Печатница. Генеральский масштаб (СИ) - Дари Адриана - Страница 31

Он вышел, чеканя шаг. Но я каждой клеточкой тела ощущала, что разговор не то что не окончен, в следующий раз он понравится мне еще меньше.

Когда за Карлом закрылась входная дверь, я еще раз поклонилась губернаторше.

— Анна Викторовна, позвольте еще раз поприветствовать вас и пригласить к столу, — искренне произнесла я, чувствуя, как от корсета снова начинает кружиться голова.

Перенапряглась я в последние дни. Организм напоминает мне, что не просто так Варенька тогда в обморок шлепнулась перед генеральским экипажем. И не обморок это был вовсе.

— С вами все в порядке, Варвара Федоровна? — губернаторша сделала несколько торопливых шагов ко мне, но я натянула улыбку и выпрямилась.

— Спасибо, Анна Викторовна, все хорошо.

Губернаторша села за стол и дождалась, пока я налью ей чай.

— Я сочла своим долгом заехать лично, дабы осведомиться о состоянии вашего батюшки, — она как-то совсем по-домашнему обхватила горячую чашку тонкими белыми пальцами. — Не проводите ли меня после чая?

— Сочту за честь, — я присела напротив и отпила из своей чашки.

Мы перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, а потом поднялись на второй этаж. В комнате Фридриха было светло, форточка, как я и наказывала, была приоткрыта, а отец укрыт, чтобы не замерзнуть.

Марфа, увидев гостью отвесила поясной поклон и поспешила отойти в самый угол.

Отец не спал. Услышав шаги, он перевел взгляд на дверь, а потом, словно испугавшись, широко распахнул глаза и что-то невнятно произнес. Узнал. Отреагировал, и для меня это было хорошим знаком.

Анна Викторовна подошла к кровати. В ее движениях не было брезгливости или жеманного испуга светской дамы перед видом тяжелой болезни. Она внимательно посмотрела в лицо Фридриха, затем мягко, но уверенно коснулась его неподвижной левой руки.

— Федор Иванович, — произнесла она негромко, но четко, глядя ему прямо в глаза. — О вашей типографии много говорят. Вам непременно нужно поправляться, чтобы увидеть, какую блестящую дочь вы воспитали.

Правый уголок губ отца слабо дернулся. Он понимал.

Анна Викторовна выпрямилась и повернулась ко мне. На лице читалось одобрение.

— Вы делаете все верно, Варвара Федоровна. Воздух чист, постель сухая. Но при таких ударах главная опасность кроется не в самой болезни, а в неподвижности, — она понизила голос, чтобы не тревожить больного, и отвела меня к окну. — Помните же, да? Федора Ивановича нужно потихоньку сажать.

— Конечно, Анна Викторовна, — я нервно перебираю в руках платок. — И Марфе уже тоже дала указания.

— А еще загущайте все питье. Варите густые кисели, добавляйте крахмал в бульоны. Жидкость должна стекать медленно, как жидкий мед. Тогда он успеет сглотнуть, а пока что ему очень тяжело, — продолжила губернаторша.

— Я… я поняла, — медленно проговорила я, во все глаза глядя на эту поразительную женщину.

Она снова посмотрела на Фридриха:

— Федор Иванович, — произнесла она. — На следующем балу мне непременно хотелось бы видеть вас. И простите меня, Христа ради.

Отец медленно кивнул и попытался выговорить «прости», но вышло не очень.

Губернаторша поклонилась и вышла из комнаты. Я последовала за ней.

— Под руку, я видела, вы подложили валик, молодец, — продолжила она, проходя сквозь череду дверей. — Еще под ногу упор сделайте. С той же целью.

Она остановилась в гостиной с роялем и посмотрела в окно.

— И… Найдите полую трубочку. Пусть Федор Иванович дует через нее в воду, пускает пузыри. Десять раз подряд, трижды в день. Ему придется делать усилие на выдохе, и это заставит легкие раскрываться.

По телу пробежали мурашки. Это не было похоже на слова молодой дворянки.

— Это… поразительный метод. Где вы об этом узнали? — осторожно забрасывая удочку, спросила я.

Анна Викторовна повернулась ко мне, чуть подняв бровь. Ее лицо озарилось улыбкой.

— О, знаете, моя покойная бабушка была удивительно мудрой женщиной, — она пожала плечами.

