Печатница. Генеральский масштаб (СИ) - Дари Адриана - Страница 13

Я не дергаюсь. То, что именно Карл Сиволапова подослал нетрудно было догадаться. А вот для Карла, похоже новость, что я этому не удивлена.

— Таких как он, Варюшка, много, — Карл еще шире улыбнулся и стал говорить еще тише. — Они не будут ждать вечно. — После этих слов он сделал шаг назад и снова произнес громко, чтобы слышали любители сплетен: — Я просто обязан — как твой дядя, как ближайший родственник — взять бремя забот на себя. Это мой долг перед Фридрихом и перед памятью нашего отца.

Гад. Обязан он. Карл выстраивал фразу так, будто у него не было корыстного интереса, будто он — благородный спаситель, жертвующий собой ради несчастной племянницы.

Я вскинула подбородок, глядя прямо в его холодные глаза.

— Это очень благородно с вашей стороны, Карл Иоганнович, но в нем нет нужды, — мой голос звучал звонко и твердо, чтобы случайные прохожие могли уловить уверенность в моих словах. — Как я уже сказала, мы справляемся. Срочный заказ для Еремеева сдан в срок, долги мы обслуживаем. Типография работает. За папенькой есть уход. Что еще нужно для спокойной жизни?

Я ждала вспышки гнева, но Карл лишь усмехнулся. В этой усмешке была угроза. От нее все волосы на моем теле встали дыбом, словно предупреждая, что от этого человека нужно ждать подлости.

— Сдали, значит… Ну что ж, Варенька. Дай Бог.

Он выдержал паузу, позволив своим словам повиснуть в морозном воздухе.

— Подумай о будущем. Я предлагаю решить все мирно, по-родственному.

С этими словами он слегка поклонился, повернулся куда-то в сторону, откуда пришел и снял перчатки.

Я смотрела, как его фигура растворяется в пестрой ярмарочной толпе, и собирала в голове сложную мозаику.

Мой аналитический ум из прошлой жизни, привыкший просчитывать худшие сценарии, вдруг сложил очень неприглядную картинку. Он не будет ждать, когда я потону в долгах. Ему это не нужно.

Ему нужна опека. Полное распоряжение имуществом Лерхенов и мной.

Он не просто так совал мне бумаги в первый день. Если я не подпишу их добровольно, он добьется признания отца недееспособным, а меня — несовершеннолетней девицей, не способной вести дела.

Я не успела додумать эту страшную мысль до конца. Со стороны лотка, где еще минуту назад бойко шла наша торговля, раздался шум и гневный крик.

Я резко повернулась. Какой-то здоровенный мужик с красным лицом одной рукой грубо тряс нашего Петьку за шиворот, а другой пытался отобрать золотые лубки.

Дорогие читатели!

Форс-мажор выбил меня из колеи. Возвращаемся в режим! Скоро нас ждет встреча кое с кем из нашего моба.

6.1

Другой мужик, жилистый, мелкий и поразительно верткий, с бегающими глазами и рыжей щетиной, держал второго мальчугана и потрясал в воздухе какой-то монетой.

— Люди добрые, посмотрите! — надрывался вот этот второй, привлекая внимание ярмарочной толпы. — Повелся на их россказни, купил у этих мальцов картинки, думал, праздник, подарки мальцам своим сделать. А они мне сдачу дали фальшивой монетой!

В груди все покрылось ледяной коркой, а волосы на затылке встали дыбом. Дуня охнула и что-то запричитала. Обвинение в сбыте фальшивых денег — это не шутки, это полнейший крах репутации, даже если потом не подтвердится. Как говорится, ложки нашлись, а осадочек остался.

— Гляньте! Гляньте, православные! — продолжал орать жилистый, похоже, заводила. — Это ж не медь, а свинец какой-то крашеный! Разве ж это дело? Они тут, поди, весь день монетами такими торгуют, народ дурят!

В голове щелкнуло. Угроза Карла. То, как демонстративно он снял перчатки. Продумал, гад. Жуликов каких-то нанял.

Дядюшка не стал дожидаться, пока я потону в долгах. Удар был нанесен в самое уязвимое место. Уничтоженная репутация, подтверждение того, что молодая баронесса без опеки может вляпаться в грязное дело. Ни один приличный человек со мной дел иметь не станет, а я потеряю всякую самостоятельность.

