Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки (СИ) - Крамская Елена "https://litnet.com/ru/elena-kramskaya-u7364739" - Страница 7

Мужчина кивнул, не задавая лишних вопросов:

- Сделаем.

К полудню под навесом уже стояли корзины с яблоками. Я взяла нож, миску и начала резать плоды на дольки. Запах был терпкий, свежий - будто сама осень вошла в этот двор.

Пока я работала, в голове крутились мысли.

Если получится - это изменит всё. Не только для мужа той женщины, но и для герцогства. Для всех, кто страдает от инфекций.

Но для этого нужно время. И точность.

Я вспомнила всё, чему училась в университете, и что было записано в той бабкиной тетрадке травника, что передала мне мать. Она тоже искал способы лечить, опираясь на природу.

К закату дом сиял чистотой. Полы натерты, окна вымыты, в камине горел огонь.

Я села у камина, потянулась к чашке с чаем. Да, да, как ни странно, у тётки имелись запасы сухого чайного листа. Так что, любимый напиток скрашивал эту мою новую жизнь.

- Сегодня я помогла одному человеку, но этого мало. Нужно сделать больше.

Тётушка внимательно посмотрела на меня:

- Сегодня я поняла, что мы можем делать лекарства из того, что есть под рукой.

Она помолчала, затем тихо сказала:

- Точно из того, что есть под рукой, безо всякого колдовства?

Я не ответила, у меня голове уже зрел план.

Завтра нужно начать брожение яблок и проверить плесень на хлебе.

Еще нужно составить список трав, которые еще можно нужно собрать, и кое-какие докупить. А для этого я продам то самое обручальное кольцо, которое не пригодилось. Пусть оно сослужит добрую службу.

За окном шумел ветер, а в камине трещали дрова. Где‑то вдали слышались голоса работников, заканчивающих дела.

А я знала, что уже завтра у меня начнётся настоящая работа.

Глава 6

Сегодня было солнечное утро.

План, сложившийся в голове накануне, требовал немедленных действий.

- Так, тётушка, нечего тут без дела рассиживать. Давай-ка режь яблоки на дольки, сегодня мы должны все их переработать. Через день они начнут бродить.

«Спирт не получится быстро, - думала я, - Но даже слабый бражный раствор лучше, чем ничего. Им можно промывать раны».

Пока тётка резала яблоки, я сбегала на рынок, закупила ржаного хлеба и некоторые травы.

Дистиллированной воды у нас нет, - мысленно отметила я, - Но можно попробовать с родниковой.

В бабкин дневник я добавила запись для будущих поколений, но и для себя, на случай провалов в памяти.

«Плесень Penicillium, развивающаяся на хлебе или фруктах, выделяет вещество, способное подавлять рост бактерий. Для экстракции требуется стерильная посуда, дистиллированная вода, контроль температуры»

Теперь попытаемся вырастить плесень. Я отломила кусок ржаного хлеба, смочила его водой и положила в тёплое место за печь, где было особенно душно.

- Что ты делаешь с хлебом?

- Пытаюсь сделать одно очень хорошее лекарство, которое поможет людям.

- И для лекарства тебе нужен хлеб? Что это за лекарство такое? - спросила тётушка, наблюдая, как я раскладываю инструменты.

- Хочу вырастить плесень и сделать так, чтобы плесень стала полезной.

- Эмма, ты уверена? Плесень же грязь!

- Ничего ты не понимаешь, душа моя, - я подняла глаза, - Это природа. Даже яд может стать лекарством, если знать меру.

Тётушка побледнела и стала читать защитную молитву.

- Ой, ну да перестань, тётушка. Ты же сама все видишь, я использую только доступные средства.

Она помолчала, затем тихо добавила.

- Будь осторожна. Как бы тебя снова не обвинили в колдовстве. Теперь я начинаю понимать твоего жениха.

К полудню я вернулась к больному мужу той женщины. Он лежал всё так же неподвижно, но жар, кажется, немного спал. В этом не было никакого чуда - помог накануне приготовленный отвар.

- Как он? -спросила я у его жены, проверяя пульс.

- Ему немного лучше. Но все время жалуется, что бок болит.

