Идеальная совместимость (СИ) - Юлианова Ника - Страница 3

И вот тут… я вспоминаю, да. И что мой чип в отключке. И как так вышло.

Реальность накатывает резко. Без предупреждения. Как ледяная, сбивающая с ног волна. Меня передёргивает. Я подбегаю к зеркалу. Так и есть. Никаких линз. Он действительно меня… касался. И раз он — совершенно точно последний человек, которого я видела, логично предположить, что я на его территории.

Сердце подпрыгивает в груди и начинает с размаху лупить по ребрам. Его отчаянные удары я ощущаю в горле и в висках, и даже на кончиках пальцев. Отмерев, я подбегаю к двери, чтобы проверить, есть ли у меня хоть какая-то возможность исчезнуть. Но дверь заперта. Окна тоже. Я в чертовой ловушке.

И ни моих вещей, ни одежды, ни хоть чего-то знакомого и привычного!

На мне какой-то безразмерный балахон, в котором, впрочем, нетрудно узнать футболку моего… Так. Ладно. Меня стошнит, если я произнесу это вслух! Проглатываю слова «репродуктивный бенефициар», но что толку, если в этот момент он без предупреждения появляется на пороге моей комнаты?

Я надеюсь, что выгляжу достойно. Что он не считывает мой испуг, даже если моим страхом пропиталась каждая молекула в этой комнате!

Спальня, ещё секунду назад казавшаяся мне просторной и безопасной, сжимается до размеров ловушки.

Наверное, неудивительно, что мой организм просто отключился? И что я к этому вновь близка… Меня начинает потряхивать, а этот… Ты смотри! Ничего! Стоит, вон, будто бы так и надо. Может, у него каждое утро проходит вот так? Кто этих высших знает?

— Почему я здесь? — выпячиваю вперед подбородок. Меня жутко бесит необходимость что-то из себя строить, тогда как этот… без всяких усилий производит впечатление человека, абсолютно уверенного в своей власти.

Он молчит. Я сажусь на кровать и подтягиваю к груди колени. Да, я понимаю, насколько это ребяческий жест. И всё равно не могу заставить себя сменить позу.

Виктор скользит по мне внимательным взглядом. Нет-нет, он не раздевает меня, или что-то наподобие этого… С сексуальностью у высших вроде тоже все не так, как у нормальных людей. Ходит слух, что они вообще не нуждаются в близости. Так что изучает он меня скорее не как сексуальный объект, а как проблему, которую ему придется как-то решать.

— Ты очнулась, — говорит он.

И снова от его низкого вибрирующего голоса у меня на руках выступают мурашки.

— Да ты просто Кэп.

Он сощуривается, видно, отыскивая в своих файлах непонятное слово и погружаясь в его контекст.

— Не бери в голову! — отмахиваюсь. — Сколько я провалялась в отключке?

Я почему-то думала, он не снизойдет, чтобы мне ответить. Но нет. В этом я ошиблась.

— Дольше, чем я рассчитывал. Тебя осмотрел врач.

— Зачем? — округляю глаза. — Я не давала согласия на осмотр!

— Его дал я.

— Чего? — нервно облизываю губы.

— Как твой репродуктивный бенефициар…

— О господи! Все, не продолжай… Я в курсе.

В курсе, что теперь я его рабыня! Да, эти ребята из Первого круга могут кому угодно рассказывать о плюсах положения, в котором теперь может оказаться любая женщина, но лично я бы лучше поговорила о минусах! Потому что это абсолютно неслыханно. Даже проституткам живется лучше! Те хоть и идут в это сомнительное ремесло не от хорошей жизни, все же делают это по доброй воле. Тут же… Ну просто какие-то средние века.

Нет-нет. Бежать. Отсюда должен быть какой-то выход.

— О чем мы говорили? — выигрывая время, тайком оглядываюсь по сторонам.

— Тебя осмотрел врач. Ты почти здорова.

— Почти?

Черт. Я в истерике, которая отчетливо читается в моем голосе. Даже не знаю, сталкивался ли с чем-то похожим Вик. И что этот мутант будет делать, если я прямо сейчас сорвусь? Не уверена, что он понимает, насколько я к этому близка. В противном случае поспешил бы с ответом! Он же, явно никуда особо не торопясь, делает шаг в сторону и застывает статуей у окна. Потрясающе. Я в хлам, а он решил полюбоваться пейзажами?!

