Печатница. Генеральский масштаб (СИ) - Дари Адриана - Страница 41

— Да! — выпалил Васька еще до того, как я закончила. — Только не прогоняйте!

В этот момент как раз вернулась Фенька, а за ней и Дуня.

— Хоть что делайте, Варвара Федоровна, — сказала кормилица. — Да только я вас одну больше в типографию не пущу. Не порядок это, что вас там одну с мужиками видят. Да еще и за работой. А ежели кто узнает? Разговоров и кривотолков не оберешься. А сейчас вам самой бы отдохнуть. Фенька, накрой барыне в столовой, пока военные не пришли.

Я решила не отказываться. Перерыв на чай, возможность перевести дух и собрать разбегающиеся в разные стороны мысли — то, что действительно было нужно.

Догадки о том, что этот разговор Васьки с каким-то странным мужиком был неслучайным, не давали покоя. Они зарождали в груди тревогу, заставляли чувствовать неуверенность, шаткость положения.

Единственный вариант сейчас — создать хотя бы самый простой, но четкий план. Итак, пока Кениг на ремонте, мы печатаем на ручном прессе. Около ста оттисков в час, наверное, сможем.

Дуня меня к станку при Рябове точно не пустит, да и тут я все же с ней соглашусь. Так что буду следить за печатью, возможно помогать с листами. Матвею придется работать самому, а это в два раза больше нагрузки и риск брака. Да и бумаги у нас не так много, чтобы мы могли себе позволить лишнюю отбраковку, поэтому лучше медленнее, но качественнее.

Все зависит от того, сколько времени потребуется для ремонта, но, думаю, часа четыре, а то и пять. То есть мы сократим тираж примерно на пятьсот экземпляров.

Может, в рамках двух с половиной тысяч это мелочи, но по крайней мере это создаст ощущение, что дело движется. А как только Кениг настроим — а я уверена, что мы это сделаем — уже перейдем на быструю допечать в тираже.

Как только в голове более-менее сложилась последовательность действий, я смогла вздохнуть свободнее. Я решительно поставила на стол чашку и накинула на плечи шаль.

— Дуня! — позвала я кормилицу.

Та вышла из кухни с Васькой, который все еще придерживал пораненную руку, но сам сиял, как начищенный самовар.

— Отдохнули, пора и за работу браться, — говорю я.

Мы идем в типографию. К нашему приходу Степан уже разобрал самую проблемную часть станка и разложил на столе пострадавшие детали. Матвей переставил набор на ручной станок, а мальчишки сидели дожевывали хлеб, запивая чаем.

От той атмосферы аварии, которая царила после травмы Васьки, уже не осталось следа. Пахло олифой, влажной бумагой и немного травяным чаем, который принесла Фенька.

— Все готово, Варвара Федоровна, — отчитался наборщик. — Начинать?

Я уже кивнула и уже собиралась подойти ближе к нему, как дверь типографии открылась, и на пороге появились трое.

— Нас послал его превосходительство, — сипло произнес тот, что шел впереди. — Где у вас больной.

Дорогие читатели! Я понимаю, что многие очень внимательно относятся к деталям на визуалах. Но я их создаю больше для атмосферы, не трачу слишком много времени на картинки. Поэтому все визуалы теперь будут в моих каналах в ВК, ТГ и Максе) Адриана Дари|Полночные главы.

16.2

Все трое были высокими, дюжими парнями в солдатских шинелях. Только первый был явно лет на десять старше, а правую щеку пересекал глубокий шрам от рваной раны. У одного из них на плече был тяжелый мешок.

Я растерянно развела руками:

— И вам доброго здоровья, — сказала я. — Только его превосходительство обещал лишь одного прислать.

Говоривший коротко поклонился, словно припомнив о приличиях, следом то же самое сделали и остальные двое. Они разглядывали типографию с тем интересом, с которым смотрят на вещицы занятные, но редкие в обычной жизни.

Матвей и Степан хмуро переглядывались и бросали взгляды на пришедших — им я еще не успела рассказать, что генерал собрался выделить нам подмогу. Да я и сама не знала, что придут аж трое. Но это внушало надежду, что мы можем справиться еще быстрее.

Мальчишки робко жались к наборщику, но на их лицах читалось плохо скрываемое любопытство.

