Без права на второй заход (СИ) - Хренов Алексей - Страница 4

— Бросить оружие! Поднять руки вверх! — заорал он голосом, который пытался быть грозным, но срывался на фальцет. — Вы арестованы!

И тут из-за спины Кокса, словно древнее божество, вынырнул Граббс. Он держал здоровенную зелёную трубу — рупор, на котором краска облупилась, а раструб был помят в двух местах. Приставил его ко рту, вдохнул побольше воздуха и заорал так, что энсин на шлюпке покачнулся, а на самом эсминце началось нездоровое движение на мостике:

— Пошли на хрен, придурки! С вами говорит командир захваченного шлюпа лейтенант Кокс! Гребите обратно в свой «Анус»!

На шлюпке повисла тишина.

Лёха был абсолютно уверен, что сейчас эсминец врежет им главным калибром и снесёт в ад Граббса вместе со всей шаландой.

Энсин открыл рот, закрыл, открыл снова. Матросы на вёслах замерли, не зная, смеяться или стрелять.

Кокс быстро отобрал у Граббса рупор и продолжил так замечательно начатый диалог.

— Младший лейтенант Кокс, воздушные силы флота, «Валрус» 2303, — проорал по возможности спокойно, — направляюсь на Мальту с трофеем, захваченным у итальянцев. Добро пожаловать на палубу моего корабля.

Шлюпка ткнулась в борт, энсин и несколько матросов запрыгнули на палубу шлюпа.

Командир досмотровой партии окинул взглядом шлюп, рассмотрел троих перцев в грязной и мятой лётной форме, взял удостоверения личности Лёхи, Граббса и Хиггинса. Лицо у него стало такое, будто он лично увидел второе пришествие.

— Флаг не сменили, потому что… — Лёха замялся на секунду, — потому что маскировались! Да, приношу извинения за формулировки моего штурмана, главстаршины Граббса. Он у нас известный на Мальте, очень эмоциональный товарищ.

— Так вот вы какой, мистер Граббс… Летающая задница флота… Ой, простите, сэр. У нас приказ — осмотреть ваш корабль. — Молодой офицер наконец пришёл в себя.

Минут через десять разговор перешёл в нормальное русло, четверо моряков остались помогать, а если быть честными — управлять шлюпом и вести его под парусами в порт.

Лёха бы входить в порт под парусом не рискнул…

Энсин с чувством пожал руки Лёхе и Граббсу, развернулся и прыгнул обратно в шлюпку.

— Отчаливаем! — крикнул он, и голос его звучал как у командира, который хочет оказаться как можно дальше от этого безумного судна.

Шлюпка, сверкая вёслами, полетела обратно к эсминцу.

— Молодец, Граббс! Ну что, думаю, ты скоро познакомишься с моей любимой Австралией! — ухмыляясь, произнёс Кокс.

— Это ещё с какой целью? — Граббс подозрительно посмотрел на командира.

— У нас там прекрасная каторга! — подвёл итог Кокс.

13 июля 1940 года. Аэродром Лука в центре острова Мальта.

В мастерских аэродрома Лука в центре острова техники работали с той сосредоточенной яростью, которая появляется у людей, когда от результата зависит не премия, а свобода, а иногда и жизнь. Руки чёрные, лица чёрные, разговоры короткие, движения точные.

Кокс с Хиггинсом уже почти как сутки обосновались там же, пахали наравне с техниками и пахли соответственно — бензином, маслом и усталостью. Их «Харрикейн» стоял посреди ангара, уже почти похожий на самолёт.

Он был старым, из самых первых партий, с полотняными крыльями и ещё вчера он был без вооружения.

Старший смены подошёл, хлопнул Лёху по плечу:

— Командир, иди спать. Мы к утру всё закончим, а тебе на этом… — он запнулся, подбирая слово, — на этом чуде завтра летать.

Лёха кивнул, оттёр руки бензином и завалился на лежанке за ангаром.

Однако, чтобы понять, как он вообще попал на аэродром, нужно на пару дней вернуться назад. В Валлетту.

В порту их встретили не с цветами и не с оркестром.

Их вежливо, как героев, препроводили в портовое здание, и там они встретились… ну, в советской армии этого человека назвали бы особистом — офицером безопасности флота. И они рассказывали сказки и писали сочинения на тему, как они дошли до такой жизни, подробно описывая свои приключения за последние два дня.

