Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 33

Хочу понять, почему его не пустили на место начальника отдела. Потому что тут явно нечисто что-то. И ведь предшественник его, ушедший на пенсию, за Мороза просил, именно его себе в преемники готовил.

-Да никаких камней нет, Всеволод Игоревич. У меня случилась семейная... хм... проблема. Бывший муж моей жены хотел нагадить посильнее и... Опуская подробности, он попытался так представить ситуацию, будто я... приставал к его несовершеннолетней дочери. Заяву от её лица накатал. В Минобразование написал...

Присвистываю от удивления.

-Ни фига себе веселая личная жизнь у тебя!

А я думал, у меня полная жопа, но нет, есть люди, у которых всё значительно хуже.

Пока он рассказывает, наливаю ещё по одной и боковым зрением замечаю движение на нашей служебной стоянке, которая расположена прямо под моими окнами.

Возле красной машиненьки Никитиной стоит она сама. Видимо, собиралась ехать домой. А с нею Марьянов.

Любезничают.

На улице дождь.

И он ныряет под её большой, в цвет машины, зонт.

И мне уже за ним не видно, что именно там происходит! Но что-то происходит - факт!

Они там стоят прям совсем рядом друг с другом!

Такое ощущение, что они обнимаются.

Прямо на служебной стоянке. Под окнами всего отдела. Под моими, в конце концов, окнами! Блять!

Я думал, она не такая, как другие бабы. Думал, когда я отступлюсь, у них с Ильёй все наладится. Думал, что это я ее сбил с пути истинного... А она вон, с Марьяновым в люблю играет!

-Ты чего застыл? - зыркает в окно Мороз.

Поспешно отвожу взгляд. Но, конечно, он успевает понять, в чем дело.

-Марго - крестная мать младшей дочки Марьяновых. Его жена до декрета у нас в следствии работала. Дружили.

-Да чо ты мне объясняешь это? - внутри у меня всё взрывается и я едва сдерживаюсь, чтобы не психануть. - Разве я интересовался?

-Ты просил прямо и просто? Ну, получай тогда "прямо и просто", - пожимает плечами мой зам. - Всем же ясно, что ты на Никитиной повернут, что у вас что-то было. Мы тут, в отделе, люди наблюдательные. Так-то пересуды - фигня, особенно в свете того, что ты теперь - человек разведенный. Только вот она к мужу вернулась. Детей из детдома оформляет. Не нужны ей компрометирующие слухи.

Смотрю в рюмку, боясь поднять на него глаза.

Понимаю, стоит только это сделать, Федор сразу поймет, насколько все, что он говорит, мне не безразлично.

-Продолжай, - командую, когда замолкает.

-Да что продолжать? Доброжелателей у нас много, не хотелось бы, чтобы гадость ей какую-то сделали. Марго - баба хорошая...

Ох, как мне хочется сказать, что Никитина - та ещё ссс... штучка! Но... Она хорошая. И как бы мне ни хотелось думать о ней плохо, не получается!

Задумавшись, смотрю, как закрывает зонт, как встряхивает каштановыми кудрями. Ей очень идут туфли на каблуках и этот длинный женственный плащ.

И муж... Он хоть и мудак, но, видимо, есть у него и что-то хорошее, раз она простила.

Улыбается Марьянову. Целуются с ним в щеки.

В моей груди что-то болезненно и гадко сжимается. Мне одновременно хочется дать Марьянову в рожу (хотя он, конечно, ни в чем не виноват), нажраться до свинячьего визга (хотя, конечно, завтра на работу) и... Поехать к ней, как тогда. Остаться на ночь, если пустит.

Не знаю, какие слова буду говорить. У меня нет никаких мыслей на этот счет.

Но что-то скажу.

Ах, да! Как я к ней поеду, если там муж?

Вздыхаю.

-Да ничего у нас не было. Не знаю, откуда слухи такие. Скрывать не стану, нравится. Но сам понимаешь, насильно мил не будешь...

Пиздец как звучит! Как будто бедного маленького мальчика Севочку обидели и он жалуется теперь старшему товарищу, чтобы тот заступился!

- Прости, Сева, но Марго - точно не твой вариант. У нас баб свободных в отделе куча. Только свистни...

