Идеальная совместимость (СИ) - Юлианова Ника - Страница 17

— Думаешь, тебе удастся сработать быстро?

— Приложу к этому все усилия. И если потребуется, я посвящу этому столько времени, сколько будет нужно.

— Ты не сможешь поддерживать эту легенду долго.

О, где-то я это уже слышал. Но версию Владимира интересно узнать.

— Почему?

Первый консул оскаливается:

— Может, потому, что беременность длится всего девять месяцев? А в твоем случае осталось и того меньше.

— Я планирую управиться гораздо быстрее. На крайний случай легенду можно и трансформировать.

Он усмехается.

— В выкидыш?

— Возможно.

— Нет, Тор. Так дело не пойдет. И ты это знаешь. Допустим, я даю тебе санкцию. Прикрываю твой тыл, если Совет начнёт задавать вопросы, и даже утверждаю на должность министра внутренней безопасности, заведомо зная, что твой социальный рейтинг липовый.

— Зачем же так подгонять события? — делаю непозволительное — перебиваю Первого консула. — Дариан еще не преставился…

Владимир чуть сощуривается. Что? Какого… Я чего-то не знаю?!

— Серьезно? Он…

— Мертв. Так что, да. Серьезнее некуда.

Я не позволяю себе ни паузы, ни тени эмоций, способных выдать мои истинные чувства. Внутри что-то сжимается, но лицо остается неподвижным, как маска.

— Когда? — уточняю бесстрастно.

— Два часа назад. Как я и говорил, врачи не могли его поддерживать долго. Уже нет. Не в его возрасте.

— Значит, голосование на носу? — спрашиваю я.

— Именно так, да. Через сорок восемь часов. Совет не будет тянуть. Вакантное кресло — это вакуум власти. А вакуум у нас быстро заполняется. Не всегда теми, кем нужно.

Ну, уж это мне можно не объяснять.

— Я хочу, чтобы ты занял это место, — заявляет Владимир.

— Тут наши желания сходятся.

— Помимо того, что тебе не хватает реального социального рейтинга, своими жесткими действиями ты нажил себе немало врагов.

— И столько же, если не больше, союзников, — парирую я.

— Да, старая гвардия преимущественно на твоей стороне. Но тебе придется склонить на свою сторону колеблющуюся молодежь.

— И как, по-твоему, я должен это сделать? Разослать им конфеты?

Владимир не улыбается.

— Достаточно показать себя. Большинство ведь ничего о тебе не знает. И питается исключительно домыслами, которые легко разрушить при личной встрече.

В воздухе повисает молчание. И нет, я не отметаю доводы Первого консула сходу в сторону. Владимир никогда бы не стал тем, кем является, если бы не разбирался в таких тонкостях, но…

— Что можно успеть за два дня? — скептически вздергиваю бровь.

Он делает шаг ко мне.

— Многое. Сейчас ты на пике. Слышал, дамы Первого круга прониклись тем, с каким отчаянием ты бросился спасать жену. А тут еще выясняется, что беременную. У нас любят такие истории.

— Удивительно.

— Я почти уверен, что кресло останется за тобой. Другой вопрос, что мы будем делать, когда всплывает правда. Представь: тебя утвердят, ты приступишь к работе, может, даже начнешь какое-то громкое дело, а через пару месяцев кто-то обвинит вашу пару во лжи. Совет будет вынужден реагировать. Тут даже я тебе не помогу. От отстранения тебя не спасет даже то, что ты был вынужден прибегнуть к таким мерам в рамках следствия. Ведь порог рейтинга для министра внутренней безопасности никто не отменял. Без достаточного количества баллов ты слетишь с должности сразу же после того, как рейтинг откатится к своим реальным значениям.

— На рейтинг я повлиять не могу, — чуть ли не огрызаюсь. Владимир и бровью не ведет.

— Можешь. Просто сделай ей ребенка в реальности. У вас случай редчайшей совместимости. Грех таким не воспользоваться. Просто сделай это.

Я отворачиваюсь к окну. Город подо мной кажется игрушечным. Стеклянные башни, световые линии трасс, бесперебойная жизнь.

— Она не хочет этого…

— Тор! Окстись. Я повторюсь — редчайшая совместимость. Организм твоей жены уже тебя выбрал. Он… отреагирует правильно. Теона не сможет долго противостоять своей женской природе. Если бы ваши отношения касались исключительно вас двоих, я бы тебя не торопил. Но ты и без меня знаешь, что это — дело государственной важности.