— Разрешите представиться. Унтер-офицер Рябов, — просипел тот, что со шрамом. — И рядовые Федоткин и Пастухов. Присланы по приказанию его превосходительства. Он сказал, тут у вас неприятность с железом случилась, приказал все сделать в лучшем виде и как можно быстрее.

— Что же, — я пожала плечами, — руки нам нужны, а умелые руки тем более.

Все трое тут же сняли шинели и повесили их на гвозди у входа. Рябов сразу прошел к Степану у разобранного Кенига, а вот Федоткин и Пастухов остановились в ожидании приказа. Последний поставил на пол заплечный мешок, звякнувший металлом.

— Что у нас тут? — унтер-офицер кивнул на станок.

Я было собралась рассказать, что да как, но Дуня коснулась моего предплечья, останавливая. Она, поджав губы, качнула головой.

Да, она права: не при чужих. Я впилась ногтями в ладони и заставила себя сдержаться, оставаясь заинтересованным, но просто слушателем. Степан справится.

Печатник бросил на меня взгляд, чтобы убедиться, что можно рассказывать про Кениг. Я коротко кивнула и подошла чуть ближе.

— Ось бумаговедущего погнуло, — Степан показал на вал, лежащий на столе. — Шестерня у ступицы треснула. Ну и ремень…

Он покачал в руке надорванный, частично размохрившийся ремень.

Рябов сурово насупил брови, оценивая, дернул щекой.

— Пастухов, — скомандовал он. — Сейчас же к шорнику. Ремень шириной в палец и три аршина длиной, лишнее отрежем. В чем ещё помощь нужна?

Мастеровой генерала повернулся ко мне.

— Мы пока переходим на ручную печать. Матвей один, ему нужны руки, — ответила я.

— Федоткин, поступаешь в распоряжение Матвея. Выполнять все четко и ответственно. За брак головой отвечать будешь, все понял? — быстро отдал приказ Рябов.

Солдаты четко принялись выполнять. Унтер-офицер взял шестерню в руки, покрутил, посмотрел на свет.

— Не смертельно, — вынес он свой вердикт. — Давай сажать на хомут. С валом потом разберемся.

Рябов подвинул к себе ближе мешок, выудив оттуда выгнутые металлические скобы с отверстиями для болтов. Степан задал ему пару уточняющих вопросов, и они как будто погрузились в свой отдельный мир.

Матвей негромко объяснял солдату, что и как работает, давая указания, что нужно делать.

Я растерянно осталась стоять посреди типографии, понимая, что и без меня справятся.

— Варвара Федоровна, вы бы присели, — отвлекла меня Дуня. — Иль пошли бы, прилегли, покамест работа идет. Дайте мужикам самим разобраться.

Она была права. Я бы с удовольствием прилегла в темной теплой комнате. В мире, где никто не произносил слова «опека», «Карл» и «долги» в отношении меня. Но это — фантастика, поэтому даже если я лягу, все равно изведусь вся.

— Пускай мужики и разбираются, — сказала я. — Только нужна я здесь. Присматривать, управлять, готовить все к сдаче.

Да. Займу себя сбором и пересчетом готовых оттисков.

— Ваня, сними все высохшее, — скомандовала я мальчишке. — Петя, ты с Матвеем, делаешь все, что скажет.

Ванька шустро взобрался на табурет и начал собирать готовые листы. Я села за длинный стол вдоль окон и начала перекладывать то, что мы отпечатали вчера. Заодно можно еще раз просмотреть все на предмет брака.

Дуня сначала стояла надо мной, похоже, рассчитывая, что во мне все-таки проснется совесть, а потом отозвала ненадолго Петьку и послала его за Фенькой.

С кухаркой она разговаривала прямо тут, в дверях, отказавшись покидать помещение и оставлять барышню. Фенька появилась спустя некоторое время с ветошью и горячей водой.

Позади меня заскрипел ручной пресс. Я глянула через плечо, прислушиваясь к разговору Матвея и Федоткина:

— Вот сюда кладешь. Углом к метке, — спокойно объяснял наборщик. — Да не торопись ты! Понял?

— Так точно, — бодро ответил солдат.

— Не «так точно», а ровно, — проворчал Матвей. — Мне твое «так точно» потом не выправить.