Остров порока и теней (СИ) - Лейк Кери - Страница 71

Даже его молчание так же выверено, как и каждое сказанное слово.

Я наклоняюсь вперёд и целую его в грудь, и его мышцы тут же напрягаются. Когда мои губы скользят по его коже к шее, он снова обхватывает мои руки и отталкивает меня.

— Селеста…

Моё имя звучит рычанием в его груди. Угрозой на его языке. Его глаза вновь становятся той самой бесстрастной чернотой.

— Хватит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ещё меньше часа назад этот мужчина был у меня между бёдер, прямо под открытым небом. И всё же сейчас я чувствую себя вдвое униженнее, чем тогда.

— Наверное, поэтому женщины избегают тебя.

— Похоже, только умные.

Устав от этой идиотской игры между нами, я пытаюсь вырваться, но его хватка лишь крепнет.

— Отпусти меня!

Отвержение мне слишком знакомо, но почему-то именно сейчас оно ранит.

— Отпусти меня, Тьерри! Или, клянусь Богом, я выцарапаю тебе к чёрту глаза!

— Послушай меня, chaton. Если бы жизнь не была так чертовски настроена меня уничтожить, я бы не отпустил тебя, даже если бы ты умоляла. К несчастью, в моём мире ты не более чем пешка. Слабость. Ходячая мишень.

— Мишень? Для кого? Картеля? Для тех плохих людей, которые, как ты утверждаешь, охотятся за мной? Для тех самых, на кого ты работаешь, верно? Значит, по умолчанию, ты тоже плохой? Большой злой волк, который пожирает молодых девушек в лесу.

Тёмное веселье скользит в его взгляде, пока язык медленно проходит по зубам.

— А что будет с волком, если девочка укусит в ответ? А если она такая же голодная, как и он?

— Не стоит дразнить меня, Селеста. Если только ты не хочешь, чтобы тебя поимели во всех смыслах.

— Потому что я делаю тебя слабым? Или потому что ты всё равно собираешься меня отдать?

Холодная вспышка в его глазах подтверждает мои подозрения, и узел скручивается в животе.

Именно это он и собирается сделать.

— И что ты с этого получишь? Повышение? Собственный гарем, чтобы трахать каждую ночь?

— Свободу.

Что ж, пожалуй, это весомее, чем бесплатная выпивка в баре до конца жизни.

— Тогда чего ты ждёшь?

— Возвращения моего работодателя.

И внезапно всё становится ясно. Почему он держал меня здесь. Подальше от цивилизации. С глаз долой.

Почему избегал меня всю неделю — не дай бог ещё начнёт наслаждаться моим обществом. Только безжалостный и расчётливый ублюдок смог бы потом отдать меня, а этот план, очевидно, Тьерри полностью не отбросил.

Я читала ужасные истории о картеле. О том, как женщин берут в плен, делят между собой или продают тому, кто предложит больше.

То, что он способен спокойно спать, зная, чему меня подвергнет, лишь подтверждает: у него нет сердца.

— Как бы мне ни хотелось избежать твоей захватывающей честности, можешь хотя бы сказать, что меня ждёт? Краткую версию. Что они со мной сделают? Будут пытать? Насиловать?

— Хватит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Почему? Тебя это задевает? В твоём чёрном сердце всё-таки есть крошечный луч света?

Когда он не отвечает, я сглатываю желание разрыдаться прямо у него на коленях, как жалкий котёнок, умоляющий о ласке.

— Тогда покончи с этим сейчас. Уверена, продажный коп с радостью присмотрит за мной, пока твой босс не вернётся.

Несмотря на его раздражающее молчание, я замечаю, как дёргается его челюсть. Значит, я всё-таки задеваю его слабые места.

— Готова поспорить, его фетиш — бондаж. Наручники. От него прямо веет наручниками.

— Я сказал, хватит. Если ты думаешь, что такая неопытная бездомная девчонка, как ты, способна вызвать во мне ревность, ты сильно переоценила свою ценность.

Ох.

Я отталкиваюсь от него и неловко поднимаюсь на ноги.

И самое отвратительное в том, что даже в моменты, когда я убеждаю себя, что ненавижу этого мужчину, он всё равно остаётся для меня мучительно, невыносимо притягательным.