Неверяще слежу за его движениями, отмечая каждую мелочь: как он переносит вес тела с ноги на ногу, как хмурится, как перекатываются желваки на его квадратной челюсти...

— У тебя дефицит некоторых микроэлементов и повышенный уровень воспалительных маркеров. Старый ожог на левой лопатке. Два незалеченных микроперелома в стопе. И лёгкое повреждение связок на правом запястье.

Я моргаю.

— Это не болезни, — воинственно начинаю я, подаваясь вперед, и тут же вдруг осекаюсь, сообразив, что как раз такое «плачевное» положение дел может запросто отвадить его от мысли со мной размножаться. — А впрочем, знаешь… Я действительно не самый лучший вариант.

— Это так, — соглашается Вик. И это, конечно, абсолютно противоестественно, но на секунду мне даже становится обидно. Правда, практически тут же до меня доходит, что эти слова означают для моего будущего, и я, радостно подпрыгивая, припускаю к двери. От накатившего облегчения подкашиваются колени. Хреново, конечно, что мне отключили чип, но по сравнению с тем, что мне угрожало, это так… мелкая неурядица.

— Ты далеко собралась?

— Так ведь… Домой. Мы же вроде решили, что ты остановишь свой выбор на другой жер… То есть девушке. — Одергиваю себя, чтобы лишний раз не злить этого мутанта.

— Сядь. Я тебя не отпускал.

— Зачем? Мы же сошлись на том, что я не то, что тебе нужно?

Я замираю у двери, не касаясь ручки. Слова застревают в горле, будто воздух в комнате вдруг стал плотнее и вязче. И его взгляд… Он тоже становится давящим. Что? Я не села, как он велел? Так я и не собачка, что бы ни писали в их дрянных законах.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — выдает он. — В общепринятом смысле так, наверное, и есть.

Я делаю короткий вдох. Сердце колотится так, что я боюсь, он услышит.

— Тогда… — начинаю, отчаянно цепляясь за остатки логики. — Тогда почему ты меня не отпускаешь?

Мне становится ужасно не по себе. Возможно, даже хуже, чем вчера в офисе комиссара. Потому что я вдруг отчетливо понимаю, что Вик всё для себя решил. И это решение принято уже давно, а разговор со мной — просто неизбежный элемент процесса… Нет-нет, даже не процесса согласования. Скорее постановки меня в известность.

— Ты единственная, — говорит он с какой-то новой интонацией в обычно абсолютно бесстрастном голосе, которая так меня поражает, что я не сразу проваливаюсь глубже, в смысл слов. Поначалу они вообще проходят сквозь меня, и только потом обретают вес и форму.

— Единственная… что? — переспрашиваю я, хотя к тому моменту уже прекрасно понимаю, что именно он имеет в виду.

— Единственно совместимая со мной, — отвечает он. — Полностью. Без альтернатив.

Меня будто ударяют в солнечное сплетение. Я машинально приваливаюсь к стене, чтобы не потерять равновесия.

— Это… — я сглатываю. — Это невозможно. В ваших мерзких списочках всегда имеется пара-тройка запасных вариантов. Прибегни к ним! Так не бывает. Что значит — единственная?

— Бывает, — бесстрастно парирует Вик. — Просто нечасто.

Я смеюсь. Коротко. Нервно. Ужас, который меня охватывает, не описать. Я держусь лишь за счет своей абсолютной уверенности, что до зачатия у нас дело не дойдет. Я что-нибудь придумаю. А если не я, то кто-нибудь из Подполья.

— А, я поняла. Это какая-то шутка? — вырывается у меня.

— Я не шучу такими вещами. У нас идеальный коэффициент совпадения.

— Кто бы мог подумать! — выпаливаю зло. Виктор набирает в легкие воздуха, из-за чего его и без того огромная грудная клетка раздувается, становясь еще больше. Я в ужасе закрываю глаза. На секунду… На одну жалкую секунду поддаваясь надежде, что все изменится, как только я открою их в следующий раз.

— Ты же понимаешь, что я категорически против?

Он делает шаг ко мне. Останавливается на том же расстоянии, что и раньше, не вторгаясь в мое личное пространство. Впрочем, ему это и не надо… Вторгаться, чтобы дать понять, кому я принадлежу. Теперь это все… по факту.

— Почему? — выдает он, пожалуй, самый неожиданный вопрос из всех возможных.