Чернокнижник из детдома 4 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 1

Чернокнижник из детдома 4

Глава 1

Всё когда-то заканчивается. Закончилась и моя вынужденная одиссея с сольным закрытием четырёх пробоев ранга В.

Да, на меня, как на живца, клюнули лишь с четвёртого раза.

Была грамотно организованная засада на пути, четыре радиоуправляемых фугаса, и десяток отъявленных, отлично вооружённых головорезов.

Приняли всех почти что живыми. Даже наши автобусы почти не пострадали, если не считать пары выбитых боковых стёкол у Ласточки. И то, их не осколками повредило, а взрывной волной выдавило. Крайне неприятная неожиданность. Мой косяк. В следующий раз я в свои защитные артефакты обязательно буду добавлять и эту функцию. На избыточное давление.

От группы захвата китайское посольство открестилось, выдавая их нападение за самодеятельность одного из приграничных Кланов, на которых, по их словам, давно нет управы.

Знакомая песня. Когда-то давно, примерно по этой же модели и состоялся инцидент на Даманском.

Как бы то ни было, но чрезвычайный режим нынче снят, пусть всего на пару уровней, и мы, хоть и находясь под контролем Хуго и охраны, но можем вернуться к обычной мирной жизни.

А у нас просто пышет событиями! Ещё бы. Молодёжь, оставленная почти на месяц вариться внутри приюта, породила кучу интересных начинаний.

Ворота встретили меня цветами. Буквально. Кто-то из пацанов додумался обвить арку над въездом гирляндой из полевых цветов, и теперь наша проездная арка напоминала вход в ЗАГС, а не на базу охотничьего отряда. Ласточка, за рулём которой сегодня сидел Гришка, притормозила, пропуская меня вперёд. Я вышел из бронированного «Соболя» — трофей, кстати, после той самой засады — и остановился, разглядывая праздничное убранство.

— Чья работа? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал строго, но, кажется, не получилось.

Да и как тут сердится, глядя на улыбающиеся мордашки детворы. Прямо на душе потеплело.

— Коллективная, — Гришка спрыгнул с подножки, усмехаясь. — Блонды организовали, а мелочь помогала. Сказали, что раз вы, Александр Сергеевич, там геройствовали, то мы тут без дела сидеть не будем.

Я покачал головой, но ничего не сказал. Потому что за гирляндой увидел их — всех, кто оставался здесь. Малыши толпились у крыльца, старшие сгрудились чуть поодаль, делая вид, что им всё равно, но глаза у всех горели. Эльвира Захаровна стояла на ступенях, вытирая слёзы краем платка. Рядом с ней — Всеволод, который за время моего отсутствия, судя по всему, так и не научился расслабляться — он сжимал в руке планшет, но тоже улыбался, как маленький.

— Живой, — сказал он, когда я подошёл. — А мы уж думали…

— Думать всегда полезно. Давайте, рассказывайте, что вы тут без меня наворотили.

Он хмыкнул, но от планшета не отлип.

— Наворотили — это мягко сказано. Тут, Санчес, такое… — он оглянулся на детдом и понизил голос, — Пойдём в кабинет. Разговор есть. Не для всех.

Я кивнул, но сначала подошёл к Эльвире Захаровне. Она обняла меня, как сына, и я позволил себе на секунду замереть, с благодарностью чувствуя тепло её рук.

— Живой, живой, — прошептала она, — А я тут с этими сорванцами уже который день в переживаниях. Вы бы знали, Александр Сергеевич, что они тут устроили! Мы все сильно волновались за вас!

— Знаю, — сказал я, отстраняясь. — Оттого и торопился вернуться.

— Вот и разберитесь с любопытными и новичками, — она махнула рукой в сторону, где кучковались блонды и несколько новых лиц, которых я раньше не видел. — А я пойду, пирожки разогрею. С рисом и мясом. Вы все их любите.

Я поднялся в кабинет, чувствуя на себе взгляды. Что-то здесь действительно изменилось. Не сразу уловимое, но ощутимое. Как будто воздух стал другим.

Всеволод закрыл за мной дверь, положил планшет на стол.

— Начну с главного. Пока ты там… развлекался, — он кивнул в сторону окна, за которым остались Пробои и детдомовцы, — К нам приезжали люди. Из Москвы. Не те, о которых мы думали. Другие.

