская свой "Плентифол"? Чтобы создать собственный продукт и извлекать из него доход в будущем, ей придется отказаться от значительной части существующих доходов. Это смелый шаг, и я горжусь ею, но это ещё и риски.