Он слушал внимательно, кивал и заставлял их снова и снова пересказывать последние двое суток. Затем разговор пошёл дальше, и когда выяснилось, что от их «Валруса» остались целых два авиационных пулемёта, а Кокс закончил лётную школу в Англии на «Харрикейне»… флот и авиация королевства чудесным образом возбудились и слились в едином экстазе.

На новом, ещё толком недостроенном аэродроме в Луке, в мастерских стоял четвёртый «Харрикейн» без вооружения.

Всё-таки история о том, что всё ПВО острова держится на трёх «Гладиаторах», была красивой, но чисто газетной.

Перегоняемые после падения Франции через Тунис в Александрию пять «Харрикейнов» в самом конце июня были оставлены на Мальте и отогнаны на новый аэродром посреди острова. По договорённости с Францией самолёты шли без вооружения, и их вооружали на месте, тем, что было и чем получалось. Один из них был повреждён при посадке и почти был каннибализирован, но… теперь, как чёртик из шкатулки, появился Лёха и его пара крупнокалиберных пулемётов.

Оказии выполнить высочайшее распоряжение и отправить Кокса в Гибралтар пока не просматривалось, и его, как всегда делается в армии, временно прикомандировали к авиации Мальты, а с ним и Хиггинса как единственного, кто понимает в этих пулемётах.

Утром Лёха забрался в кабину и почти час просто сидел, никуда не спеша, привыкая к машине. Руки ложились на ручки, пальцы находили тумблеры, ноги — педали, и всё это постепенно переставало быть чужим набором железа и снова становилось самолётом.

Он пару раз прошёлся по приборам, машинально, без суеты, словно проверяя не столько их, сколько самого себя.

— Ну что, — пробормотал он тихо, — попробуем ещё раз не убиться.

И, как ни странно, «Харрикейн» с этим был, похоже, согласен.

11 июля 1940 года. Порт Валлетта, остров Мальта.

Граббсу же не повезло.

Адмиралтейство забрало шлюп спокойно, без лишней суеты, и про закон, суды и призовые деньги даже не стали заморачиваться, зато расщедрились обещанием «рассмотреть после войны».

Граббс вышел из конторы с таким видом, будто его только что ограбили, изнасиловали и заставили за это заплатить.

— Шестьсот фунтов, суки, — бормотал он, сжимая в кулаке бумажку с отказом.

— Военное время, главстаршина, — беззлобно передразнил его Хиггинс. — Судно реквизировано для нужд флота. Благодарим за службу.

— Пошли они в свой… — Граббс оглянулся на дверь конторы и всё-таки не стал договаривать.

Кокс посмотрел на страдания своих подчинённых и хитро улыбнулся.

Он дал телеграмму в Лондон ещё в момент первого своего прибытия на Мальту и теперь, надо сказать, не страдал от отсутствия финансирования.

Кокс молча достал из кармана два аккуратно сложенных листка, развернул их с видом человека, который сейчас будет совершать что-то крайне официальное, и протянул сначала Граббсу, потом Хиггинсу.

— Поздравляю, — сказал он. — Вы выиграли.

— Чего? — насторожился Граббс.

— В беспроигрышную лотерею, — невозмутимо ответил Кокс. — Единственный тираж. Билеты именные, подделке и возврату не подлежат, зато обналичиваются в банке немедленно.

Хиггинс осторожно взял свой листок, посмотрел, потом перевёл взгляд на Кокса:

— Это деньги.

— Нет, — покачал головой Кокс. — Это выигрыш.

Граббс уже пересчитывал, шевеля губами, потом замер, поднял глаза:

— Командир… ты серьёзно?

— Абсолютно. Адмиралтейство не сумело выкрутиться и облажалось с призовым фондом, вот пришлось проводить розыгрыш лотереи самостоятельно.

Граббс аккуратно сложил бумагу, как святыню, сунул в карман и кивнул:

— Лотерея хорошая. Надо брать.

— Ты знаешь, командир, — сказал Граббс, глядя куда-то в сторону, — я ведь и правда не ради денег. Ну, то есть ради денег, конечно, тоже, но не только. Просто обидно, когда тебя… ну, того.

— Знаю, — сказал Кокс.

— Ладно, — Граббс хлопнул себя по карману. — Теперь главный вопрос — где здесь меняют выигрыш в лотерею на приличный виски?