Без права на второй заход (СИ) - Хренов Алексей - Страница 35

В качестве же возмещения, как с сухим сарказмом отмечал Гонсалес, они становились обладателями всё возрастающего объёма высококачественной макулатуры — красивых акций «Power Jets», количество которых росло прямо пропорционально скорости исчезновения денег.

Далее следовал перечень закупленного: печи — чтобы портить металл в разных температурных режимах, формы — судя по цене, из чистого золота, станки — чтобы всё это доводить до состояния, при котором оно красиво ломается, и приборы — чтобы точно зафиксировать этот момент уничтожения.

Завершало его стенания описание стенда — «какой-то турбины» проклятого «Power Jets», который с одинаковой эффективностью уничтожает детали и возвращает их в исходное состояние мусора.

К нему, с заметным раздражением добавлял он, прилагался внушительный комплект чертежей — без них, как его уверяли, «работать решительно невозможно». В итоге, по его словам, они теперь не только регулярно сжигают на «ацком мыханизьме» деньги, но и хранят у себя схемы этого безобразия — вполне достаточные, чтобы при желании собрать его заново и продолжить процесс с удвоенным размахом.

«Таким образом, — подытоживал он, — мы с вами финансируем редкий по чистоте процесс: деньги превращаются в металл, металл — в обломки, а обломки — в новые запросы на финансирование. Прошу указаний: продолжать или уже можно считать это законченным произведением искусства».

Лёха поржал и написал ответ коротко — финансирование увеличить.

Первая половина августа 1940 года. Гостиница около озера, Каир, Египет.

А за некоторое время до этого в Каире одна рыжая девочка сидела и решала практически нерешаемую задачку — и, как по петле Мёбиуса, раз за разом возвращалась в исходную точку, только каждый раз с другой стороны.

Нет, пока самое сложное было не спалиться: курить с матросами на коротких остановках и не быть застуканной за тем, как она раздевает офицеров в карты. Бридж, разумеется. Какая же ещё игра могла считаться приличной среди британских офицеров?

Она тихо хихикнула.

Наивный взгляд, дурацкие вопросы, «ой, а как это считается?», и невероятное везение новичка. Ну а вы попробуйте проиграть, когда в колоде у тебя, образно говоря, четыре козырных туза и с памятью всё в порядке. Ковбои с ранчо могли бы ею гордиться!

Лили была не просто везучей. Лили была чуть-чуть опасной.

Самое простое оказалось — раздобыть деньги на путешествие. Она, втеревшись в доверие, всего лишь слегка подправила очередь на отгрузку кроликов. Ну подумаешь — ушастые витамины и минералы с лицом Кокса уехали в жаркий Сингапур вместо прохладной Британии — срочно, с наценкой и при полном взаимном удовлетворении сторон.

Дальше механизм выстроился логично и с лёгкой чертой красивости. Просто обмены, сделки, аккуратные посредники. Дураки на этом сгорают ещё на старте. Через дядюшкиного брокера — в акции, потом в средства на счёте и, наконец, в туристические чеки и чеки на предъявителя.

— Откуда у вас средства? — вежливо поинтересовался клерк в банке.

— Продала акции, — она сказала чистую правду, глядя на клерка своими честными голубыми глазами.

Всё законно. Ну почти.

Эх… жаль, в дядюшкином банке её прекрасно знали. Даже запретили входить. Столько возможностей пропадает.

Пришлось оформить паспорт на Марго — старшую сестру, той как раз исполнилось восемнадцать.

Ох, какого страха она натерпелась в паспортной службе! Хорошо ещё, что Сидней — большой город и её не знали буквально в каждом окне.

А как вам получение свидетельства о рождении! Пришлось на три месяца стать истовой прихожанкой, ходить в церковь каждое воскресенье и зарабатывать изумлённые и подозрительные взгляды мамаши Кольтман. А всего-то — просто получить доступ в архив!

Повезло, что у Марго второе имя было Лилиан, да и внешне они были очень похожи. Чего не скажешь про характер. Эту клушу, готовящуюся стать примерной женой и матерью, вяжущую носки и обсуждающую, что прилично для леди, Лили не выносила на дух.

Ну и зачем, спрашивается, ей паспорт? Детей делать она сможет и без него — другими частями тела.

