Печатница. Генеральский масштаб (СИ) - Дари Адриана - Страница 43

— Заказ готов?

— Да, в полном объеме, — ответила я.

— Значит, я в вас не ошиблась, — произнесла она.

У отца мы пробыли всего несколько минут. Софья осведомилась Фридриха о самочувствии, с удовольствием отметила, что он действительно держится хорошо и даже пытается разговаривать.

— Весьма… интересно у вас устроен уход, Варвара Федоровна, — сказала она, когда мы спустились обратно, в малую гостиную. — Григорий Иванович посоветовал?

Я должна была догадаться, что она заметит, все же Белозерова была очень проницательна.

— Не совсем, — я улыбнулась натянуто. — Анна Викторовна была у нас и дала несколько… рекомендаций. От бабушки.

Софья Андреевна подняла левую бровь, посмотрела на меня и кивнула.

— Анна Викторовна действительно стала после своей болезни более… решительной, — сказала вдова. — Но самое главное, что ее советы работают. Так ведь?

Было в этой фразе что-то из ее личного опыта. Как будто она сама столкнулась со «странными» советами губернаторши. Я уже хотела уточнить, что я пропустила, пока сама занималась «лечением» Кенига, но тут вошла Дуня:

— Его превосходительство генерал Вранов и Дмитрий Александрович Строганов прибыли, — доложила она.

Софья Андреевна чуть повернула голову ко мне.

— Полагаю, их удобнее принять в кабинете Федора Ивановича.

— Дуня, проводи гостей в кабинет, — сказала я. — Я сейчас подойду.

Кормилица глянула на меня, дождалась кивка и ушла.

— В кабинет? Но все ведомости в типографии, — решила уточнить я.

— Вот и пошлите, чтобы принесли по пачке каждого тиража, — объяснила вдова. — Все покажете, а остальное пусть принимают уже военные под счет. И под расписку. Неужто девице надо руки марать?

Я посмотрела на свои кисти, скрытые сейчас перчатками. Софья и тут все поняла, но я уже даже перестала удивляться. Вместо этого передала Дуне, чтобы нам принесли стопки в кабинет.

— Я задержусь, если вы не возражаете, — сказала Софья Андреевна. — Не следует оставлять барышню одну даже с самыми благородными господами.

Я, конечно, не возражала. Вранов и Строганов уже ждали нас. Вместе с ними стоял Градский, держа в руках папку, с которой и приходил первый раз.

Генерал был, как всегда, собран, строг и непроницаем. Строганов улыбнулся мягче, как будто довольно, и искоса глянул на Вранова. Он изначально предполагал, что генерал ошибается во мне, и сейчас был доволен, что оказался прав.

— Ваше превосходительство, Дмитрий Александрович, — я сделала реверанс. — Благодарю, что прибыли.

Обойдя стол, заняла место хозяйки, достала расписки и образцы. Софья Андреевна отошла к окну с таким видом, будто случайно оказалась свидетельницей важного события, а не прибыла непосредственно для этого.

— Не будем откладывать, Варвара Федоровна, — поклонившись, сказал Вранов. — Дело в первую очередь.

Он смотрел на меня прямо, спокойно. Он уже знал, что мы все сделали за ночь, Рябов наверняка с самого утра уже доложил о результатах работы. Теперь оставалась только формальность. Но очень важная для меня формальность.

Степан занес три перевязанные стопы, каждая с бумажной наклейкой: «провиантская», «фуражная», «вещевая», разложил их в ряд на столе и, поклонившись, вышел. От них все еще пахло свежей краской и олифой. Голова немного закружилась, но я оперлась ладонями на стол, чтобы поймать устойчивость.

Вранов подошел к первой стопе, и Градский протянул ему нож.

— Позволите? — генерал кивнул на оттиски.

— Разумеется.

Он разрезал бечевку и взял верхний лист. Я протянула ему образец.

Строганов взял второй оттиск и пробежал по нему взглядом, потом третий — тоже изучил.

— Вижу, Варвара Федоровна, вы не только лубки умеете печатать, — сказал он с улыбкой. — Что думаете, Николай Алексеевич? Достойная конкуренция столичным типографиям?

Вранов поднял глаза. По его выражению лица ничего нельзя было прочитать, словно он вообще думал о чем-то другом, а не об этих оттисках, которые мы печатали три адских дня.