Думал об этом. И, главное, когда женат был, от походов налево меня ничто не останавливало. А сейчас, когда развелся, казалось бы, делай всё, что угодно! А нет...

Никого не хочу. Кроме Никитиной.

Смотрю, как она открывает дверь машины, как кладет на заднее сиденье сумочку и зонт. А потом, прежде чем сесть на водительское, на мгновение оборачивается.

Мы встречаемся взглядами...

И меня словно кипятком обваривает с ног до головы и сердце заходится в груди бешеным боем.

Да что ж такое-то! И как с этим бороться?

48 глава. Никитина и её страдания

48 глава. Никитина и её страдания

Навещаем с Петей его брата в специализированном интернате.

Я не знаю ни одного человека, который бы еще не сказал мне, что я - дура, когда вместе с Петей я решила оформлять под опеку и его старшего брата.

Я неделю ночами не спала, когда на это решилась!

Да, Лëня вам не добрый и простоватый Петя! С Лëней ухо востро.

В прошлый наш приход старший Малышкин "увёл" у младшего брата тот самый, подаренный Ветровым телефон. Телефоны в его интернате не положены и его всё равно очень быстро изъяли. Но это его, понятное дело, не остановило.

Так главное, младший ревел от того, что было жалко телефона, но наотрез отказался возвращаться и отбирать его у старшего! "Потому что Лёню жалко".

-И чо, тебе разрешат меня на выходные забрать? - недоверчиво спрашивает Лëнька, наяривая чипсы из пакета. Очень просил, не смогла удержаться и не купить.

- Разрешат, и потом, может, ещё раз разрешат, если ты, конечно, не вздумаешь убежать или натворить ещ чего-нибудь, - говорю я.

-Я чо на дебила похож? - вскидывает белые брови. - Чего мне бежать? Хоть телек посмотрю и пожру нормально.

-Тебя здесь плохо кормят? - на страдающего от голода он не похож - в отличие от младшего брата Лëня коренастый и, как говорила моя мама, сбитый.

-Конечно, плохо. Каша в комках! Суп с чешуями. Селедка с костями! Картошки ложку кинут и жри!

Суп с чешуями - это что-то, что в моей голове не желает трансформироваться в картинку! С какими-такими "чешуями"?

И надо ж было такому случиться, что Петю тоже заинтересовывает вопрос этого супа! И он переспрашивает:

-Какие это чешуи?

-Там куриные ноги в супе, а на ногах такие круглые чешуи и черные когти.

И вот тут мой мозг вдруг выдает мне удивительную картинку - кастрюля с супом, а из нее торчат растопыренные к потолку куриные ноги, похожие на те, которые держат избушку бабя Яги. С черными длинными когтями. Мне кажется, я даже ощущаю отвратительный запах и вкус этого варева!

Тошнота подступает неожиданно. Зажав рот рукой, выскакиваю в коридор. Растерявшись, забываю, в какой стороне находится туалет.

Бросаюсь к открытому окну. Какой-то добрый человек, спасибо ему, открыл! Свежий осенний воздух, к счастью, приводит меня в чувство и становится легче.

-Что с вами, девушка? - спрашивает пожилая старушка-уборшица, моющая полы.

-Ой, да так, нехорошо что-то стало, - с трудом выдавливаю улыбку.

-Беременная, что ли?

-Нет-нет, не в этом дело. Так...

Да ну-у! Невозможно. Быть того не может.

Отвожу Петю в его интернат. Прощаемся у дверей.

- А мы у тебя дома будем жить? - деловито интересуется он.

- Да.

- А этот дядька будет? - ему приходилось пару раз видеть Никитина. Мой всё еще муж приезжал решать кое-какие бюрократические моменты и встречался мельком с мальчиком.

- Нет. Сергей будет жить отдельно.

Никитин пытался выторгововать себе возможность вернуться. Особенно старался, когда я попросила пока не разводиться. Но когда узнал, для чего, сразу поумерил свой пыл.

Никитин - легок на помине, звонит.

- Ладно, Петь, - передаю его с рук на руки воспитателю. - Я в пятницу приеду. Заберем Лёньку, посидим в пиццерии...

На ходу отвечаю Никитину.

- Да, Сергей! Привет! - приходится не просто общаться, но еще и быть милой и пушистой - не верю я ему! И есть ощущение, что в какой-то момент он может дать заднюю. И тогда - беда!