Я осторожно раздвинула повязку. Рана выглядела чуть менее воспалённой после того как её вчера промыли, но гной ещё оставался.

- Я вчера вам говорила замочить хлеб. Можете мне показать, что получилось.

Она вытащила емкость. На хлебе уже появились первые признаки плесени - сероватые пушистые пятна.

«Хорошо, - подумала я, - Теперь нужно извлечь активное вещество».

- Я заберу это.

Дома я приготовила стерильную (насколько это возможно) ткань, банку и родниковую воду. Аккуратно соскоблила плесень, положила её в банку, залила водой и плотно закрыла крышкой.

- Теперь ждать, - пробормотала я, - Несколько дней, пока не появится осадок.

К обеду начался дождь. Вот же погода здесь не предсказуемая, еще несколько минут назад светило солнце, а теперь резко льет дождь.

Я сидела у себя в сияющей чистотой комнате за чистым столом и делала очередные записи в своей тетради - благо пустых страниц там еще было много. Но нужно раздобыть еще где-нибудь чистую тетрадь, чтоб вести дневники наблюдений. Да и за больными нужно вести истории болезней и все записывать.

Я перебирала в голове следующие шаги и делала небольшие наброски плана на следующий день.

Завтра нужно проверить брожение яблок, проконтролировать рост плесени на хлебе, который я готовила утром, вытащить тётку в лес, собрать больше трав, приготовить новую порцию отвара для больного и подумать, как стерилизовать инструменты.

Тётушка вошла в комнату с чашкой чая.

- Ты выглядишь уставшей.

- Просто много мыслей, - я взяла чашку, согревая ладони, - Я чувствую, что на правильном пути. Но боюсь ошибиться.

Утро встретило меня резким запахом брожения. Я поспешила в сад - яблоки, оставленные на воздухе, уже начали менять цвет, появился лёгкий кисловатый дух.

- Очень хорошо, - отметила я, - Процесс идёт.

Теперь нужно перелить яблочную массу в большие ёмкости - пусть бродит дальше.

Добавила в банку с плесенью немного сахара, чтоб ускорить процесс.

За такими не хитрыми занятиями у меня прошли несколько дней. Муж женщины медленно шел на поправку, я наблюдала за ним ежедневно, яблоки бродили, плесень цвела.

На четвертый день к дому прибыл посыльный от Эдварда Рейвенвуда.

- Его светлость просит вас пожаловать к нему, - передал он, - Говорит, есть важный разговор.

Дорога к поместью герцога казалась бесконечной. Грязь хлюпала под колёсами повозки, дождь то стихал, то вновь принимался хлестать по брезентовому верху. Я куталась в плащ, но холод пробирал до костей - не столько от непогоды, сколько от тревоги.

Я примерно понимала, для чего я понадобилась герцогу и подготовилась к разговору. В кармане лежал свёрток с образцами - кусок хлеба, покрытый серовато‑зелёной плесенью; склянка с мутноватой жидкостью - настоем из забродивших яблок, мешочек с сушёными травами, собранными в лесу на рассвете. Всё это я намеревалась показать герцогу. Не как колдовские атрибуты - как инструменты исцеления.

Когда наша повозка выехала на возвышенность, я невольно задержала дыхание. Перед нами раскинулось поместье герцога - величественное, словно сошедшее со страниц старинного романа.

Белокаменный фасад взмывал в небо, будто высеченный из единой глыбы мрамора. Строгие линии колонн, поддерживающих портик, придавали зданию благородную сдержанность, а многочисленные окна, словно глаза, внимательно наблюдали за подъезжающими гостями.

По обе стороны от центрального корпуса расходились симметричные крылья, образуя просторный двор, вымощенный гладким булыжником. В центре двора — изысканный фонтан с фигурами античных богов, из чьих рук струилась кристально‑чистая вода.

За домом простирался парк - тщательно ухоженный, с идеально подстриженными газонами и аллеями, обсаженными вековыми деревьями. Вдалеке виднелись изящные беседки и мостики над небольшими прудами, где плавали лебеди.

Я невольно сравнила это место с Пемберли из «Гордости и предубеждения» - та же благородная простота, та же гармония форм и пропорций, то же ощущение незыблемости и величия.