Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки (СИ) - Крамская Елена "https://litnet.com/ru/elena-kramskaya-u7364739" - Страница 16

Герцог хотел было возразить, но усталость взяла своё - веки его начали тяжелеть.

- Благодарю вас, Эмма, - прошептал он, прежде чем погрузиться в сон.

Я поправила одеяло, убедилась, что повязка держится крепко, и отошла к окну. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием герцога и тиканьем старинных часов.

Вечером, сидя у окна комнаты герцога, я перебирала в памяти события дня. Нападение, кровь, страх. А ещё взгляд герцога, такой тёплый, благодарный - он запечатлелся в душе с необычайной ясностью.

«Возможно, это испытание, столь внезапное и грозное, послужит началом иного рода отношений между нами: менее официальных, более искренних». Мысль эта, едва родившись, заставила меня слегка покраснеть, и я поспешила напомнить себе, что первостепенная моя обязанность - бдительно следить за состоянием больного, а не предаваться мечтаниям, сколь бы лестными они ни казались.

Глава 13

Первое, что я увидела, открыв глаза, был мягкий утренний свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые шторы. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц за окном. Я потянулась, чувствуя приятную усталость во всём теле, и вдруг осознала, что заснула в кресле у постели герцога.

Внезапно я услышала его голос - слабый, но отчётливо ироничный:

- Леди Эмма, позвольте спросить, что вы делаете в моих покоях в столь ранний час?

Я вздрогнула и подняла глаза. Герцог Рейвенвуд смотрел на меня с лёгкой улыбкой, и в его взгляде читалось неподдельное удивление.

- Ваша светлость! - воскликнула я, поспешно вскакивая на ноги, - Наконец-то вы пришли в себя!

- Очевидно, да, - он попытался приподняться на локтях, но тут же поморщился от боли, - Но вы так и не ответили на мой вопрос.

- Видите ли, - я поправила складки платья, стараясь собраться с мыслями, - После того как вы получили рану, у вас поднялся жар вы бредили почти два дня. Кризис миновал лишь вчера вечером, и я не могла оставить вас одного.

Герцог помолчал, изучающе глядя на меня. В его глазах появилось новое выражение - нечто среднее между благодарностью и изумлением.

- Не зря, значит, я определил вас сиделкой в новую больницу, - шутливо произнёс он, - Хотя, признаться, не ожидал, что вы приступите к обязанностям столь ревностно.

Я невольно улыбнулась

- Ваша светлость, я всего лишь выполняла долг врача.

Герцог попытался приподняться на локтях повыше, но я мягко остановила его.

- Лежите, прошу вас. Вам ещё нужен покой.

Он послушно откинулся на подушки, но взгляд его не отрывался от моего лица. В глазах читалось неподдельное изумление, смешанное с чем‑то, что заставило моё сердце забиться чуть чаще.

- И вы ухаживали за мной всё это время? - тихо спросил он, - Наверное, я сейчас ужасно выгляжу.

- Разумеется, - улыбнулась я, - Я уже видела вас в самом непрезентабельном виде, за эти два дня. Так что утренняя небритость и растрёпанные волосы не произведут на меня никакого впечатления.

Герцог невольно рассмеялся - звук получился слабым, но искренним.

- Вы необыкновенная женщина, леди Эмма, - произнёс он уже серьёзнее, - Я не заслуживаю такой заботы.

- Каждый человек заслуживает заботы. Особенно, когда он болен, - ответила я, беря его запястье, чтобы проверить пульс.

Герцог перехватил мою руку и сжал ладонь, и на мгновение задержал её в своей. И вдруг осознала, что даже сейчас, измождённый жаром, он выглядит очень благородно. Его рука, крупная и сильная, с чётко очерченными венами, когда‑то державшая шпагу в бою, теперь держала мою доверчивую и беззащитную ладонь.

Я невольно подняла взгляд выше, к его глазам. Они оказались удивительно красивого оттенка серого, словно утреннее небо после грозы, с длинными ресницами, которые в свете солнца казались почти золотистыми. Черты лица, обычно строгие и властные, сейчас смягчились, обнажая ту глубину души, которую он обычно скрывал за маской наместника.

- Вы очень красивы, леди Эмма, - тихо произнёс герцог, и голос его прозвучал непривычно мягко, почти трепетно.

