Невольный свидетель (ЛП) - Грант Таня - Страница 29

— У меня всё получится, — заверяю я её, но когда она протягивает камеру, то выглядит испуганной, что я её уроню, поэтому я затягиваю ремешок на шее, пока она позирует. — Давай встанем у дерева.

Забавно хоть раз поменяться ролями. Новый вид власти.

Я поворачиваю Люси так, чтобы её бедра выпячивались, а спина выгибалась дугой, создавая изгибы, которыми камера может любоваться. Затем я отступаю и делаю несколько снимков. От холода у меня слезятся глаза, но я наслаждаюсь тем, что чувствую себя бодрой.

— Что думаешь? — спрашиваю я. — Хочешь стать моделью? Или инфлюэнсером?

Блёстки отбрасывают блики света на её лицо, придавая ему неземной вид. Она заметно дрожит от холода, хотя и не позволяет дискомфорту изменить выражение своего лица. Честно говоря, она молодец. Это сложная задача.

Люси качает головой с дрожащим смешком.

— У тебя тяжелая работа, — отвечает она. — Мне до тебя далеко.

Вспышка удовлетворения заставляет меня улыбнуться ей в ответ:

— У тебя тоже.

Честно говоря, я уже снимала на камеру, так что вряд ли у меня получатся размытые снимки или что-то в этом роде. Но мне нужно отдать ей должное — Люси обладает способностью запечатлевать больше, чем то, что можно увидеть невооруженным глазом, показать себя с лучшей стороны. Это редкий дар.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — говорит ей Сидни, глядя через моё плечо.

Закончив первую серию фотографий, Сидни подходит ближе, чтобы поправить платье Люси, которое прилипло к её коже. Я бросаю взгляд на парней, чтобы проверить, смотрят ли они на нас, и замечаю, как Джефф вытаскивает жестянку из заднего кармана. Поскольку на ней бренд "High Standards", держу пари, что там пара косяков.

Конечно же, Джефф достает из жестянки зажигалку и предварительно свернутый косяк. Он предлагает косяк Нэшу, чтобы тот сделал первую затяжку.

— Вот парни вечно так — нам не предлагают, — говорит Сидни, и я отвлекаюсь от них.

Мы втроем переходим на новое место за углом здания, где Сидни берёт на себя постановку кадра. Вместо того, чтобы поставить Люси на фоне деревьев, Сид ставит её прямо за линией деревьев. Между стволами деревьев Люси сияет, как обещание, подарок.

— Что думаешь о постановке? — спрашивает Сид.

— Красиво, — говорю я и делаю снимок.

— Нэш! — хриплый крик, вырвавшийся из горла Джеффа, нарушает моё сосредоточение и посылает осколок страха прямо в сердце.

Это не крик, будто они дурачатся друг с другом. Это крик отчаяния, как будто что-то пошло не так.

Я отрываю взгляд от камеры и убегаю, прежде чем мозг успеет догнать тело. Глубокий снег мешает каждому моему шагу, а платье запутывается вокруг ног. Позади меня Люси и Сидни пробираются по снегу, но они дальше от Логова, чем я.

Джефф продолжает выкрикивать имя Нэша, и вокруг происходит какая-то суматоха, которую я не могу разобрать. Стена здания не даёт мне видеть всю картину, но когда я поворачиваю за угол, то от увиденного спотыкаюсь на последних нескольких шагах.

Нэш лежит на снегу, его губы и кожа болезненно-серого цвета.

Джефф и Брент стоят на коленях рядом с Нэшем, Брент шлёпает его по лицу, хотя ясно, что Нэш потерял сознание.

Блинский блин.

У меня было достаточно спортивных травм, чтобы сохранять спокойствие при любых обстоятельствах, но оттого, как Нэш лежит там, такой неподвижный, я теряю самообладание. Сердце замирает, и я не могу отдышаться.

— Что случилось? — спрашиваю я срывающимся голосом.

— Он сделал затяжку. А потом его начало трясти, — мямлит Джефф, его слова сдавлены ужасом. — У него глаза закатились и…

Не в силах продолжить фразу, он раскачивается взад-вперёд на коленях, мотая головой.

Люси и Сидни подбегают к нам в порыве ужаса.

— О нет-нет-нет. Нэш! — кричит Люси. Она бросается к нему и проверяет пульс. — Он не дышит! Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание?

