Ручная кладь - Кирсанова Алёна - Страница 3

Женщина рядом со мной встает с места, открывает багажную полку и достает что-то из сумки. Когда она снова садится, я замечаю у нее в руках палочку магазинной чурчхелы и жалею, что сама не догадалась взять такую в дорогу. Моя соседка надкусывает краешек, но он не поддается, ей приходится вцепиться в него зубами и сильно потянуть. После недолгой борьбы рука с чурчхелой отскакивает в сторону, а я вспоминаю это хищное удовольствие – когда еда сопротивляется, а ты ее побеждаешь. Слегка подсохшая чурчхела, копченый сыр-косичка, сушеное мясо, которым угощал меня дедушка … В такие моменты я чувствовала себя волчонком. От этих воспоминаний во рту становится сухо, как будто я наелась сразу и сладкого, и соленого. Допиваю остатки воды из стаканчика и стараюсь не думать о еде, но получается не лучше, чем не думать о белой обезьяне.

В последние годы, когда я скучала по любимой еде, я уже не представляла себе бабушкины пирожки – они остались в конце девяностых, на деревенской кухне с умывальником вместо водопровода. Я не думала о маминых профитролях, плотно набитых вареной сгущенкой с маслом, – мама и сама уже вряд ли вспомнит, как их готовить.

Когда я скучала по любимой еде, я слышала аромат пиццы с помидорами и сыром страчателла из итальянского ресторана в «Севкабеле». Ее ни в коем случае нельзя было заказывать с доставкой – только съесть сразу, чтобы хрустела горячая корочка с угольным налетом и не успели до конца смешаться сок помидоров, бальзамик и сливки из растопленного бесформенного сыра. Я скучала по творожному печенью и яблочному пирогу из дешевой сети питерских пекарен и по лучшему в городе роллу «Филадельфия» с угрем – его, наоборот, можно было заказать только в доставке, курьер привозил вытянутую черно-бирюзовую коробочку со вставкой из прозрачного пластика, через который я видела коричневые кусочки рыбы под соусом унаги и чувствовала на языке сладко-солено-сливочный вкус, даже не открыв упаковку.

Есть в этом что-то сиротское: моя любимая еда мне не принадлежит. Кафе закрываются, меняют рецептуру, не могут достать нужные продукты, я сама уезжаю в другую страну и навсегда остаюсь без блюд, по которым скучаю. Я не могу увезти их с собой, у меня нет рецепта, даже фотографий нет. Остаются только слова.

Единственный рецепт, который я сохранила, – рецепт блинов. Я записала его со слов мамы в гугл-документ.

Он выглядит так:

– 2 яйца – взбить

– ½ ч. л. соли

– 1,5–2 ст. л. сахара

– сода ½ ч. л.

– молоко – 0,4 л

– муки – много (½ кг), как густая сметана

– ½ стакана растительного масла – перемешать

– добавить оставшееся молоко или воду

Мамины блины получаются легкими и тонкими, как салфетки, с дырками и сухими коричневатыми краями. В детстве я любила их отламывать и сгрызать в первую очередь, прежде чем свернуть оборванный блин треугольником и доесть со сметаной. Чужие блины казались мне неправильными: слишком жирными, сладкими, солеными, с тягучим недопеченным тестом внутри. Самые неправильные, кстати, готовила тетя Надя, мамина сестра: по толщине и явному яичному привкусу они больше напоминали омлет. Их вкус мне даже нравился, но назвать это блинами я никак не могла и особенно удивилась, когда и мама, и тетя Надя заявили, что печь блины их обеих научила бабушка.

Сама я пеку их раза два-три в год. Поначалу я приносила на кухню ноутбук и строго шла по рецепту, хотя он немного сбивал с толку: что значит «оставшееся молоко»? То, что осталось в литровой бутылке? А какой должна быть «густая сметана»? Когда я позвонила маме с этими вопросами, она отмахнулась: «Ой, да делай ты на глазок, главное, чтоб вкусно получилось!» И я делала на глазок, экспериментировала. С годами мои блины лишились хрустящих корочек, стали тяжелее, мягче: чуть-чуть недопеченные внутри и отчетливо молочные – идеальные.

И вот три года назад я приехала в Новосибирск, мама испекла на завтрак блины, и они мне не понравились. Слишком сухие, слегка недосоленные, недостаточно эластичные – нет, в целом неплохие, но не мои. Я макнула плотно свернутый блин в сметану – совсем не густую – и почувствовала дурацкую детскую обиду: и на себя, и на маму, как будто мы с ней специально сговорились лишить меня тех самых невероятных маминых блинов.

Теперь я думаю, что забавно будет испечь маме мои блины, показать, во что я превратила ее рецепт, но, скорее всего, на это не хватит времени.

Стюардесса забирает пустые стаканчики и упаковку от бутербродов. Вокруг меня наконец-то никто ничего не ест. Я закрываю глаза, включаю музыку и дремлю до самого Питера. Никакой Монеточки, никаких песен про дом – в наушниках задумчиво напевает Том Йорк, и мне спокойно.

Самолет садится, я продолжаю слушать музыку в бесконечной очереди на паспортный контроль. Мой паспорт долго проверяют, а потом и вовсе просят отойти от стойки и ждать в стороне. Но как только я начинаю всерьез волноваться, пограничница возвращается, называет мою фамилию и отдает паспорт. Я делаю медленный вдох и еще более медленный выдох, ставлю в телефон российскую симку. Когда иду к выходу, МТС присылает сообщение: «С возвращением домой! До встречи в новых поездках».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.