Эйлирия. Мужья Виолетты (СИ) - Солнечная Тина - Страница 3

Я помолчала, осмысливая всё это.

— И каждая дрона должна иметь мужей, потому что есть вещи, которые дроины не делают. Например, не готовят, не убирают. Это обязанность мужа.

Дроин молчал, оно и понятно, он-то это все и так знал.

— Дроны выбирают мужей на своё усмотрение, — читала я вслух, пока не запнулась на следующей фразе. — Мнение дроина не учитывается.

Я остановилась, ошеломлённая этим, и посмотрела на дрона.

— Серьёзно? — спросила я, всё ещё недоумевая.

Дрон слегка кивнул, не отводя от меня взгляда.

— Да, дрона. Мы не имеем права выбирать. Наше мнение в этом вопросе не важно.

Его голос был спокойным, но в глазах я уловила что-то, чего раньше не замечала — лёгкое принятие судьбы. Он говорил это так, будто давно свыкся с таким положением вещей, но мне это казалось диким.

— И тебя это устраивает? — не удержалась я от нового вопроса.

— Это порядок, дрона. Другого не бывает, — ответил он с тем же непоколебимым спокойствием.

Я вздохнула, всё ещё пытаясь осознать услышанное.

Я продолжила читать вслух, чувствуя, как шок медленно заполняет меня с каждой новой строчкой:

— Мужей может быть неограниченное количество. Супружеский долг мужья исполняют по требованию жены. Сами не могут его требовать… Все доходы мужей — собственность жены. — Я взглянула на дрона, но он не изменился в лице, словно это была привычная для него информация.

— Дроны живут примерно пятьсот лет, а дроины… — я остановилась, вчитавшись в следующую фразу и чуть не выпустила методичку из рук. — А дроины живут, пока жена не решит его… усыпить.

— Что? — выдохнула я, оглядываясь на дрона, но он оставался всё таким же невозмутимым.

— Если дроин не вступает в брак и не приносит доход государству в виде налогов, его тоже усыпляют в возрасте ста лет. Если приносит — может жить до двухста. — Я прочитала дальше, почти не веря своим глазам. — И здесь приписка: если приносит доход, то его дрона скорее всего заберёт себе.

Я окончательно потеряла дар речи. Это был не просто шок, а что-то большее — я никогда не сталкивалась с подобными жестокими законами. Я перевела взгляд на дрона, ожидая какой-то реакции, но он молча продолжал идти, словно всё это было абсолютно нормальным.

Когда богиня говорила, что женщины немного заигрались, она вот это имела ввиду? Это то самое «немного»?

Охренеть.

Тем временем мы покинули центр города, и, пройдя через несколько улиц с жилыми домами, наконец добрались до небольшого домика. Он выглядел скромно, но ухоженно, с аккуратным садиком и тихой атмосферой. Никакой роскоши — просто дом, который мог бы быть на любой улочке в старой Европе.

— Это твой дом? — спросила я, пытаясь отвлечься от всех шокирующих открытий, сделанных из методички.

— Да, дрона, — коротко ответил он, открывая дверь.

Я шагнула внутрь, и внутри дом оказался таким же простым, как снаружи: минимум мебели, всё предельно функционально и без излишеств. Здесь было тепло и уютно, но чувствовалось, что дом построен не для роскоши, а для жизни.

— Садитесь, я принесу еду, — спокойно сказал дрон, указывая на небольшой деревянный стол, стоявший в центре комнаты.

Я всё ещё пыталась свыкнуться с его странным спокойствием, даже после всего, что узнала.

— И часто дроны заходят к тебе на обед? — спросила я, пытаясь немного разрядить обстановку.

— Нет. Никогда. Дроны не станут даже разговаривать со мной. Мой уровень… — он замялся, не смотря на меня.

— Да, да, я помню про твой уровень, — вздохнула я. — А от чего он вообще зависит? Я до этого ещё не дочитала. Может, расскажешь?

Я наблюдала, как он ловко готовит еду, двигаясь спокойно и уверенно, словно всё, что происходило, было для него рутиной.

— Уровень дроина зависит от его происхождения, профессии и дохода, который он приносит. Женат он или свободен и от желаний дрон. Те, кто на низшем уровне, как я, обычно не имеют профессии, которая приносит значимый доход, — пояснил он, продолжая нарезать овощи.

