Смотритель Маяка 2 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 5

— Очевидно, что никто и никогда не выбирался с этого Маяка дальше нескольких миль, — заключил старик. — Либо не хотел, либо не мог.

Мне это показалось странным, даже пугающим, но сейчас заботило другое. Оборона от холода и тьмы куда важнее географических открытий, нужно возвращаться к делам. Я вынул полушубок из шкафа в спальне и спустился обратно на кухню. Там кипела жизнь, насколько это возможно в ограниченном пространстве. Марко как раз занимался нашей самодельной фермой, он подставил таз под нижний жёлоб, собрал отработанный раствор и теперь аккуратно переливал его обратно в верхнее подвешенное ведро.

Конечно, бесконечно гонять одну и ту же жидкость не получится, растения вытянут из неё всё полезное, да и кислотность поплывёт, но пока что система работала. Менять концентрат надо было всего раз в неделю, так что сейчас Марко просто поддерживал круговорот.

— Неплохо у тебя выходит, старший матрос, — я подбодрил его похлопыванием по плечу.

— Мне жуть как интересно, что из этого выйдет! — ответил он, вытирая руки о штаны.

— Что-то Инесс не видно, кто ж нас бедных покормит? — спросил я шутливо, поправляя воротник.

— С котом возилась, — Марко кивнул на дверь. — А потом я её из виду упустил, притихла где-то.

Застегнув полушубок на все пуговицы, я потопал на первый этаж. Снаружи всё ещё лежали остатки мачты, те самые брёвна, которые мы не успели пустить в дело вчера. Если они долго полежат под снегом и пропитаются влагой, то гореть будут плохо, а колоть их станет сущим адом.

Толкнул тяжёлую входную дверь и остановился на пороге. В лицо ударил морозный воздух, такой резкий и чистый, что лёгкие перехватило, изо рта вырвалось густое облако пара. Меня встретила настоящая сибирская зима.

Вокруг простиралась магическая ночь. Чёрный океан сливался с чёрным небом, но сам остров преобразился. Всё было укрыто снегом по колено, огромные белые шапки на камнях сияли в свете луны так ярко, что казалось, будто наступил какой-то странный призрачный день. Белизна под ногами слепила глаза, а над головой висела чернильная пустота.

Я зачерпнул ладонью пригоршню снега и заметил его неестественную глубокую синеву. Нет, снег был обычным, холодным и мокрым, привычно хрустел в ладони, но в его белизне я заметил что-то странное. Казалось, кто-то раскрошил в этот снег мельчайшую голубую стеклянную пыль, которая теперь мерцала под лунным светом.

— Ну и дела, — пробормотал я, стряхивая синие искры с руки. — Даже снег здесь с подвохом.

Внезапно слева раздался звонкий женский смех. Я сделал несколько шагов, утопая в сугробе, и увидел Инесс. Она стояла под утёсом, раскрасневшаяся и веселая, рядом в снегу барахтался Боцман. Инесс лепила маленькие снежки и подбрасывала их в воздух, кот прыгал за летящим снежком, проваливался в сугроб по самую шею и комично выныривал, поочерёдно отряхивая каждую лапу. Естественно, снежки он не приносил, они просто рассыпались при ударе, и Боцман с недоуменным видом рыл снег там, куда только что упала добыча, а потом весело нёсся за следующим.

— Вот же дамский сердцеед, — прошептал я себе под нос, улыбаясь. — Сменил хозяина и никаких угрызений совести.

Я подошёл ближе и, не удержавшись, слепил снежок сам. Короткий замах, и снежный комок приземлился прямо Боцману под хвост. Кот обиженно фыркнул, подпрыгнул на месте и затрясся всем телом, скидывая с шерсти холодные искры. Смерив меня взглядом, полным презрения, он демонстративно подошёл к Инесс, и та сразу подхватила его на руки, прижимая к себе.

— Привет, пушистый — я протянул руку, чтобы потрепать его за ухом в знак примирения.

Кот среагировал мгновенно и замахнулся лапой, в тишине раздалось предупреждающее шипение. Я едва успел одёрнуть руку. Боцман отвёл назад уши, слегка приоткрыв пасть и показывая клыки.

— Ого, — хмыкнул я. — Обиделся, значит? Ну ладно, запомню.