— Да. В курсе. И как же мне надоел этот демографический шантаж… — прячу лицо в ладонях и с остервенением тру лицо.

— Понимаю твои чувства. Но также верю, что ты сделаешь то, что должен. Тебя бы здесь не было, если бы ты уже мне не доказал, что всегда добиваешься того, чего хочешь.

Я отрывисто киваю, уточнив все же самое главное:

— Значит, санкция у меня в кармане?

— Значит, да, — отвечает он. — А ты даешь мне обещание, что сделаешь своей низшей чертового ребенка!

— Теона — полноценная резидентка Первого круга, — призвав на помощь всю свою выдержку, напоминаю я Первому консулу. Тот, уже отвернувшись к окну, вновь разворачивается. Ведет по мне въедливым взглядом. И вдруг хмыкает:

— Точно. Извини. Не знал, что у тебя к ней… Короче, ты понял.

На самом деле нет. Но мне вполне достаточно извинений. Какой бы не была Теона, и как бы она не была передо мной виновата, она моя жена. А значит, никто, даже Владимир, не может говорить о ней с пренебрежением.

Я выхожу из кабинета, и дверь за моей спиной бесшумно запечатывается. В ту же секунду имплант в виске вспыхивает. На меня обрушивается безупречно структурированный поток данных. Владимир не просто дал санкцию. Он пошел дальше!

Останавливаюсь в коридоре, позволяя интерфейсу развернуться в голове полностью. Календарная сетка. Маршруты. Списки гостей. Пресс-пулы. Алгоритмы освещения в медиа. Первый консул предусмотрел все то, на что я так и не нашел времени.

Через четыре часа у нас с женой встреча со студентами Университета конфедерации. Тема — «Этика совместимости и будущее общества». Господи, лишь бы Тея молчала… За ним следом — благотворительный форум «Новая семья», посвященный поддержке молодых пар. Мы с Теей в первом ряду, в прессу уйдет фото наших переплетенных рук. На следующий день — кинопремьера исторической драмы о восстановлении страны после кризиса рождаемости. Показательный символизм. Плакаты уже адаптированы: «Будущее выбирают смелые». Через сутки — открытие перинатального центра. Красная лента. Фото у инкубаторов. И вишенкой на торте — благотворительный ужин с колеблющимися членами Совета.

Я коротко усмехаюсь.

Пиарщики Владимира работают быстрее, чем следственные алгоритмы.

В списке отдельной строкой — рекомендации по невербальному поведению. Частота касаний. Продолжительность зрительного контакта. Угол поворота корпуса в кадре. Даже цвет платья для Теи уже подобран. Мягкий голубой. Символ чистоты и новых начал.

Владимир не оставил ничего на откуп случаю.

Я сворачиваю интерфейс и иду к лифту. Внутри холодная ясность. Два дня. Сорок восемь часов, чтобы закрепиться. Машина несется по трассе, а я просматриваю список колеблющихся. Трое из них — рационалисты. Двое ориентированы на общественное мнение. Один — старый идеолог, а потому, в принципе, довольно легкая жертва, даже странно, что он еще не в моем пуле.

Тея расположилась в гостиной. Сидит у панорамного окна босиком, с книгой, которую не знаю даже где она и взяла — кто сейчас читает бумажные книги?

— Ты рано, — произносит она. — Пришел проверить, как тут поживает твоя невольница?

— Пришел сказать, что меньше, чем через три часа, у нас первый официальный выход в рамках стартовавшей предвыборной кампании. Встреча со студентами.

Она медленно закрывает довольно толстый томик.

— Ты серьезно, что ли? Вот так… Запросто? Встреча со студентами?!

— Да. А в чем проблема?

— В том, что я никогда не участвовала в подобных мероприятиях! Мне нужно подготовиться! Это не делается вот так. К тому же…

— Ну, что еще?!

— Мне нечего надеть!

— Разве ты не все магазины скупила?

Тея закусывает губу и мило краснеет. Я знаю, что означают эти биологические реакции. Но совершенно не понимаю, как к ним отношусь. Вот сейчас ей почему-то стыдно. А когда она планировала свою диверсию — ни о каком стыде, скорее всего, даже речи не было.