— И как так получается, что ты… на самом низком уровне? — спросила я, поднимая бровь.

Он кивнул, не останавливаясь.

— Одна из дрон сочла меня недостойным оставаться на среднем уровне.

Моё любопытство взлетело до небес.

— Что ты натворил? — В голове тут же закрутилось множество сценариев: он убил кого-то? Ограбил? Соврал?

Но его ответ меня поразил.

— Я отказался наносить увечья одному из её мужей по её требованию. Я должен был подчиниться. Но не стал, — его голос был твёрдым, и я тут же поняла, что он ни о чём не жалеет.

Этот дроин нравился мне всё больше с каждым мгновением. А вот местные женщины, наоборот, всё меньше. Как можно было требовать подобного?

Он снова замолчал, сосредоточенно готовя для меня еду, как будто не замечал, что какая-то незваная девица, которую он, может, по ошибке спас, заявилась к нему домой, задаёт кучу вопросов и явно не собирается уходить без… десерта.

А я, честно говоря, никуда без такого сексуального десерта уходить не собиралась.

— Дроин, как тебя зовут? — немного запоздало, конечно, но, как воскресшая, я могла позволить себе такие оплошности.

Он наконец посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то непонятное.

— Меня зовут Каир, дрона.

Каир… Имя подходило ему идеально.

— Приятно познакомиться, Каир. Я Виолетта. Для друзей просто Вета, — улыбнулась я, ожидая хоть какой-то реакции.

Но он проигнорировал моё представление, сосредоточившись на сервировочной тарелке, которую доставал из шкафа. Его молчание меня раздражало.

— Ты же обязан выполнять любой мой приказ? — спросила я, немного настаивая.

— Да, дрона, — ответил он без всяких эмоций.

— Тогда приказываю, чтобы ты общался со мной, как со своим другом-дроином.

Он мгновенно замер, словно не знал, как на это реагировать.

— Я не могу, дрона, — наконец сказал он.

— Но ты же должен выполнять мои приказы, — настаивала я, чувствуя, что стою на пороге открытия.

— Да, дрона, но…

— Тогда выполняй, — я потребовала твёрже.

Каир на мгновение замер, его глаза встретились с моими, и я увидела в них сомнение. Ему явно было сложно нарушить своё привычное поведение, но я чувствовала, что он борется с собой, стараясь подчиниться моему требованию.

Наконец, после короткой паузы, он тихо выдохнул:

— Хорошо… Вета.

Это простое слово, произнесённое его голосом, вдруг прозвучало так… интимно.

Мур-мур.

А ведь мог назвать Виолеттой. Это мне определённо понравилось, и я не сдержала улыбку. Он поставил передо мной тарелку с едой и продолжил стоять, как обычно.

— Так ты ведёшь себя с друзьями? — спросила я, приподняв бровь.

Каир замялся, на его лице отразилось внутреннее напряжение.

— Нет, — коротко ответил он, затем закрыл глаза, словно принимая какую-то неизбежность.

Он медленно взял вторую тарелку, положил еду и себе, и, после короткой паузы, сел рядом за стол. Это было настолько не похоже на его обычное поведение, что я едва сдержала удивление. Он поднял взгляд на меня и, всё ещё немного неуверенно, произнёс:

— Кушай, — так нежно, как ребенку, сказал он. А затем, опустив голову, начал есть сам.

Еда была чудесной, и я с удовольствием съела всё до последнего кусочка. Но вскоре мне захотелось пить, а отвлекать Каира от его трапезы не хотелось.

— Где у тебя стаканы? — спросила я, вставая.

— В верхнем шкафу, — ответил он на автомате, не поднимая головы.

Через мгновение на его лице появилось беспокойство — он понял, что я собиралась сделать. Но я уже встала и, проходя мимо, положила руку на его плечо в знак того, что всё в порядке. Это должно было его успокоить, но произошло совсем иначе. Каир был полностью сбит с толку моим прикосновением, словно я нарушила какое-то негласное правило.

Я быстро налила воды себе и ему, вернулась к столу и поставила стаканы перед нами.

— Это неприемлемо, — сказал он, всё ещё не веря происходящему.