— Это не свою ценность я переоценила, мистер Бержерон, — я быстро опускаю взгляд к его паху, замечая внушительную выпуклость, которую ещё мгновение назад ощущала между бёдер. — А твои яйца.

Сдерживая слёзы, я разворачиваюсь и направляюсь обратно к лодке.

— Селеста.

В его голосе звучит отвратительный оттенок сожаления, и будь я проклята, если доставлю ему удовольствие, обернувшись и увидев жалость в его глазах.

ГЛАВА 33

Тьерри

Промакивая щёку тканью, пропитанной спиртом, я глухо рычу от обжигающего жжения раны, дыша через нос, пока оно не проходит.

Порез недостаточно глубокий, чтобы накладывать швы, но я почти уверен — шрам останется. Прекрасное напоминание о моменте, когда я потерял голову.

Причинить боль Селесте не входило в мои планы, но услышав, как она спрашивает о моей сестре, я словно включил внутреннюю тревогу. О существовании которой, готовой сработать даже от самого безобидного вопроса, я сам не подозревал. Годами я ждал, когда картель узнает о Фрэнни и таким образом неосознанно создал внутри себя тикающую бомбу.

Это, вместе с фотографией, спрятанной у неё в рюкзаке, столкнуло меня с края обрыва без всякой страховки. Когда я пришёл в себя, моё лицо уже было у девушки между бёдер.

Я до сих пор не знаю, как она узнала о ней, но в следующий раз я обязательно воспользуюсь менее мучительными методами добычи этой информации. И под этим я имею ввиду менее мучительными для себя.

Видеть её лежащей и связанной передо мной было похоже на Рождество и мой грёбаный день рождения, завернутые в одну огромную фантазию.

Я должен был знать, что сорвусь первым.

Моя голова настолько забита ею, что я не могу ясно мыслить. Даже не способен выдавить нормальную угрозу, когда она рядом.

Я не смог бы причинить вред этой девчонке, даже если бы от этого зависела моя жизнь, а это станет проблемой, когда Хулио узнает, что я прячу её на своей лодке.

Я сижу за столом, ноутбук открыт на списке имён с чипа.

Мне удалось связать одно из них с неким политиком из Аризоны, которому два года назад предъявили обвинения после того, как в его домашнем кабинете на компьютере нашли жестокую детскую порнографию.

Другой оказался молодёжным пастором, арестованным в Калифорнии и ожидающим тяжких обвинений за похищение девушки, с которой он договорился встретиться в мотеле.

Очевидная общая нить между ними продолжает подогревать моё любопытство.

Какой-то культ.

Коп, которого я передал, должно быть, подобрался слишком близко к чему-то серьёзному, иначе зачем Хулио было поручать мне его доставку?

Какую роль во всём этом играет мой работодатель? Или, если уж на то пошло, Селеста? За время работы на картель я видел немало отвратительного дерьма.

Но не такого.

Я не настолько глуп, чтобы думать, будто Матаморос никак не связан с торговлей людьми, но лично я никогда в этом не участвовал. Наркотики, отмывание денег, заказные убийства — да.

Но не это.

Возможно, именно от этого мой отец пытался защитить Селесту. Но почему?

Единственное, что Расс Джеймс когда-либо действительно защищал, — это собственный запас алкоголя. Всю жизнь я считал его слабым и жалким, лишь чтобы узнать, что он сбежал ради защиты дочери какого-то чужака. Это заставляет задуматься, смог бы я простить его за такое.

Те мужчины, что изнасиловали мою мать, были теми же, кто ворвался в дом Селесты? Они охотились за ней?

Если бы всё осталось неизменным, если бы события развивались точно так же, смог бы я держать рот на замке, знай я тогда, что отец ушёл ради её защиты? Теперь это вопрос, который я должен задать самому себе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Стал бы я защищать её тоже?

Тихий стон вырывает меня из мыслей, и я оставляю свои исследования, следуя на звук к двери спальни, за которой слышится шорох простыней и новые стоны.

Приоткрытая дверь впускает полоску света, расползающуюся по комнате и освещающую кровать, где я замечаю движение.

Несколько часов назад я уже проверял её и нашёл спящей, значит, сейчас уже, должно быть, далеко за два ночи.