Мы смотрели друг на друга. Я — с плохо скрываемым удивлением, она — с идеальной светской полуулыбкой, за которой было очень сложно что-то прочесть.

— Ваша бабушка опередила свое время, Анна Викторовна. Я буду в точности следовать ее заветам, — с искренним уважением произнесла я.

— Вот и славно.

Я проводила губернаторшу до передней. Дуня помогла ей одеться и уже перед самым выходом Анна Викторовна сказала:

— А что до вашего дядюшки… Мужчины часто путают женскую деликатность со слабостью. Если Карл Иванович вздумает поспешить с делом об опеке, дайте мне знать.

— Я безмерно вам благодарна, — я присела в реверансе.

Проводив губернаторшу до самого крыльца, я еще какое-то время смотрела вслед ее саням. Свежий морозный воздух в лицо прояснил мысли и напомнил, что мне неплохо бы вернуться к делам, а то там и вечерня уже на носу.

— Дуня! — крикнула я, сбрасывая шаль. — Скажи Феньке, чтобы наварила густого овсяного киселя! И найди мне чистую камышовую соломинку.

А затем, подхватив юбки, я решительным шагом направилась во двор, к пристройке.

12.2

Без дела никто не сидел. Хотя тут впору посмеяться над самой собой: как будто у меня огромный штат сотрудников. Их всего-то двое. Ладно, трое, если считать Петьку, который сейчас, похоже, куда-то убежал.

Матвей сосредоточенно стоял у наборной кассы. Его пальцы с поразительной скоростью мелькали над ячейками, выхватывая литеры. Наборщик бросал опытный взгляд на литеру, а потом отправлял обратно в ячейку или вкладывал их в верстатку.

Степан мешал краску, отчего в воздухе пахло олифой так крепко, что хотелось проветрить. Но не стоило.

— Как идут дела? — спросила я, подходя ближе к Матвею и заглядывая в его работу.

Наборщик тяжело вздохнул и покачал головой.

— Все так, барышня, да не так. Почти закончил первую форму, Варвара Федоровна. Да только линеек длинных не хватает, — он провел пальцем по уже набранной таблице. — Приходится, как вы и велели, из коротких кусков собирать. Да не нравится мне. Не будет проку от этого, уж поверьте моему опыту.

Я нахмурилась, вглядываясь в металлический прямоугольник формы. Не могла я с ним не согласиться: чем больше деталей, тем меньше надежность и четкость линий.

— Степан! — окликнула я печатника. — Что у нас с краской?

— Замешана, барышня! Бумага тоже ждет, — донесся до меня голос мастера.

— Матвей, заканчивай и крепи на талер, надо посмотреть, как в работе будет, — распорядилась я, уже примерно представляя, что получу на выходе.

Но это были только видимые проблемы. Помимо них наверняка найдутся и другие.

В этот момент дверь скрипнула, и в помещение ввалился Петька. За ним, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, шли двое парнишек, которые помогали нам на ярмарке. Я удивленно глянула на них, потом на Петьку.

— Варвара Федоровна! — начал он, шмыгнув носом. — Они попросились к нам! Сказали, работать хотят.

Мальчишки испуганно стянули шапки, глядя на меня во все глаза. Я устало потерла переносицу. Нам нужны были и лишние руки, и лишние ноги. Да и недорого бы они обошлись. Только вот… работать надо будет четко и быстро. А ну как наведут тут еще беспорядок или мешаться под ногами будут?

К тому же своим я доверяю — не будут они лишний раз болтать, что баронесса сама руки марать не стесняется. А вот новые? Подумаю об этом позже.

— Молодец, что привел, — задумчиво произнесла я. — Но на сегодня работы нет. Приходите завтра к семи утра. Разберемся, чем вас занять. А ты, Петька, дуй к Дуньке, спроси, чем помочь. Она с утра все хлопочет.

Мальчишки поклонились и пулей вылетели на улицу. Петька чуть задержался, тоже отвесил поклон — да только его и видели.

— Ох, непоседа, — покачал головой Матвей. — Но шустрый. Коли грамоту выучит, на наборщика я его обучу.

— Значит, придумаю, что с его грамотой делать, — ответила я, мысленно отмечая в своем деловом расписании еще одно дело. — В крайнем случае сама учить буду.