Ретро бит 4 (СИ) - "Seva Soth" - Страница 17

Там, в вышине, звёзды сошлись!

Вечность прошла, пала тюрьма,

Древние вновь рвутся из сна!

Текст на оптимистичный мотив классической рождественской песенки предрекал «очень-очень-очень жуткое затмение», «ужас и боль» и уничтожение человечества при возвращении Древних. Ну разве не прелесть? Идеальная пасхалка для лавкрафтианской группы «Бесконечность тьмы». Потратил полчаса, чтобы восстановить по памяти и записать текст. Ох, как хохотала Линда, когда я ей спел специально карикатурным писклявым голоском. Чуть по полу от истерики кататься не принялась.

Пользоваться возможностью музыкального синтезатора, правда, оказалось ничуть не удобно. Все, что к нему имелось — несколько страничек инструкции с объяснением, как извлекать из компьютера звуки.

Чтобы пропищать один раз, требовалось: записать число в ячейку памяти, отвечающую за громкость, установить скорость нарастания и затухания звука, задать старший и младший байт ноты, а также форму волны. Всего четыре формы: треугольная, пилообразная, прямоугольная и белый шум. Очень интересно, но совсем не понятно, что это такое и с чем едят. Демка классики состояла сплошь из треугольных звуков, восьмибитное пищание — больше квадратное, электрогитара — пилообразная.

Для начала накодил себе на коленке музыкальный синтезатор. Потырив часть исходников из демок, я привязал звуки разного тона к буквам алфавита. Нажимаешь кнопку на клавиатуре — получаешь соответствующий звук. Ох, как не хватало простейшего музыкального образования… Например, одна из первых идей — расположить кнопки примерно как белые и черные на рояле. Но я вообще без понятия, почему они на «пианине» двухцветные, и какая между ними разница. И почему клавиш у инструментов так много, когда нот всего семь, то есть восемь. Еще и педали есть, непонятно зачем. Да-да, именно настолько всё плохо у меня с базовым музыкальным образованием. Пора Грэмми получать!

Потратив сутки на то, чтобы составить музыкальную раскладку по своему разумению, наверняка не имеющему ничего общего с нотной грамотой, я записал первую мелодию: «В лесу родилась Ёлочка». Наверное, палево, но ничего проще придумать не смог.

Мои электронные ноты в итоге стали выглядеть примерно так: I—Y—Y-T-Y-R----Q-Q-Q---

Буквы дают звуки разного тона, черточка — паузу. От того, как зазвучали мои потуги, хотелось рыдать, но не потому, что аудиочип плохо работал или я накодил как-то не так. Просто не музыкант я, и не композитор. Даже рядом не стоял. То, что я смог удачно сплагиатить мелодии — заслуга великого Ктулху и Эдди с группой. Но первый прототип инструментария, который предстоит доработать, у меня появился.

Поначалу собирался работать с музыкой через наушники от плеера, подключенные к телевизору, чтобы не беспокоить домашних инфернальными звуками, но Линда оказалась против. Ей тоже интересно почувствовать себя композитором, хотя слух и навыки ничуть не лучше моих. Ох, сколько восхищения в глазах девушки горело!

— Я не придумывал эту мелодию, — честно признался ей. — Где-то слышал, даже не вспомню, где.

— А это неважно! Ты смог заставить машину ее играть. Как на настоящем синтезаторе. Пока звучит слабовато, но ты занимаешься программой всего ничего. Это потрясающий результат!

Хорошо, когда в тебя верят. Было бы это еще заслуженным.

На третий день съездили во Фресно к доку Джексону на осмотр и тот остался доволен состоянием моей ноги.

— Разрешаю вам ходить с тростью, молодой человек, — сказал врач.

И еще до того, как я покинул больницу, Линда вручила мне тросточку, на которой уже заменила набалдашник на исполненный по спецзаказу — уточку. Точь-в-точь, как для ванны, но из той же породы дерева, что и сама трость, с клювом, покрытым более темным лаком.

— Шикарно! — честно признался я. И попробовал испытать обновку.

Больно! Перенеся на раненую ногу совсем небольшую часть веса, я едва не зашипел от острой боли, сжав зубы. Но нельзя так. Не перед Линдой и Еленой, ждавшими меня в коридоре клиники. А потому немного фальшиво, но улыбнулся.

— Я больше не калека на костылях, а эксцентричный джентльмен с тростью. Жизнь налаживается. Нужно только потренироваться.

