Идеальная совместимость (СИ) - Юлианова Ника - Страница 25

Она резко качает головой.

— Я не знала того человека.

Я молчу.

— Да послушай же ты меня! Я не собиралась с ним идти. Я растерялась. Клянусь, я не предала бы тебя... теперь.

Тея вдруг подаётся вперёд и обнимает меня так резко, что на мгновение я теряю сцепку с реальностью. Её руки ложатся на мои плечи, а тёплое дыхание обжигает щеку, рождая странную дрожь внутри. Желание вспыхивает мгновенно, как огонь в иссушенной зноем траве. Я чувствую её запах, тепло кожи, мягкость её волос у моего лица. Это так остро, что я даже успеваю ей ответить до того, как понимаю, что делаю. Руки машинально ложатся на её спину, притягивая Тею ближе. Прижимая сильнее...

— Я бы так не поступила… — шепчет она, гипнотизируя меня взглядом. И вот тогда что-то щелкает у меня внутри, выпуская наружу злость. На неё. На себя. На то, что я вообще позволяю все это. Потому что если она действительно причастна… Если вся эта история — ее игра… То я держу в руках бесчеловечное чудовище.

Резко отстраняюсь. Тея не успевает сообразить, что происходит. Ловлю её лицо ладонями и заставляю поднять взгляд.

— Посмотри на меня.

Она подчиняется. В её глазах страх, растерянность и отчаянная надежда, которая только подхлестывает мою злость. План был другой. Я собирался ждать. Проверять. Копать. Собирать факты. Но это требует времени. А его-то у меня нет. Мне нужно сию секунду знать, с кем я имею дело.

Вот почему я без предупреждения врываюсь в ее сознание, снося все хлипенькие барьеры. Сознание Теи открывает мне ее мысли, чувства, образы, населяющие ее голову — всё разом. Я пробиваюсь сквозь этот поток, игнорируя слабое сопротивление. Ныряю сходу и глубоко. Образы сменяют друг друга. Подполье. Споры. Тренировки. Ярость, направленная на систему. На мир, в котором она росла. На людей, которые решают за других их судьбы. Внедряюсь глубже. У нее над губой появляются бисеринки пота, а ноги подкашиваются. Да, это чересчур. Да, я действую слишком грубо, но в сложившейся ситуации более чем оправданно.

Жаль ли мне ее? Нет. Я не могу позволить себе жалость. Я здесь за другим… Тея слабеет. В какой-то момент я все же сдаюсь. И отпускаю ее, ослабевшую и безвольную. Подхватываю на руки, вглядываясь в смертельную пустоту, заполнившую ее синие глазищи…

— Что… ты наделал? — шепчет она.

Я не отвечаю. Потому что злость никуда не делась. А то, что я сделал, ничего толком не прояснило. Скорее даже напротив, заставило лишь сильнее увязнуть в ней.

Подхватываю Тею и несу к дому. Ее тело абсолютно безвольно. Из него словно вытащили все кости разом, выдернули позвоночник. Теона почти не сопротивляется. Только тихо выдыхает и на секунду утыкается лбом мне в плечо. Чёрт. Я всё-таки переборщил.

Огни сада скользят по стеклу, подсвечивая деревья и гладкую линию дорожек. Тея медленно приходит в себя. Ее дыхание выравнивается, становится глубже. Она шевелится, явно мечтая выбраться из моих рук.

— Что… — повторяет она, и голос ее сиплый, будто она несколько часов кричала. — Что ты наделал?

Я не отвечаю. Потому что ответ ей не понравится. Она поднимает голову и смотрит на меня мутными глазами. На лбу выступают капли пота. Пальцы дрожат, когда она ведет ими, проверяя, на месте ли ее чип.

— Меня сейчас стошнит, — бормочет она.

— Потерпи.

Заношу ее в ванную.

— У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок.

— А потом что?

— Совет, на котором пройдет голосование.

Тея смотрит на меня так, будто я только что предложил ей слетать до Луны и обратно.

— Хочешь, чтобы я была там с тобой?

— Конечно. Ты же моя жена. — Я выдавливаю кривую, неестественную ухмылку.

Она едва держится на ногах. Я чувствую это по тому, как её пальцы сжимают мою ладонь.

— Я не смогу, — тихо шепчет она.

— Сможешь. Не заставляй меня быть жестоким.

