Укротитель вулканов (СИ) - Плотников Сергей Александрович - Страница 40

— Уже готово! — я похлопал по висящей на боку сумке. — Поэтому я и задержался! Знаю, что надо было послать курьера или там химеру с запиской, но азарт взял. Знаешь, как это бывает?

— Знаю, — Олла с расширенными глазами жадно смотрела мне в лицо. — Эрик! Прости! Если сработает — слова тебе не скажу, хоть… не знаю, совсем больше на работу не приходи до конца контракта! Или свою лавку в крепости открой и прямо с порога эликсирами торгуй!

— А я думал, ты рада меня видеть на работе, — весело сказал я. — Хотя насчет второго — кто знает, может, и поймаю тебя на слове! А то мне тут рассказали, что к мэтрессе Бьер многие знатные дамы уже подкатывали — не одолжишь ли, мол, своего целителя или хотя бы его эликсиры на денек-другой?

Олла улыбнулась, но как-то напряженно.

— И что она?

— Она сказала, что за нее муж дела ведет, и отправился к нему. А Элсин умеет общаться со знатными дамами, хотя и не любит. Он всех вежливо завернул, а я вот думаю — не зря ли? Серебро лишним не бывает… В общем, ладно, хватит болтать. Пойдем к мэтрессе Нейгарт.

— Прямо сейчас? — ахнула Олла. — На ночь глядя?

— Она и так восемь лет ждала, — пожал плечами я. — Чего уж дальше тянуть.

Тея Нейгарт находилась, как и почти всегда, в своем подводном кабинете с огромным окном на островной шельф. Здесь было полутемно, но жарко натоплено, а сама мэтресса встретила нас, полулежа на своем изящном диванчике, в раздраженном настроении.

— А, мастер Шелки! — сказала она довольно ядовитым тоном. — Нечасто последнее время вы радуете меня своим вниманием. Уже исчерпали весь свой арсенал? Так быстро?

Тон этот изрядно меня злил… бы. Потому что я узнал Тею достаточно за эти месяцы и отлично слышал за едкой фразой ужас человека, который слишком часто остается с небытием один на один — и вот кто-то поманил надеждой, которую она боялась принять. Кроме того, я давно уже понял, что едкие слова — единственное, что она себе позволяла в плане негативной реакции на окружающий мир. По всей Великой Гавани Тею Нейгарт считали исключительно доброй и милостивой. Она никому и никогда не устраивала неприятностей, от ее имени раздавалась милостыня жертвам землетрясений и извержений, на ее средства содержалась Мастерская ветеранов и даже небольшой детский приют. Правда, всем этим занималась Олла, а не лично Тея, но сама Водница обо всем этом знала и никогда не возражала против этих трат.

Наконец, сам факт, что она продолжала числиться комендантом крепости, несмотря на свое самочувствие, и выполнять хотя бы часть своих обязанностей, тоже говорил о многом.

Эту тонкость с пару недель назад разъяснила мне Игнис — к тому времени Метелица уже достаточно поварилась среди других стихийников, чтобы разобраться в местных раскладах. Дословно она сказала следующее: «На самом деле Фроссен могла бы отозвать пару сильных Водников с дальних островов — пусть и не таких сильных, как Нейгарт, они сумели бы прикрыть дыру, вызванную ее отсутствием. Но пришлось бы кем-то подменять уже их, либо эвакуировать часть населения, либо выписывать Водника из другого мира. А это все хлопотно и сложно. За Водников всегда борьба, а про Ошибку среди Старших миров не самые лучшие слухи ходят… Короче, Фроссен играет на чувстве долга Нейгарт и тянет время, вместо того, чтобы обеспечить ей нормальные условия для выздоровления!»

Держа это все в голове, я подавил раздражение от резких слов Водницы, и сказал:

— Не «исчерпал арсенал», а «подбирал подходящее оружие», чтобы справиться с вашей болезнью. Кажется, подобрал. Причем такое, которое подействует с одного приема. Дальше только реабилитация — в смысле, восстановление. Но легче должно стать сразу же после процедуры.

На лице Нейгарт отразилось безмерное удивление, потом — радостная надежда, а потом — черное подозрение.

— Вот как… — пробормотала она. — И что же это за лечение? Что за процедура?

