Смотритель Маяка 2 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 36

Ага, сигнал понятен. Не дойдя до двери, я развернулся и вновь направился на кухню. Закинул горсть снега в кружку, взял свой факел и поднёс под железное дно. Через пару минут ручка кружки стала тёплой, а на дне уже образовалась небольшая лужа.

— Мирель, ты в порядке? — постучался я в дверь грота, пожалуй, впервые за всё время.

— Да-а, — прохрипел высокий голос, полный муки.

Я открыл дверь и присел на первой же ступеньке, протянув Мирель спасительную кружку с талой водой.

— Держи, только снег не ешь, очень холодный. Пей жидкость со дна, станет легче.

Русалка сделала глоток, отдышалась и посмотрела на меня с нескрываемым возмущением.

— Что ты мне дал⁈ Почему у меня болит голова и так хочется пить?

— Прости, — с улыбкой произнёс я. — Это побочный эффект напитка. Он не опасен, просто надо восстановить водный баланс, но злоупотреблять им всё же не стоит.

— Неужели эту гадость пил отец? — Мирель держалась за голову. — Зачем ему это⁈

— Хах, это сложный вопрос, на который дали уже не меньше сотни ответов, — я не ожидал такого вопроса, и поэтому попытался ответить на него сам.

— Помнишь, как ты вчера говорила, что убьёшь Террана одной левой, попадись он тебе?

Глаза Мирель округлились.

— Чего⁈ Я… Ты выдумал это, чтобы позлить меня? — она надулась и сложила руки на груди.

— Нет, я не смеюсь над тобой, ты и правда это говорила. Кстати, вот ещё один побочный эффект этого чудо-напитка — иногда отшибает память. Так вот, все пьют его ради ощущения, что оковы сброшены, и ты можешь гораздо больше, чем позволяешь себе, когда трезвый.

Мирель немного остыла и задумалась, а я продолжил.

— У нас такое называют «море по колено».

Девушка помолчала немного. Мне казалось, что ситуация располагает к юмору, но она, видимо, думала совсем наоборот.

— Когда отец пил этот напиток, то говорил, что ему не важно, сколько у меня шрамов, и кто их оставил, главное, чтобы не он… — Мирель вдруг погрузилась в себя и больше ничего не сказала.

Я понял, что её отец не был никаким суеверным. Но был слаб, чтобы противостоять дремучим взглядам стаи, или боялся потерять власть. И кажется, она тоже это поняла. Отец не хотел оставлять ей шрамы, но оставил самый глубокий.

По щеке Мирель скатилась слеза. Я решил дать ей время прийти в себя и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Если захочет, обязательно поделится, а меня ждала смена, повидло, лепёшки и тунец! Пробовать тунца прежде мне не доводилось, это какая-то ресторанная еда, буржуйская, но пришло время и мне жевать «рябчиков».

За утренними хлопотами я только сейчас заметил, что на кухне появился знакомый жуткий запах. Креветки! В отсутствие холодильника остатки вчерашней трапезы очень быстро испортились.

— Эх, любишь кататься, люби и саночки возить. — проговорил я, задерживая дыхание.

Жечь остатки креветок в огне дело не только бессмысленное, но ещё и вредное. Панцири состоят почти наполовину из хитина, вонь из печи попрёт похлеще той, от которой я хотел избавиться: запах палёных волос, рогов или перьев. На другую же половину панцири — это кальций и белок, чистая органика. Морские обитатели с удовольствием съедят всё и скажут только спасибо, поэтому решил пустить их на прикормку для рыбалки.

Взял с полки литровую банку с остатками душистого перца, освободил её, заполнил не менее душистыми отходами креветок, густо засыпал солью, чтобы остановить порчу, и плотно закрыл крышку. Ну вот, а остальное отправим обратно в океан. Я застегнул полушубок, сбегал к океану и выбросил в воду креветочные шкурки.

— Да-а, запах — то ещё оружие массового поражения, — подумал я, заходя на Маяк. — Кстати об оружии. Мирель, наверное, уже отошла.

Я постучал, но ответа не услышал и медленно приоткрыл дверь, запуская внутрь свет факела. Грот был пуст.

— Мда, уплыла, наверное, решила развеяться. Тогда пойду готовить.

Замесив тесто на талой воде, оставил его доходить, даже бездрожжевому тесту нужно время, чтобы, как говорила мама, «отдохнуть». Если начать раскатывать сразу, тесто будет резиновым и начнёт сжиматься в комок, а отдохнувшее при выпекании раздувается, на нём образуются аппетитные пузыри, сами лепешки получаются мягкими и пышными. Через двадцать минут вернусь к нему снова.