Когда никто не отвечает, она прижимается губами к его губам, толкая его грудь и время от времени делая спасительные вдохи.

Я не могу оторвать глаз.

— Что ты ему дал? — спрашивает Сидни у Джеффа, пока Люси отчаянно работает над телом Нэша.

— Всего лишь косяк, — Джефф вскакивает на ноги и качает головой.

— Если мы не узнаем правды, то не сможем ему помочь, — умоляет Сидни.

— Он выглядит так, словно у него передоз, — Брент говорит отстранённо, как будто он в шоке.

— Это был всего лишь косяк, — на этот раз слова Джеффа звучат твёрже, в них слышны гнев и защита.

— Это явно не от марихуаны, — снова отстранённый, холодный тон. Как будто Брент смотрит фильм чужими глазами, а не своими. — Это от чего-то другого.

Джефф проводит рукой по волосам и шагает по снегу.

— Ничего другого быть не может, — говорит он. — Всё законно, честно.

Но ясно, что что бы ни произошло, это должно было быть связано с косяком, который только что выкурил Нэш. Жестянка Джеффа с принадлежностями для курения валяется открытой на земле, брендированная зажигалка и прочее содержимое разбросаны у наших ног.

— Ну же, Нэш, оживай… — причитает Сидни, но что бы ни делала Люси, это не помогает.

Нэш, обычно душа вечеринки, самый настоящий художник среди нас, лежит окоченевший и неподвижный у моих ног.

Через несколько минут Люси садится на корточки и смотрит на нас, печально мотая головой. Всё блестящее волшебство, которое принёс ей макияж, исчезло. Она выглядит замёрзшей, испуганной и убитой горем, и я не могу отделаться от мысли, что даже если бы мы позвали кого-нибудь на помощь, было бы уже слишком поздно.

— Он… — Люси задыхается, и всё её тело сжимается само по себе.

Моё сердце продолжает колотиться, что резко контрастирует с тем, как грудь Нэша отказывается подниматься. Никто больше не знает, что сказать, поэтому мы сидим на снегу в ошеломлённом молчании, которое, кажется, длится целую вечность.

Нэш так и не просыпается.

33. Люси

Нэш неподвижно лежит у моих ног.

— Он мёртв, — шепчет Сидни.

Оттого, как она это произносит, когда по её великолепному лицу катится слеза, создаётся впечатление, что она играет в одном из своих фильмов ужасов — так прекрасно, трагично и жутко.

Это уже слишком — меня пробирает леденящий шок. Тело проделывает странную штуку: когда я приказываю ему сидеть спокойно, оно не может перестать трястись. Всё в груди словно рухнуло, сердце провалилось в такую глубокую пустоту, что его невозможно извлечь.

— Мне это не снится? — переспрашивает Кейтлин.

Меня охватывает непреодолимое чувство неудачи, и я не могу заставить себя взглянуть на Нэша. Нэш, который слушал меня, приветствовал и заботился обо мне. Нэш, который всего несколько минут назад подарил мне возможность почувствовать себя красивой.

Нэш, которого я не смогла спасти.

Мёртв.

В голову врывается ещё одна неприятная мысль: я прижималась губами к холодным, безжизненным губам Нэша. Я делала ему искусственное дыхание рот в рот, когда он был уже мёртв.

Я едва успеваю отползти от его трупа, прежде чем меня рвёт на снег.

Кейтлин издаёт звук, как будто её тоже тошнит.

Мне стыдно за себя и свою реакцию, но я не смогла сдержать внезапного приступа тошноты. И тогда я тоже прихожу в ярость, потому что меня вырвало тем немногим, что было у меня в желудке, а у нас нет лишней еды.

— Блин, блин, блин… — бормочет Брент, поднимаясь на ноги и принимаясь расхаживать по снегу. — От чего, блин, с кем-то может произойти нечто подобное? Всё произошло настолько быстро.

— Героин? — предполагает Кейтлин.

— Фентанил, — серьёзно говорит Сидни. Её глаза расширены от шока, волосы растрёпаны ветром из-за бега по снегу. — Я видела документальный фильм. Наркоторговцы мешают его в другую наркоту, и вы можете не знать, что принимаете его, — она всхлипывает. — Даже самая малая доза может оказаться смертельной.

Меня снова пробирает шок, промораживая до глубины души.