— Процедура очень недолгая, хотя и технически сложная, — соврал я в последнем пункте: на самом деле все проще пареной репы. — Насколько я могу судить — безболезненная, но после нее ваше тело может долго восстанавливаться, так что придется выпить эликсир, — я достал из сумки пузырек с восстанавливающим зельем на основе фергилиса. — Он довольно редкий, но сам по себе новинкой не является, я его приготовил по уже известному рецепту. Предназначен для укрепления тела. Но вот для процедуры лечения магией перед этим мне придется вас обнять.

— Обнять? — повторила Тея, неожиданно скривившись.

Хм. Я что, настолько ей противен? Или она из тех дамочек, кто испытывает отвращение к мужчинам? Да вроде до сих пор не похоже было…

А может, дело в статусе? Опять же, не похоже.

Тея тем временем почему-то с огромным возмущением глядела на Оллу, почти шипя:

— Я же ясно тебе сказала! Это опять твои затеи⁈

— Нет, госпожа, мои «затеи» тут не причем, — весело ответила Олла. — Я сама первый раз слышу, что Эрику придется вас обнять. Но я бы на вашем месте не сопротивлялась! Честное слово, это далеко не худшее, что может случиться с женщиной!

Тон у нее был игривый, и я вдруг сообразил, что блин, ну конечно же Олла делится со своей «госпожой» очень многим — может быть, вплоть до деталей! Такие манерные девушки как Тея, говорят, за закрытыми дверями и в подходящей компании могут быть настоящими бесстыдницами… ну или я так слышал. Вот еще чего не хватало!

Вообще, если начать обращать внимание на женские сплетни, можно окончательно утратить здравый смысл, веру в людей и самооценку. Так что я постарался удержать морду кирпичом и только сказал:

— Мэтресса, я буду исключительно корректен. Площадь прикосновения может быть минимальной, достаточно, если, скажем, вы положите руки на мои предплечья. Но вы должны стоять максимально близко ко мне.

— Стоять?.. — переспросила Тея. — Стоять… Ладно.

А, она решила, что я собираюсь обнимать ее лежа? Блин, я просто не хочу знать, о чем они с Оллой про меня разговаривали! Неужто Олла изобразила меня этаким сексуальным маньяком, готовым наброситься на все, что движется? Вроде я ей повода не давал… Или давал…

Ладно, ночки у нас бурные были, конечно. И не только ночки. Но в основном-то это она на меня прыгала, а не наоборот!

Так, все, проехали. Несносные девицы совсем сбили меня с настроя. А еще говорят, это мужчины только об одном думают!

Ноль внимания женским сплетням, я сказал! Надо вернуться к серьезным мыслям. Тея все еще умирает — и будет умирать, пока я ее не исцелю. И каждая наша шуточка или недопонимание отдаляют этот момент.

— Олла, помоги мне встать, — Тея сделала глубокий вдох.

Олла подошла к ней. Опершись на ее руку, Тея встала. Сделала несколько шагов ко мне, держась неестественно прямо. Положила обе руки на мои, около локтей.

— Этого достаточно? — спросила она с легкой иронией.

— Да, мэтресса, — вежливо ответил я.

Тея стояла очень близко, примерно на том же расстоянии, на которое я притянул Игнис и Элсина во время нашего похода по лаве — с учетом рюкзаков. Значит, гарантированно в моей зоне контроля. Ох, забросил я тренировки по ее расширению в последнее время — не дело это! Надо исправляться.

Что ж…

Гори, огонь!

Я ощутил, как по всему телу Теи вспыхивают множество крохотных искр — таких, что только в микроскоп и разглядишь. Даже если бы в подводной комнате было совершенно темно, их и то невозможно было бы увидеть — они вспыхивали внутри эритроцитов Теи. И не причиняли ей ни малейшего вреда, как не причиняло мне пламя, которым я выжигал внутри собственного организма опухоль магов Жизни или яд некромантов. Ибо в моей зоне контроля Тея приобретала те же свойства устойчивости к огню, высокой температуре и продуктам горения, что и я. «Волшебные объятия Огня», как выразился Элсин.

Все, почувствовал я, больше направляемому мною Огню нечего жечь. Кроликам ни одному не стало плохо, из чего я сделал вывод, что поврежденные инвазией эритроциты не лопаются от выжигания заразы, высвобождая продукты сгорания и прочий мусор. Они, правда, и работать как полноценные красные кровяные тельца тоже не работают, но за следующие четыре месяца их все постепенно заменят здоровые форменные элементы крови. Не вызывая последнего приступа… В теории. Которую я сам для себя составил. И которую мне нечем проверить без долбанного микроскопа!