Попаданка на самокате (СИ) - Вертинская Стася - Страница 26

Но Глеб был на кухне.

Он сидел с пустой чашкой в руках и смотрел на доску. Рядом мой завтрак, заботливо укрытый салфеткой. Глеб ждал, пока я проснусь.

– Почему ты не разбудил меня? – я попыталась быстро проглотить еду, потому что рабочий день в полиции давно начался.

Глеб оторвал взгляд от доски и наконец посмотрел на меня.

– Ты выглядела так, как будто тебе нужен отдых, – медленно ответил он. – Будет плохо, если ты вырубишься посреди встречи. Всё же я на тебя рассчитываю.

Он отвернулся и приложился губами к пустой чашке. Не потому что ему нужен кофе, поняла я. Глеб не хотел говорить об этом. Но… лучше бы он сказал хоть что-то. Потому что мне одновременно захотелось забыть обо всём и швырнуть в него блокнотом от злости и с напоминанием, что у меня тоже есть чувства.

Но я быстро расправилась с завтраком и приготовилась к новому рабочему дню. Только после этого мы вышли из дома. А я уже не могла отделаться от мысли: наши отношения изменились бесповоротно.

В полицейском участке что-то происходило. Возле стола, который накануне оккупировал Глеб, стояло несколько полицейских. Среди них двое незнакомых мне и Вершинин. Алексей оглянулся, заслышав наши шаги.

– По какому поводу собрание? – с улыбкой спросил Глеб.

От его обычной сосредоточенности не осталось и следа. Будто его забавляло происходящее. Внутри всё сжалось в неприятном предчувствии: Глеб опять что-то натворил?

Алексей не разделял настроение друга и протянул ему фото, которые мы сделали в борделе.

Всего два кадра. На одном Григорий говорил со своими людьми, на втором – смотрел в сторону окна, где мы прятались. Даже теперь, когда всё позади, взгляд мужчины пробирал до костей.

– Знаешь, кто это? – спросил Вершинин, когда Глеб забрал у него карточки.

– Некто Григорий, – протянул Глеб. – Тот, кто крутит непонятные дела с вдовой Лебедева и по четвергам любит отдыхать с девочками из “Четырёх лун”.

– Григорий Степанов, – поправил его один из незнакомых мне полицейских. – Он же Смольный.

– Тот самый? – Глеб исподлобья глянул на полицейского и снова уставился на фотографии.

Я заметила, как его пальцы сжались сильнее.

– Сейчас он предпочитает не вспоминать старых кличек, – поморщился второй незнакомец. Но сомнений быть не может – это он.

– И кто он такой? – осторожно спросила я, выглядывая из-за плеча Глеба.

Мой голос дрогнул. Потому что угрюмые лица полицейских не предвещали ничего хорошего. Но лучше знать, чем нам грозит знакомство с этим Григорием.

– Криминальный авторитет, – ответил мне Вершинин и поморщился. – Один из тех, про кого знаешь точно, но поймать за руку не можешь. Чёрный рынок, подпольные мастерские.

– Работает чисто, – добавил незнакомый полицейский. – Ни одной прямой улики за столько лет. Сколько не копаем под него, а взяли только пару мелких сошек. Сам он будто непричастен. До недавнего времени оставался невидимкой – никто не знал точно, даже как он выглядит. Но кто подбирается слишком близко, прощается с жизнью.

– Одному устроили “несчастный случай”. У другого нашли способ надавить…

По моему позвоночнику пробежал холодок. Угрозы Гильдии казались пустыми. Предательская мысль “лучше бы меня посадили за убийство самокатчика” навязчиво крутилась в голове. Посмотрела на Глеба. Он сжал губы. А потом вдруг с наигранной веселостью перебил полицейского:

– Я же говорил, что это дело интересное, – он поднял взгляд и улыбнулся. – Наша вдова спуталась не с кем-то, а с самим Григорием “Смольным”. То-то его рожа показалась мне знакомой. Уверен, это не последнее, что мы о ней узнаем.

Никто не улыбнулся его шутке. А я сглотнула засевший в горле комок.

– Один из его людей следил за нами, – тихо сказала я. – В клубе и раньше, когда мы шли домой.

Я думала, что после всего произошедшего меня уже не напугать. Но перед глазами проносились возможные сцены расправы над нами. Обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь.