— Куда больше? — Недоумение Теи выглядит таким искренним, что у меня сводит зубы. Я либо чего-то не понимаю, либо она поистине гениальная актриса. Жаль, я провалился настолько глубоко, что не выяснил главного. Того, что еще, видимо, оставалось на поверхности, не успев опуститься.

Впрочем, у нас в руках дружок Теи. И как только его защиты будут сняты… Все более-менее прояснится. Но какой же искренней она выглядит!

Понимая, что теряю решимость, выхожу из ванной, оставляя её одну. Дверь за моей спиной тихо защелкивается. Несколько секунд я стою в коридоре, не двигаясь, слушая, как за стеной сначала включается вода, заглушая тихий плач.

Чёрт. В груди неприятно тянет. Это чувство мне не нравится. Оно мешает ясности мысли. Большинство людей я вижу насквозь, словно они прозрачны. Их мотивы, страхи, слабости — для меня лежат на поверхности. Но с Теей всё выходит иначе. Кое-как, наперекосяк.

И толку, что я, как вор, пробрался в ее голову? Всё равно ведь не обнаружил искомого! Я видел злость. Видел веру в какие-то непонятные мне идеалы. Но я не увидел там ни холодного расчёта диверсанта, ни слепого безумия фанатика.

Плетусь в свой кабинет. На стене медленно оживают панели интерфейса. Голубоватый свет скользит по столу. Веду пальцами по консоли.

Связываюсь с оперативным центром. Лицо моего заместителя появляется почти сразу.

— Докладывай.

— Да новостей особенно нет. Подпольщик из центра уже в изоляторе. Его нейроблоки держатся крепко, но наши техники работают.

— Сколько времени это займет?

— От двух до четырёх часов.

Я коротко киваю.

— Что по информационному полю?

Зейн на секунду отворачивается, сверяя данные.

— Пока тишина. Утечек нет.

Я медленно выдыхаю.

— Значит, самое время скормить им новость о попытке похищения моей супруги. Подполье пыталось выкрасть её прямо из репродуктивного центра. Это удар не только по мне, но и по системе совместимости в целом. Они атакуют основу государства. На это и дави.

Зейн медленно кивает.

— Понял. Утечка с камер?

— Да.

Что угодно, лишь бы убедить колеблющихся. Я откидываюсь в кресле и закрываю глаза. Все же в том, что произошло, есть масса плюсов. Вряд ли лидеры Подполья хотели сыграть мне на руку, но уж как есть. И если Тея в этом все же участвовала… Додумать свою мысль не успеваю. В публичном контуре меняется настроение… Информация о попытке похищения жены главнокомандующего расходится по всем новостным каналам. Заголовки пестрят… Дерзкая атака Подполья. Угроза системе совместимости.

Цифры рейтингов тут же подпрыгивают кверху. Колеблющиеся начинают склоняться на мою сторону. Через полчаса ситуация становится окончательно ясной. Исход голосования практически предрешен. Сегодня я, в кои веки, войду в Совет, пользуясь максимальной поддержкой. И это меняет всё.

Довольный, выхожу из кабинета и иду к лестнице. Где-то наверху всё ещё шумит вода. Тея не оставляет попыток прийти в себя. Интересно, понимает ли она, что только что помогла мне выиграть грандиозную битву? Останавливаюсь у подножия лестницы, думая о том, что если она действительно невиновна… То я, втемную ее использовав, очень даже. Впрочем, политика есть политика. Моей паре нужно это понимать.

Быстро переодеваюсь. Оборачиваюсь, замечая стоящую в дверном проеме Теону. На ней тёмное платье — простое, но безупречно сидящее по фигуре. Ткань мягко лежит на её плечах и талии, подчёркивая хрупкость, которая на деле обманчива. Более слабая барышня на ее месте могла бы и не выдержать взлома. Это знание — камень на остатках моей совести.

Волосы Тея высушила и убрала назад, чтобы открыть лицо. На ее коже почти нет макияжа, только едва заметная тень на ресницах и губах. Она выглядит безмятежно. Но это спокойствие даётся ей слишком большой ценой.

— Готова? — интересуюсь я. Она смотрит на меня несколько томительно долгих секунд.

— А у меня есть выбор?

Я не отвечаю. Только бросаю на нее еще один цепкий взгляд.

К машине спускаемся вместе. На этот раз она идёт рядом сама, не держась за меня. Но когда мы прибываем на место и выходим к свету прожекторов, Тея почти незаметно берёт меня под руку. Правильно. Так и надо.