— Горизонтальные линии толще, — сказал он.

— Незначительно, — не стала отрицать я. — Вынужденная мера, которая не влияет на возможность заполнения ведомостей.

Он кивнул.

— Сколько брака?

— В пределах допустимого, — ушла я от ответа. — В тираж не включен. И оплаты не требует.

— Количество соответствует заказу по всем трем ведомостям? — генерал передал оттиск Градскому, остальные две стопы даже смотреть не стал.

— Да, ваше превосходительство.

— Вы печатали до утра? — в этот момент мне показалось, что между его бровями появилась вертикальная складка.

— Типография исполнила заказ в срок, несмотря на непредвиденные обстоятельства, — ответила я.

Очень тонкий намек, что у меня видок так себе? Это пройдет. А выполненный заказ останется. Вранов расправил плечи и кивнул Градскому:

— Идите в типографию и позаботьтесь о транспортировке в расположение, — приказал он. — Заказ выполнен в срок и в требуемом объеме.

— Есть, ваше превосходительство, — отчеканил поручик и покинул кабинет.

Теперь, когда остались только те, кто присутствовал при пари, генерал повернулся ко мне, расправил плечи и, сжав кулаки, произнес:

— Вы выиграли пари, Варвара Федоровна.

Я смотрела в глаза генералу, он — мне. Молча. Второй раз я не знала, что сказать, потому как не ожидала от него такой прямоты.

— Благодарю, Николай Алексеевич.

Он качнул головой и обратился к Строганову, но не отвел от меня взгляда.

— Дмитрий Александрович, вы были свидетелем условий. Засвидетельствуйте: типография Лерхен исполнила заказ в срок и надлежащего качества. И я признаю, что ошибался.

Я не отвела взгляд, хотя сердце застучало быстрее, а кровь хлынула к лицу.

— В отношении типографии? — спросила я.

— И в отношении вас.

Софья Андреевна опустила веер, тихо хмыкнув. Строганов с интересом разглядывал нас. Мне нужно было снова поблагодарить. Просто сказать «спасибо» и всего-то. Но голова уже соображала плохо. Корсет мешал дышать, а в кабинете становилось душно.

— Хорошо, что вы умеете признавать ошибки, ваше превосходительство, — сказала я. — А то я уже начинала думать, что это качество в армии отменили за ненадобностью.

На лице Вранова впервые за весь разговор появилась эмоция — уже знакомая мне язвительная усмешка. Я видела, что он собирался что-то сказать. Пыталась быть готовой быстро и умно ему ответить.

Но кабинет качнулся и поплыл. Я пыталась сфокусировать взгляд, ухватиться пальцами за стол. Тело не слушалось. А потом все померкло.

17.1

— Уберите от меня эту гадость! — прохрипела я и вяло попыталась убрать руку с нюхательной солью от своего лица.

— Ох, Варвара Федоровна! — надо мной раздались причитания Дуни.

Дежавю? Все с начала? Нет.

В голове мелькнула фраза Вранова: «Вы выиграли пари».

И как после этого я еще и умудрилась свалиться в обморок⁈ Я танцевать должна!

Открыла глаза и попыталась встать. Комната передо мной тут же поплыла, а силуэты потеряли четкость. Дуня всполошенно прижала меня за плечи и вернула обратно на диван.

— Куда ж вы, барышня? Бог с вами! — пробормотала кормилица. — Еще не хватало снова упасть.

— За доктором отправили? — прогремел голос Вранова.

Я смогла повернуть голову и найти его глазами. Он стоял чуть поодаль, у печки. Руки сжаты в кулаки, на скулах проступили желваки. Генерал, прошедший сражения, но нервничающий из-за женских обмороков?

— Сейчас Петьку пошлю… — тут же засуетилась Дуня.

— Никаких врачей!

Хотела сказать громко и четко, получилось хрипло и сумбурно. Но меня услышали.

— Вы только что лишились чувств посреди разговора, — голос генерала был полон сдерживаемого раздражения.

— Неприлично, согласна, — усмехнулась я.

— Не ерничайте, — возразил генерал. — Вам нужна помощь,

— Мне нужен отдых, еда и некоторое время без потрясений, — ответила я. — Жаль, что пока мне это все только снится.