Мальчишки оглядывались, ища глазами меня. Я не могла их оставить.

— Варвара Федоровна, да куда ж вы… — Дуня схватила меня за рукав, удерживая на месте. — Что люди-то скажут?

— А что они скажут, если я брошу своих работников на произвол судьбы? — я покачала головой.

Выпрямив спину и напустив на себя ледяное спокойствие, я неторопливо подошла к месту событий.

— Что здесь происходит? — мой громкий голос заставил толпу на секунду притихнуть. — Немедленно отпустите ребенка. Вы, — я смерила обоих жуликов презрительным взглядом, — извольте объяснить, в чем дело, по какому праву вы обвиняете моих работников?

Я старалась не смотреть по сторонам: толпа потихоньку собиралась, а на меня смотрели с явным непониманием. «Барыня-то, вишь, сама с хамами лается!». Хорошо, если просто за чудачку примут. Но сейчас не время отступать.

Увидев меня, Петька перестал вырываться, но заголосил сквозь слезы:

— Барыня, врет он все! Мы только медью брали, чистой! Я такую монету и в руках не держал!

— Покажите монету, — холодно потребовала я.

Из памяти всплыли отрывочные знания о том, как отличать подделки: вес, звук… что там еще? На зуб?

Но жилистый не спешил отдавать «улику». Боялся?

И тут, словно по волшебству (а я даже не сомневалась, что это тоже было спланировано), появился запыхавшийся квартальный надзиратель. Ну прям бог из машины

— А, это опять ты, пострел? — рявкнул полицейский, хватая второго паренька за ухо. — Я твою рожу знаю! Опять воруешь? Пройдем-ка, разберемся!

— Позвольте, — я шагнула вперед. — Этот мальчик работает на меня, баронессу Лерхен. И обвинения беспочвенны.

— Не извольте беспокоиться, барышня, — квартальный отмахнулся от моих слов, как он нелепицы. — Это дело наше, полицейское. Забирайте ваши картинки и ступайте себе. Нечего девицам такими вопросами голову забивать.

Ситуация становилась патовой. Меня публично оскорбили, моего работника уводили.

И тут из толпы шагнул мужчина. Одет он был неброско, но подчеркнуто аккуратно Его темные волосы покрывала фуражка с кокардой, серая шинель сидела как влитая, а сапоги были идеально начищены, даже несмотря на безобразие на земле.

Его цепкий взгляд скользнул по всем нам, задержавшись чуть дольше на мальчишках и жуликах. Мужчина медленно кивнул мне. Варвара не была ему представлена лично, но человек это был не последний, и в лицо она его знала. Начальник сыскной полиции Дмитрий Александрович Строганов.

Он не стал кричать, размахивать руками или устраивать показушное наведение порядка, просто спокойно положил руку на плечо квартальному.

— Постой-ка, Семенов, — произнес мужчина негромко, но квартальный мгновенно побледнел, отпустил мальчонку и вытянулся во фрунт. — Что за шум?

Квартальный забормотал про пойманного с поличным фальшивомонетчика. Строганов изящным движением забрал ту самую монету и подбросил ее на ладони. Прислушался к звуку. Затем с силой поскреб край монеты ногтем большого пальца. Под серой краской блеснуло тусклое, но несомненно настоящее медное нутро.

— А скажи-ка мне, любезный, — вкрадчиво обратился Дмитрий Александрович к мошеннику, отчего у того явно затряслись поджилки. — Где это ты медяки добываешь, которые свинцом крашены? Или, может, ты их сам варишь? Потому как монета-то настоящая, казенная. А краска на ней… откуда?

Тот начал было юлить, но Строганов жестко его оборвал:

— В части разберемся. Семенов! — квартальный вздрогнул. — Проводи-ка этого доброго человека до съезжей. Да сам потом ко мне зайди. Потолкуем.

По лицу Семенова было ясно: он уже жалел о том, что согласился участвовать во всем этом спектакле. Толпа, поняв, что представление окончено и справедливость восторжествовала, одобрительно загудела и начала расходиться.

Строганов подошел ко мне. Дуня тут же шагнула ближе, чтобы было видно, что я не одна.

— Дмитрий Александрович Строганов, — представился он. — Начальник сыскной полиции Светлоярска. Примите мои извинения за служащих, сударыня. Не все чисты на руку, к сожалению. Ваш мальчик может быть свободен, претензий к нему нет.