Моё сердце пропустило удар. Я почувствовала, как щёки заливает румянец, и поспешила отвести глаза, но герцог не отпустил мою руку.

- Простите, если мои слова показались вам неуместными, - добавил он поспешно, - Но я говорю искренне. В вас есть нечто особенное. Та сила духа, та чистота помыслов, которые редко встречаются в наше время.

Я попыталась улыбнуться, стараясь скрыть волнение.

- Вы слишком добры, ваша светлость

- Нет, - он слегка сжал мою ладонь, - Вы делаете гораздо больше и не только лечите меня физически, вы даете мне надежду.

В комнате повисла долгая пауза. Слышно было лишь тиканье часов да далёкий крик какой‑то птицы за окном. Я вдруг остро ощутила, как изменилось всё вокруг: привычный мир, где герцог Рейвенвуд был для меня лишь наместником, строгим блюстителем порядка, теперь словно перевернулся. Перед мной лежал не властный вельможа, а человек - уязвимый, благодарный, открывший мне частицу своей души.

- Отдыхайте, - прошептала я едва слышно, осторожно высвобождая руку, - Вам нужно набраться сил. А я буду рядом, на случай, если что‑то понадобится.

Он закрыл глаза, но улыбка, лёгкая и почти детская, осталась на губах.

- Спасибо, Эмма, - произнёс он так тихо, что я едва расслышала.

Я отошла к окну, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешено бьющееся сердце. В душе боролись противоречивые чувства, волнение от его слов и смущение от собственной реакции. Мне на миг показалось, что между нами сейчас зародилось что‑то новое, нечто большее, чем формальные отношения горожанки и наместника. Но сейчас прежде всего здоровье герцога, а уж потом будет видно.

На следующий день герцог, к великой моей радости, уже чувствовал себя значительно лучше и даже начал самостоятельно ходить. Утром я застала его у окна - он стоял, слегка опираясь на трость, и смотрел в сад с задумчивым выражением лица.

- Леди Эмма, - обратился он ко мне, едва заметив моё появление, - погода сегодня столь прекрасна, что я осмелюсь пригласить вас прогуляться со мной по саду. Уверен, свежий воздух пойдёт на пользу нам обоим.

Я с благодарностью приняла предложение, и вскоре мы неспешно шли по гравийной дорожке, обрамлённой кустами роз, которые только начинали распускаться. Воздух был напоён тонким ароматом цветов, а ласковое утреннее солнце согревало плечи.

Герцог шёл медленно, но уверенно, и я заметила, что цвет его лица стал гораздо здоровее, чем накануне. Некоторое время мы беседовали о пустяках, о погоде, о состоянии города, о том, как продвигается строительство больницы. Но вскоре его сиятельство перевёл разговор в иное русло.

- Позвольте задать вам вопрос, леди Эмма, - произнёс он мягко, остановившись у мраморной скамьи под сенью старого дуба, - Как вышло, что вы оказались в наших краях? Вы не похожи на тех, кто довольствуется тихой провинциальной жизнью без особых устремлений.

Я замерла, не зная, как ответить. Сердце забилось чаще, мне не хотелось раскрывать душу перед герцогом, но и лгать ему после всего, что произошло, казалось немыслимым. Я решила поведать часть правды.

- Я… - начала я нерешительно, - Видите ли, ваше сиятельство, моя история не столь радужна, как может показаться. Мой жених бросил меня у самого алтаря, обвинив в колдовстве.

Слова давались с трудом, и я опустила глаза, боясь увидеть в его взгляде насмешку или недоверие. Но герцог лишь нахмурился и тихо произнёс.

- Какой бесчестный поступок! Примите мои искренние соболезнования, Эмма. Это чудовищно - так обращаться с женщиной, да ещё и перед лицом всего общества.

Его голос звучал искренне, и от этого на душе стало чуть легче. Я продолжила, уже смелее.

- Мои родители, опасаясь народного гнева и сплетен, решили отправить меня подальше - к старой тётушке Элизабет. Так я и оказалась здесь. Сначала это казалось изгнанием, но теперь я благодарна судьбе за этот поворот. Здесь я смогла заняться тем, к чему лежит моё сердце.