Каждый последующий шаг давался всё легче, хотя совсем боль не уходила. Как там мне теперь полагается себя вести? Утверждать, что «все врут» и диагностировать через одного волчанку? Хм. А вон у того пациента с красной сыпью на лице, не исключено, что на самом деле она. Свободной от трости рукой почесал подбородок. Нет, щетина, как у доктора Хауса, не пробилась. Хотя, чувствую, что недолго мне осталось избегать постоянной мороки с бритьем. Гектор каждый день подбородок безопасной бритвой скоблил.

К счастью, в больнице Фресно имелся лифт, а ступеньки, ведущие с крыльца, оборудованы поручнями. И Линда и Елена не на шутку испугались, как бы я не навернулся, но делая вид, что мне легче, чем на самом деле, спустился и дошел до машины сам. Нога болела. Рука, державшая трость, устала, несмотря на мизерное расстояние, что я преодолел. Но возможность относительно свободно перемещаться — бесценна. Ко всем сопутствующим трудностям я привыкну.

Заехали перекусить в салун и тёть Лена очень даже одобрила их бургеры. Вернулись в Окхерст и там нас ждал припаркованный у дома черный фургон с аэрографией в виде щупальцатого и крылатого Ктулху. «Бесконечность тьмы» приехала.

— Гав! Гав! Гав! — огромный белый питбуль, радостно лая, бросился мне на грудь, чтобы облобызать лицо. Я океан безусловного счастья в собачьих глазах прочитал. Даже стыдно стало, что я Дюке так надолго в Эл-Эй бросил, пусть и по вине проклятой змеи, а не своей собственной.

На ногах я устоял только потому, что Линда и Елена меня подхватили и не позволили рухнуть. Причем усилий одной женщины не хватило бы, чтобы меня удержать.

— Ну привет-привет, дружище! — от самого сердца по телу разливалось тепло, забирая боль и усталость.

— Гав!

— Будешь защищать меня от змей?

— Гав!

— Си-Си! — воскликнула Трейси, выйдя из пассажирской двери. — Мы приехали, как обещали! Мальчики даже концерт в вашей деревне дадут! Лейбл разрешил! Йеп?

Пошла череда приветствий. Томми даже протянул мне забинтованную руку, а я ладонь символически пожал. Блондинка обнималась с Линдой и Еленой, как будто бы они целую вечность не виделись, а не около недели.

— Вы⁈ Вы «Бесконечность тьмы»⁈ Я обожаю ваши тексты! — выпалили вдруг совсем рядом. Я узнал Боба, нашего тихого соседа. Обычный щуплый ботаник, заросший густой щетиной, один из многих, кого Кен заманил в своё королевство. Наверное, он название на фургоне прочитал. В лицо группу узнавать особенно не должны.

— Йеп! — ответила за всех Трейси и назвала ребят. — А Си-Си наш композитор и поэт. Правда, он клёвый?

— А это Пенни Смит, лицо игры Темпл Ран, — представил я. То есть лицо и чичис, но как-то вслух об этом говорить — обижать хорошую, пусть и не отягощенную нормами приличий, девушку.

— Ого! Вы «Бесконечность тьмы»! Няня запрещает мне вас слушать! А я считаю, что вы крутые! — последовало новое восклицание. Умение читать выказал Ди-Джей, сынишка Кена и Роберты, приехавший на том самом велосипеде.

— Тяв! Тяв! — продемонстрировал своё присутствие Аркейд. Дюке глухо гавкнул в ответ басом, но собачьего конфликта не произошло.

— Ого! Это твой пёс, Кристобаль⁈ Какой силач! Я теперь тоже такого хочу. Папа обещал нам взять вторую собаку. Мама предлагала завести ретривера, они милые, но не крутые. Можно погладить?

Даже зная, какой Дюке умница, я напрягся и на всякий случай ухватил питбуля за ошейник, присев на колено здоровой ноги перед тем, как разрешить.

— Он очень умный и ни разу не гавкнул за всю дорогу в фургоне, — поделился Эдди.

Представил всю группу восторженному пацану.

— А у вас будет концерт? — спросил программер Боб.

— Си-Си, в вашей деревне есть площадка? — переадресовал вопрос мне Томми.

— У нас есть театр, — поделился сотрудник Сьерры. — По моему мнению — унылость, но там и зал, и сцена.