— Конкретнее.

— Клан «Северный Путь». Ты слышал о таких?

Я присвистнул. Клан «Северный Путь» — это не какая-то приграничная шпана. Это старая кровь. Матёрые Охотники с дореволюционной историей, которые пережили и революцию, и войну, и Пробои. Их главный офис до сих пор в Петербурге, но влияние они имеют по всей стране. И если уж они заинтересовались нами… Хм, занятно…

— Что им нужно?

— Тебя хотели видеть. Лично. Когда узнали, что ты в рейде, оставили координаты. Сказали — как вернёшься, свяжись. Но это ещё не всё.

Он развернул планшет, показал список. Три фамилии. Две мне ничего не говорили, третья же…

— Это тот самый? — спросил я, вглядываясь в имя.

— Тот самый. Глава аналитического отдела «Северного Пути». Сергей Ильич Ковалёв. В прошлом — полковник ФСБ, но уже в отставке. Сейчас — один из теневых архитекторов клана. Говорят, именно он выстроил им систему мониторинга Пробоев.

— И что такому человеку нужно от нас?

— Вот это, — Всеволод переключил на другой файл, — И есть самое интересное.

На экране была карта. Не наша, не та, что мы вели. Более подробная. С отметками, которые я не делал. С маршрутами, которые мы не прокладывали. И с пометками красным — наши перемещения за последние три месяца. С результатами.

Все.

Отмечено досконально и точно.

— Откуда это у них? — спросил я, чувствуя, как у меня холодеет внутри.

— Не знаю. Но то, что они знают о нас больше, чем мы сами, — факт. Ковалёв при встрече прямо сказал: «Ваш метод закрытия Пробоев уникален. Мы следим за вами с самого начала». С самого начала, Санчес! Они знали про вас ещё до того, как вы взяли первый федеральный заказ на артефакты.

Я буквально упал в кресло, пытаясь переварить информацию. Значит, всё это время за нами наблюдали. Не чиновники, не конкуренты — Клан. Старая кровь. И они ждали. Чего?

— Что ещё он сказал?

— Сказал, что хочет предложить сотрудничество. Не как «Северный Путь», а лично от себя. И что это предложение тебе понравится.

— А если не понравится?

Всеволод лишь хмыкнул и развёл руками.

— Он не угрожал. Но дал понять, что отказ может иметь последствия. Не для тебя — для отряда. Для детдома.

Я молчал, перебирая в голове варианты. Клан — это не университет с их контрактами. Да уж, не Терехов, который, по сути, зависел от нас. Это серьёзнейшая структура, которая пережила перерождения Империи. У них есть ресурсы, связи, люди. И если они заинтересовались нашими методами… Но всё равно. Непонятно.

— Ладно, — сказал я, — Свяжусь. Но сначала хочу понять, что тут без меня произошло. Ты сказал «молодёжь наворотила». Что именно?

Глаза Всеволода загорелись. Я знал этот взгляд — сейчас будет что-то интересное.

— Помнишь, ты говорил про автоматизацию производства? Что нужно уменьшить ручной труд?

— Помню.

— Так вот, твой Ван в паре с одним из новеньких, парень по кличке Химуля, разработали прототип. Станок для нанесения базовых рунных цепочек. Полуавтоматический.

Я привстал.

— Работает?

— Работает. Пока только для «обойм», самых простых. Но, Санчес, — он подвинул планшет ближе, — Это значит, что себестоимость заготовок для базовых артефактов упадёт втрое, если им верить. Втрое! Мы сможем выпускать их не десятками, а сотнями. И продавать не только Охотникам, но и… ну, например, тем же полицейским. Или военным. Им всегда нужно много.

Я смотрел на чертежи, которые Химуля — судя по всему, тот ещё фанат своего дела — набросал от руки. Аккуратно, с расчётами, с пометками на полях. В углу стояла подпись Вана: «Работоспособно. Требуется доработка».

— Химуля — это кто?

— Тот самый парень, которого Никифор привёл в прошлом месяце. Дар у него слабый, но голова — светлая. Он из тех, кто скорее соберёт артефакт, чем будет им пользоваться. Ван говорит, у него даже не талант, а талантище.