Попаданка на самокате (СИ) - Вертинская Стася - Страница 36

Я посмотрела на него, но он продолжал изучать доску. Конечно, такой как Глеб, никогда не признается, что ему нужна помощь. Вспомнила, что в комнате была аптечка и заживляющая мазь. Через минуту я нашла нужную баночку и вернулась на кухню.

– Ты защищал меня, – тихо сказала я и аккуратно нанесла мазь на рану.

Что же в него прилетело? Обломок дверного косяка или мебели? А может, осколок магбатареи?

Глеб не сопротивлялся и лишь усмехнулся:

– Так получилось.

Он вздрогнул, когда я задела больное место, но позволил мне и дальше водить пальцами по его спине.

– Девушкам шрамы не идут, – буркнул он. Будто не желал признать, что умеет заботиться о других.

– А тебе идут? – улыбнулась я.

– Мне всё идёт, – уверенно ответил Глеб.

Я закончила с его ранами, и он тут же повернулся ко мне. Но, встретившись с его упрямым взглядом, могла только улыбнуться и размазать остатки мази на пальцах по его лбу. Он тут же положил руку мне на талию и чуть подтолкнул к столу.

– Давай завтракать и в участок, – тихо сказал Глеб и первым набросился на яичницу. – Сегодня нас ждёт много дел.

Уже через полчаса мы вышли из дома и сели в стоящую за углом машину. Полицейские доложили, что ночь была тихой, никто не пытался подойти к дому даже близко.

Я сказала о готовности продолжать дело вместе с Глебом, но поняла, что по-настоящему устала. Приставленные к нам полицейские с машиной теперь не казались забавным дополнением. Предложение переехать в участок перестало быть глупой шуткой. А я сама уже почти жалела о своём решении участвовать в расследовании.

Почти – потому что даже моё скромное участие помогло бы Глебу раскрыть это дело быстрее. Но картинка в моей голове пока не складывалась.

Буров воровал технологии и подавал их Смольному. Зачем, если у него было всё? Вспомнила старую газетную заметку о ярмарке. И записку от девочки из клуба. Может быть, он хотел прославиться, а не просто быть безликим инженером с фабрики? Но он видел любовь в фальшивых улыбках продажных женщин. Может, сделка со Смольным давала ему такое же ощущение свободы? И как с этим связано его внезапное исчезновение сразу после смерти владельца фабрики?

А Наталья? Возможно, она действительно хотела убить мужа. Ради любовника? Может быть, она тоже желала свободы, как и Буров. И не нашла другого решения. Конечно, если это сделала она.

Вот только сам Смольный хоть и связывал этих двоих, но лично мне казался лишней фигурой. Зачем ему взрывать квартиру Бурова, если это не первый и не последний инженер, связавшийся с ним? Зачем прятать Наталью, если сам Лебедев лично ему никак не мешал?

Я могла ошибаться, но кажется, в этой мозаике не хватало деталей.

– Глеб, – спросила я, отвернувшись от окна. – Зачем Смольный помогает Наталье?

В ответ он пожал плечами.

– Ты же не думаешь, что Наталья своими руками стала бы убивать мужа? Возможно, она договорилась с кем-то из его людей, а взамен пообещала свои деньги и связи. Ну а может, – Глеб снова пожал плечами, – они знакомы давно. Таких дамочек удобно держать при себе, а ей нужен тот, кто решит её проблемы. То, что они раньше нигде не светились вместе, ещё ничего не значит.

Я хотела спросить его и о Бурове, но машина остановилась возле участка. Мы вышли, и я поспешила за Глебом. Конечно, он скоро всё выяснит и расскажет. А пока нужно разобраться с тем, что мы узнали вчера – о преступлении инженера и почему Смольный пытался взорвать его квартиру.

Когда мы вошли в участок, к нам тут же подошёл Громов. Как всегда, хмурый, но теперь на его лице можно было разглядеть тень самодовольства.

– Пока вы там развлекались в квартире Бурова, – начал он и протянул Глебу папку. – Я поговорил с прислугой в доме Лебедевых. И, похоже, у нас есть, за что зацепиться.

Глеб тут же раскрыл папку и пробежал глазами по одному из листов с допросом.

– Надо же, они наконец что-то вспомнили, – усмехнулся он.