Инесс улыбануась, но я заметил, что её руки стали совсем красными от холода. Одета она была по-прежнему в мужскую вязаную кофту и вельветовые штаны, заправленные в высокие сапоги, явно не для сибирских морозов.

— Инесс, ты же сейчас околеешь. Иди в Маяк греться.

— Не хочу, — она покачала головой, упрямо сжав губы. — Там скучно, а здесь… Владимир, я столько лет не видела настоящего снега! В океане, когда мы шли, он никогда не задерживался на палубе, матросы сразу его счищали или смывали, а я так тосковала по этому чувству из детства. Посмотри, как красиво!

Она выглядела такой счастливой, что у меня не поднялась рука гнать её внутрь силой. Да и что её гнать, взрослая женщина. Я вздохнул, расстегнул свой полушубок и накинул его ей на плечи. Он оказался ей велик раза в два, и она в нём утонула, став похожей на маленького мехового гнома.

— Ладно, гуляй, — сказал я. — Но если начнёшь икать от холода, затащу внутрь. А мне всё равно сейчас станет жарко, брёвна сами в дом не закатятся.

Я оставил Инесс отогреваться и побрёл к остаткам мачты. От неё остались самые массивные куски, комлевая часть низа и пара увесистых отрезков середины, которые, к моему разочарованию, уже успели превратиться в снежные горки. Я принялся сбивать налипший снег сапогом, стараясь расшевелить древесину, но бревна задубели от мороза, стали неподъёмными и скользкими. Я упёрся руками в дерево, пытаясь подкатить нижнюю часть к Маяку, но стоило мне продвинуться на метр, как бревно предательски переваливалось назад, зарываясь в сугроб.

— Да чтоб тебя! — прохрипел я.

В окне кухни мелькнула тень, и через минуту на крыльцо выскочил Марко. Он тут же съёжился от холода, поскольку был одной рубахе, энергично подул на ладони и потёр плечи, пытаясь разогнать кровь. Сделав пару быстрых круговых движений руками для разогрева, матрос спрыгнул в снег и молча подставил плечо с другой стороны бревна.

Вдвоём дело пошло веселее. Мы, кряхтя и матерясь сквозь зубы, затащили остатки мачты внутрь, с грохотом сбросив их на первом этаже и привалив к каменной стене.

— Спасибо, Марко, без тебя я бы тут до утра ковырялся, — выдохнул я, пытаясь отдышаться.

Марко кивнул, стряхивая снег с сапог.

— Могу ли быть ещё чем полезен, Владимир? — спросил он, глядя на меня.

— Можешь, — я кивнул. — Надо бы протереть линзу наверху. Свет нам сейчас особенно нужен, а мне надо заняться поисками нового источника горения. Справишься?

— Спрашиваешь! — Марко даже выпрямился. — Старший матрос Марко Райс никогда не отступает! Раз плюнуть, всё сделаю в лучшем виде.

Он развернулся и быстро ушёл наверх, я же остался один в тишине первого этажа. Взгляд упал на яму в полу. Подумалось, что без света и свечей туда обязательно кто-нибудь упадет и заработает верную инвалидность. Впрочем, пока это оставалось проблемой неразрешимой, и я решил уединиться для раздумий.

Спустился по лестнице, привычно открыл люк и зашёл в комнату минус первого этажа.

Тут всё осталось по-прежнему: ровное гудение системы, холодок и витражное стекло, за которым теперь стояла абсолютная тьма океана. Радар медленно вращался, проецируя карту чёрных кристаллов. Я посмотрел на кристаллы-светильники в стенах, они не давали мне покоя.

— Вот он, свет, — сказал сам себе. — Шесть свечек в шкафу, а здесь эти стекляшки освещают пустую комнату. Это же чистая энергия, почти как обогащённый уран. Сам бог велел использовать их как топливо для обогрева, тем более, что у меня есть карта кристаллов, а карты дров нет.

Подойдя к радару, я начал копаться в системе, вдруг наткнусь на что-то, несколько раз меня это выручало. Своеобразный брейнсторм.

Несколько минут листал вкладки, но про светильники не нашёл ни слова. Система считала их чем-то само собой разумеющимся, возможно, даже пропускала через стены какой-то постоянный заряд. Ага, тема интересная, надо не забыть! Зато, когда открыл раздел «УЗЛЫ МАