Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 36

Зная её, уверен, что рванула бы разбираться, несмотря ни на что...

Опускает голову сильнее, вжимая её в плечи, и активно шмыгает носом. Типа, не услышал вопроса.

-Денег на телефоне нет?

Откуда у него бы деньгам на телефоне взяться? Незадача да, Ветров? Телефон-то ты подарил, а довести благое дело до конца должен был кто-то другой, получается?

Кошусь на старшего Малышкина.

Он тоже почему-то опасливо вжимает в плечи голову, бросая предупреждающие взгляды на младшего брата.

До меня доходит.

-Что, проср... Потерял телефон, да?

Тяжело вздыхает.

-Потерял или отобрали?

-Отобвали, - вздыхает ещё раз.

-А кто отобрал?

Это, по сути, неважно. Просто по инерции спрашиваю, по рабочей привычке докапываться до истины, пока поднимаемся вчетвером на этаж Марго. Интересно знать перипетии жизни этих пацанов. Явно же, что всё у них через одно место идет... Впрочем, как и у меня.

В подъезде отчетливо слышны завывания собаки, перемежающиеся лаем.

-Па, я к себе пойду, - говорит Илья возле ее двери. - Я ж думаю, вы с Марго и без меня справитесь...

И мне кажется, говорит он сейчас не столько о том, что мы должны по его мнению совладать с пацанами. Сколько о том, что мы с Марго справимся с нашими отношениями.

Это звучит, как... благословение!

-Спасибо, Илья, - жмем друг другу руки.

Он быстро поднимается вверх по ступенькам, видимо, не желая встречаться с Марго...

Нажимаю на кнопку звонка, внутренне подбираясь.

-Лëнька отобвав телефон, - неожиданно говорит Петька.

Старший пинает его в бок.

Младший с воплем падает на пол.

За нашими спинами открывается соседская дверь.

Оттуда высовывается старый дед в зелёной вязаной кофте и со слуховыми аппаратами на обоих ушах. Стучит тростью по плитке на полу площадки и кричит на весь подъезд:

-Вы что это себе позволяете! Собака у них воет! Дети орут! Полиция днями туда-сюда, туда-сюда! - видимо, замечает мою форму и выбирает угрозу пострашнее. - Я буду в... в прокуратуру жаловаться!

Малышкин-старший разворачивается к ступенькам

Я, естественно, дергаюсь следом, хватаю его за полу куртки. Неловко подворачиваю на стипеньке ногу и падаю на одно колено на площадке. Спину простреливает так, что в глазах темнеет.

Глотая маты, оседаю на пол, думая только о том, что никак нельзя отпускать пацана.

Если сбежит сейчас, хрен мы его найдем.

И, естественно, в этот, самый неподходящий момент, открывается дверь и в проёме появляется Никитина.

У неё от удивления вытягивается лицо. Стоит, рассматривая поле битвы, и поражённо хлопает ресницами.

Из-за спины Марго выскакивает Клара и, скаля зубы, с диким подвыванием бросается в сторону деда...

-Быстрее, - хриплю с пола, боясь пошевелиться и разжать пальцы руки, удерживающей Лёньку. - Лови его!

Собака вцепляется в дедову штанину. Дед орет:

-Помогите! Убивают! - и пытается отбиться своей клюкой.

Петька с рыком льва, быстро-быстро перебирая коленями, ползет к делу, визжа:

-Старый долдон! Не трогай собаку!

Встречаемся с Никитиной взглядами.

-Лови уже хоть кого-нибудь, - командую ей...

52 глава. Как будто мы - семья

52 глава. Как будто мы - семья

В квартире полный дурдом.

Пока старший, как наиболее грязный, Малышкин откисает в ванне, младший играет с собакой. Из ванной доносится негромкое пение:

-Ооооо, зеленоглазое такси, оооооооо, не товмази, не товмази!

-Боярский, блин, - комментирует страдальческим тоном из спальни Ветров.

Младший с моей подачи привязал бумажку к нитке и бегает из комнаты в комнату. А Клара, как истинная кошка, хоть и собака, носится следом, пытаясь ухватить зубами "мышку".

-Бывстрее! Беги! Пвыгай!

-Цирк уехал, клоуны остались, - комментирует из спальни Ветров.

Отпаиваю чаем на кухне соседа Ивана Тимофеевича, который быстро забыл об инциденте в подъезде и с удовольствием ест мою выпечку.

-Рита, какой же у вас пирог вкусный! Моя Нюрочка тоже такие пекла, пока не стала муку с крахмалом и содой путать.

Анна Владимировна, его супруга, года два как страдает деменцией и уже никого не узнаёт.

Иван Тимофеевич пока справляется с ней сам. Изредка приезжает дочка, которая живёт в пригороде.

Я им помогаю платить коммуналку - захожу раз в месяц за показаниями да поболтать.

-Я вам с собой положу. Покормите теть Аню, - достаю пластиковый контейнер, кладу в него кусочек пирога.

-Что ты говоришь? Не слышу!

Я, как чувствовала, что сегодня жизнь моя изменится. Вчера вечером зачем-то испекла пирог и нажарила котлет.

На плите доваривается картошка. Сейчас Лëнька домоется и будем ужинать.

Как будто мы - семья...

-Это вам! - говорю погромче, показывая ему контейнер с пирогом.

-Ну, что вы, Риточка! Не нужно! У вас, у самой, - понижает голос, кивает в сторону спальни и, наклонившись ко мне, шепчет. - Семья теперь!

-Он мне не семья, - возражаю я так же шепотом.

-Что ты говоришь? Не слышу! - кричит в ответ сосед.

-Нам всем хватит! - показываю на остатки пирога, лежащие на блюде.

-Аааа, понял! - кивает сосед, потом ахает, как будто что-то вспоминает. - Совсем забыл!

Достаёт из кармана вязаной кофты, которую когда-то носила Анна Владимировна, тюбик какой-то мази.

-Вот! Волшебное средство! Очень хорошо помогает от боли в спине! Намажьте молодому человеку. Ему сразу легче станет.

-Ой, да тут же даже инструкции по применению нет! Да и неизвестно, сколько ей лет. А вдруг...

-Что ты говоришь? Не слышу! - хмурится он обиженно.

-Никитина, намажь уже хоть чем-нибудь, мне, между прочим, очень больно! - комментирует из спальни Ветров.

-Хорошо, намажу! - говорю погромче, беря мазь. - Спасибо!

-Я пойду, Риточка, - Иван Тимофеевич встает со стула. - Нюру надолго нельзя сейчас оставлять. Чудить стала, не дай Бог, как! Вчера все чашки из кухни отнесла в ванную, поставила в раковину, да и ушла. Я кинулся чай делать, а ни одной чашки нету! Искал-искал, не нашёл. Пришлось в банке заварить, да из блюдец пить, как в старые добрые времена люди пили. А вечером умываться пошел, а там - гора чашек лежит в раковине!

Провожаю соседа до двери, вручаю контейнер, обещаю завтра заглянуть в гости.

Несколько секунд стою в прихожей, сжимая тюбик с кремом в руке. Мне кажется, от этого крема воняет так, что на первом этаже можно почувствовать.

Чтобы зайти к Ветрову, ещё решиться надо! Это вам не к теще на блины.

По прихожке проносятся Петька с Кларой. Клара на мгновение замирает возле меня. Принюхивается и, чихнув, уносится догонять Малышкина.

Вдыхаю поглубже, решаясь, и все-таки вхожу.

-Ну, долго мне еще растирку ждать? - ворчит, не отрывая глаз от работающего телевизора. Звук практически отключен - так, едва слышно, пищат с экрана что-то.

Лежит на спине, сложив руки на груди, как Ленин в Мавзолее.

Показываю ему крем.

Нет, можно, конечно, сказать, что я его тут лечить не обязана. Но, во-первых, он же из-за мальчишек пострадал. Получается, из-за меня в каком-то смысле. А еще он позвонил дежурному и приказал разобраться с интернатами, чтобы не разыскивали пацанов. Опять помог, получается...

А во-вторых, ну, плохо человеку - он еле поднялся с пола и с огромным трудом дошёл до моей кровати, держась за стену! Я ж не изверг какой-то, в самом деле!

-Оголяйтесь, пожалуйста, товарищ полковник, - говорю вроде что-то веселое, отвлеченное, а голос дрожит, как будто я вот-вот заплачу.

-Мне нравится твоя настойчивость, Никитина, - отвечает он хмуро. - С чего начать?

-С того, что у вас больше болит, товарищ полковник! - выпаливаю я.

Вскидывает бровь.

Вот не надо мне тут намекать на что-то!

Как чувствую, что скажет какую-то пошлость! И он, естественно, не заставляет себя долго ждать:

-Боюсь, то, что у меня болит больше всего, я не могу доверить этому крему.