– Да, один из старших слуг пару раз передавал ей странные послания, – продолжил Громов. – Другой видел мужчину – на вид, обычный деловой гость. Одет неприметно, но не вполне солидно, будто важный деловой партнёр. Тогда никто не обратил внимания, но я начал задавать вопросы, и он вспомнил разговор. Говорят, этот человек сказал что-то вроде: «Надеетесь, что всё решится после выполнения заказа?» А Наталья ответила: «Если вы не подведёте – всё уладится». Только тогда они не поняли, о чём речь и не обратили внимания. А теперь всё кажется логичным. Также они вспомнили, что за пару месяцев до произошедшего она интересовалась условиями брачного контракта.

Он замолчал. Глеб обдумывал услышанное.

– Значит, у нас есть свидетели, подтверждающие, что Наталья готовилась к смерти мужа заранее, протянул Глеб. – Кажется, этого уже достаточно, чтобы заявиться к ней в гости с обыском? Или кто-то опять решит, что мы «давим на богатых женщин»?

– Я уже оформил бумаги, – буркнул Громов.

– Ты же помнишь, что я тоже еду? – хищно прищурился Глеб.

– Это наше с Фонарёвым дело, – напомнил тот, но, кажется, не рассчитывал, что Глеб отстанет.

– Ага, – равнодушно бросил Глеб. – Только у меня бумажка от Вершинина, что это дело и моё тоже. Оформлена шикарно, кстати, можно повесить в рамку.

Громов только поморщился, но спорить не стал. С другой стороны, он сам пришёл с отчетом, а значит, знал, чем всё закончится.

– Отправь сразу кого-нибудь проверить её банковские операции, – напомнил Глеб, листая папку дальше. – За пару месяцев до смерти мужа и после. Если там есть какие-то крупные суммы, это почти готовое обвинение.

Он с громким звуком захлопнул папку и добавил:

– А после обеда – в дом Лебедевых. Самое время для сочувствия скорбящей вдове.

Я снова схватила блокнот Глеба, чтобы отметить вопросы, которые мы должны решить. Тут уже было несколько свежих заметок, сделанных его неровным почерком – и когда только успел? Или он встал очень рано? Но думать об этом было некогда. Глеб отдавал новые распоряжения, теперь уже мне:

– Запиши: “Вечером заскочить к информатору”. Надо проверить “Мастерскую под Воротами”. Может, даже закажем пару подделок, если они продают батареи со взрывным механизмом.

Я не успела ещё сделать и пару строк, как к нам подошёл Вершинин.

– Я надеялся, ты проспишь хотя бы до обеда, – сказал он устало Глебу.

По его виду не было понятно: спал он или ночь провёл в участке. Алексей покосился на меня, а я только улыбнулась.

– Мы в порядке, – коротко ответил Глеб.

Кажется, Алексей не надеялся, что Глеб позволит себе лишнюю минуту отдыха. Но за их двумя короткими фразами скрывалась забота обо мне. Это чувство оказалось странным, и я снова уткнулась в блокнот.

– По Бурову – официально заведено, – заговорил он деловым тоном. – Покушение. Взрыв в жилом доме с использованием магбатареи – это серьёзно. Такое спустить на тормозах уже не получится, с оформлением проблем не возникло.

Глеб кивнул.

– Хорошо. Значит, мы можем наконец копать по полной.

– Только по закону, – строго добавил Вершинин. – Сам знаешь: будешь слишком напорист со Смольным – дело похоронят.

– Я помню, – поморщился Глеб. – Отправлю весточку своим “друзьям” из Гильдии. Ещё раз перетрясём с технарями квартиру Бурова. Если они ничего не найдут, признаю, что Смольный или сжёг все улики, или святой.

Алексей только хмыкнул и невозмутимо вернулся к делу:

– Кожухова допросили. Но пока всё то же самое. Гулял, даже указал маршрут. Один, свидетелей нет. Оставили это до утра.

– А если он действительно случайно оказался рядом? – осторожно спросила я. Не хотелось верить, что столько людей в Копперграде замешаны в этом деле.

– Значит, ему надо быть убедительнее. – Глеб пожал плечами. – Только кто таскает с собой незарегистрированное магоружие и случайно оказывается у места покушения? Не хочет говорить, значит, попадает в список.

– Глеб, ты не в штате, – напомнил Алексей. – Пока у нас на него только магбинокль, и даже это – спорный повод. Я допущу тебя к допросу, но, прошу, действуй аккуратно. Нам нужен подозреваемый, а не служебная проверка.