Я подвинул стоявший на плите ковшик с повидлом, который забыл вчера. Моё варево загустело, прилипло ко дну, но от этого не стало хуже. Я наклонился и глубоко вдохнул мягкий лимонный аромат с примесью жжёного сахара. Пожалуй, так даже лучше. Зачерпнул ложку и попробовал. Лимонное повидло или варенье получило привкус карамели, мне не хватало слов, чтобы описать, насколько это вкусно. Я взял последнюю сухую половинку лепёшки Инесс, смазал густым слоем, смачно откусил и запил холодным чаем. Блаженство! В такие минуты даже сухая корка — чистейшая пища богов.

Чтобы скоротать время выдержки теста, я решил прогуляться по Маяку. С кружкой и лепёшкой отправился в подвал, заткнув за пояс факел. На дне колодца перед входным люком в нос ударил неприятный запах стоячей морской воды, которого прежде не было. Уже на этаже, жуя лепешку и периодически запивая чаем, я подошёл к стене, провёл пальцем по каменной кладке, и всё стало понятно: плесень. Нет, сама плесень ещё не проступила, но конденсат от двух тонн тёплой воды, которые всё ещё стояли на минус втором этаже, уже плотно вцепился в стены.

Дерьмово, надо бы ускориться и осушить это помещение. Значит, займусь этим после лепёшек, тунец пока подождёт.

Я посмотрел на экран системы, отметил несколько крупных китов, кристаллов и пресловутый «Облачный маяк» в сообщении червёртой вкладки радара. Слишком уж много информации за последнее время расширяло мой новый мир, и имелись ли у него границы, я не понимал. В воде нижнего этажа что-то хлюпнуло. В тишине подвала это прозвучало очень явственно, поэтому я подошёл к лестнице, наклонился вместе с факелом и заглянул вниз. Ничего. Хм, шлюз по-прежнему был открыт, я оставил его так намеренно, чтобы посмотреть, затопит ли помещение. Не затопило, пришлось просто принять это как факт.

Я наклонился ещё раз, разглядывая внимательнее, но заходить в воду не стал, чего зря мочить сапоги, к тому же там вновь установилась тишина, нарушаемая лишь гудением Маяка. Никаких плесков и движений.

Наверное, через шлюз заплыла рыба и сбежала, когда увидела свет факела. С этой мыслью я пошёл на кухню.

Тесто уже настоялось, ароматное и мягкое. Я посыпал стол мукой, накатал, сформировал лепёшки и сложил на раскаленный камень в печи. Через десять минут запах печёного теста заполнил кухню, и, кажется, привлек даже Боцмана. Кот крутился у ног, ожидая лакомства, впрочем, ждал он вовсе не хлеб и, получив отрезанный рыбий хвост, убежал с ним куда-то в тишину первого этажа. Я вынул лепешки, поджаристые с румяными пузырями, не удержался и отломил кусочек, обжигая пальцы. Хлебный пар поднялся из разлома, я подул на мякиш и сунул в рот.

— М-м-м, отлично! — сразу захотелось борща, чеснока, сметанки. Интересно, готовят ли борщ на тунце?

Гастрономические фантазии меня постоянно расстраивали. Глупо ждать очередной корабль со случайным провиантом, надо срочно собирать кристаллы и разводить на Маяке полноценный огород. По крайне мере что-то всё же в моих руках, а гидропоника бесполезно болталась без надежды на урожай.

Но первостепенные задачи сводились к нехитрой формуле: опреснитель — это кристаллы. Гидропоника, свет, да почти всё, даже сама жизнь на Маяке — тоже кристаллы. Я оторвал ещё ломоть лепешки. Эх, ел бы и ел! И накрыл хлеб тряпкой, чтобы не сох. В кармане нашарил синий кристалл, последнюю находку, и сунул в браслет факела. Свет сразу слегка приглушился, всё работало исправно. И тут до меня дошло: древко-то факела деревянное! И если мне случится в воде выпустить его из рук, оно просто всплывёт к поверхности, оставив меня в темноте. Решение нашлось довольно просто, хотя и не очень изящное: примотать к рукояти камень, но так, чтобы не мешал двигать браслет. Возле кучи дров нашёлся подходящий по весу, его и решил использовать, авось не слетит. Повесив полушубок на спинку стула, снял сапоги и пошёл в подводный Маяк, зацепив по пути кирку на первом этаже.