Спросила у себя: что я сделала не так? Ответ был только один: попала под колёса не того самокатчика.

Несколько секунд было тихо. Один из полицейских посмотрел на нас с сочувствием. Глеб замер с улыбкой на лице, сжимая фото так, что побелели костяшки на пальцах.

– Глеб, откажись от этого дела, – вдруг сказал Вершинин. – К хренам Гильдию с их угрозами. Ты не справишься с этим.

– Отказаться? – Глеб перевел взгляд на Алексея. Его улыбка теперь походила на хищный оскал. – Лёх, мы можем убрать этого ублюдка, если окажется, что технологии магов уходили к нему. Гильдия разнесёт его дом по кирпичикам и размажет его самого, если я докажу это. Признай, нам обоим это нужно.

Вершинин не ответил. Снова их взгляды глаза в глаза и немой диалог, который мог происходить только между друзьями. В тот момент я поняла, что Глеб – одержимый придурок, не умеющий сдаваться. И Алексей точно знает это.

– Я приставлю двоих ребят наблюдать за твоим домом, – твёрдо сказал Вершинин. – Попробуешь их отослать, я упеку тебя в камеру. Поверь – поводов хватит.

Глеб усмехнулся, но градус напряжения в воздухе будто понизился.

– Это было бы кстати, – не стал сопротивляться Глеб. – Только пусть это будут не новички, которые сами нуждаются в защите. Неудобно получится, если они будут мешаться под ногами.

Алексей чуть улыбнулся. Кажется, они о чём-то только что договорились.

– Только не геройствуй в этот раз, – добавил Алексей. – Сам знаешь, что связываться с Григорием опасно. Если решит, что ты представляешь для него угрозу, то глазом моргнуть не успеешь…

– Я помню, – отмахнулся Глеб и отвернулся. – Поверь, я не повторяю ошибок дважды. – А потом сменил тему: – Кто-то послал “приглашение” Маркову? Мне он нужен сегодня же!

Глеб сделал шаг к выходу, я засеменила за ним. А он вдруг повернулся ко мне:

– Останься здесь. – А потом обратился к Вершинину: – Лёх, пристрой её куда-нибудь. Она мне пока не нужна.

И ушёл. Даже своего блокнота не оставил. Злится из-за той глупой записи?

Я стояла посреди комнаты. Другие разошлись по своим делам вслед за Глебом. Рядом остался только Вершинин. И я не знала, куда себя деть.

Меня знобило, будто от температуры. Земля, казалось, ушла из-под ног, и я зависла в невесомости. Из-за происходящего. Из-за Глеба.

– Пойдём, – Вершинин мягко положил руку на моё плечо, приводя в чувство.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за Алексеем. Оказалось, что дел кроме Глеба и его расследования у меня не было. Стоило ему оставить меня одну – и я такая же потерянная истеричка, боящаяся самокатов и не понимающая, где оказалась.

Алексей привёл меня в свой кабинет. Я без приглашения опустилась на стул.

– Держи, – Вершинин налил в стакан янтарную жидкость, пахнущую травами, и протянул мне. – Успокоительное.

Я приняла стакан, но пить не стала. Нет ничего хуже, чем топить свои ошибки в алкоголе. Особенно если они не тонут, а всплывают каждый раз, когда пытаешься о них забыть. Алексей тем временем отошёл к окну и посмотрел на улицу.

– Просто знай, Полина, – тихо сказал он. – Твоя вина только в том, что ты не сбежала от него в первый же день.

Руки дрогнули после его слов. Мои чувства так заметны? Я промолчала, ожидая, что он скажет дальше.

– Нужно было брать пример с Фонарёва и держаться подальше от Глеба, – продолжал Вершинин. – Он всегда был идиотом. Но я… я тоже повёлся. И прекрасно понимаю, почему ты с ним.

– И что мне делать? – зачем-то спросила я.

Алексей повернулся ко мне и улыбнулся.

– Самое разумное – бежать. Я даже готов помочь тебе с документами и купить билет на поезд.

Я вздрогнула и задумалась. Разумный человек, конечно, согласился бы на предложение Вершинина. Новые документы и дорога прочь от опасностей и причуд Глеба. Но что-то внутри противилось этому решению.

– Или? – уточнила я. Но лишь потому, что молчание затянулось.

Крепче обхватила пальцами стакан. Решения, казалось, не было. Алексей усмехнулся, но во взгляде не было веселья.