— Какая же Марго дура… — Лили снова хихикнула.

Пришлось переться на другой конец города открывать счёт. Врать в школе, выкручиваться, сбегать с занятий. Но в итоге «богатая наследница» не испытывала проблем с финансированием.

Из офиса «Qantas» она вышла в слезах.

Маршрут был — через полмира: Сидней, Дарвин, Сингапур, Индия, Карачи, Каир и дальше на самый юг Африки, до Дурбана — уже на пароход. На карте он напоминал подкову, и остряки его так и прозвали.

В реальности же маршрут был забит под завязку: военные, курьеры, чиновники, люди с бумагами — у каждого была причина лететь именно сейчас и именно этим самолётом.

Гражданским оставалось только слушать вежливые объяснения.

Билетов не было.

И, судя по спокойной, усталой интонации клерка, не предвиделось.

Она кивнула, даже поблагодарила — как и положено приличной девушке, — и только, выйдя за дверь, позволила себе разозлиться и по-настоящему высказаться. Сидящий джентльмен упитанной наружности рванул от неё, будто ему подпалили кальсоны.

И вот тут судьба, как водится, решила вмешаться.

Сухонькая старушка присела рядом, гладя плачущую девушку по волнистым волосам.

Через несколько минут она уже знала всё: про раненого отца-лётчика в Лондоне, про умершую мать, про злую тётю в Мельбурне и про одинокую, бедную, несчастную девочку.

Особенно выяснив, что «бедняжка» не просто страдает, а ещё и честно трудилась и сэкономила аккурат на билет, старушка развила деятельность с такой энергией, что даже самые невозмутимые служащие начали терять присущую им выдержку.

Она оказалась баронессой — вдовой адмирала и, по тому, как на неё реагировали клерки, приходилась родственницей едва ли не половине британского правительства. По вытянувшимся лицам сотрудников «Qantas» Лили впервые поняла: перед ней человек, которому слово «нет» говорят крайне редко — и то с содроганием.

И — о чудо!

Лили получила билет до Каира — место прямо рядом со старушкой, леди Маргарет Эшфорд, направлявшейся в Палестину — вытирать грязные… то есть спасать кого-то от чего-то.

— Марго! Какое счастливое имя! — внутренне улыбнулась Лили.

Правда, у чуда оказался небольшой побочный эффект: с курением пришлось завязать. Старушка имела подозрительную привычку принюхиваться, как таможенный пёс, ловящий государственную измену.

И вот теперь, известная в узких кругах, Лили Кольтман — отмытая, вычесанная, с противно вьющимися кудряшками (старушка оказалась беспощадна к внешнему виду своей подопечной), — сидела и решала задачу, достойную лучших умов человечества.

Лететь в Дурбан, на самый юг Африки, а оттуда почти месяц болтаться в море в составе конвоя, пыхтя на пароходе в Лондон…

Или всё-таки придумать что-нибудь получше… И, главное, побыстрее.

Тем более что за время полёта Лили уже успела подвести леди Маргарет к мысли, что палестинцы как-нибудь переживут отсутствие её внимания, а вот Лондон… его надо срочно спасать!

Она достала сигарету, покрутила её в пальцах.

— Интересно, курит ли Кокс?..

Подумала пару секунд — и, неожиданно даже для самой себя, решила побыть примерной девочкой: аккуратно сунула сигарету обратно в пачку.

— Пригодится для подкупа, — цинично рассудила наша мерзавка.

Небо над островом Уайт, район военно-морской базы Портсмут, Англия.

Немного не дойдя до обеда, часов в половине двенадцатого, сирена завыла так, будто пыталась уничтожить своим звуком всё живое. Пятеро лётчиков сорвались с места и устроили себе внеплановую оздоровительную пробежку к самолётам — в полном снаряжении, с «резиновыми унитазами» на шеях и парашютами за спинами, что придавало происходящему особенно торжественный вид.

Комендант выиграл свою маленькую войну окончательно и бесповоротно — самолёты стояли не у домика, а метрах в трёхстах, ровно, красиво и, главное, очень далеко. Комендант, вероятно, считал, что во время занятий бегом пилоты лучше думают о дисциплине.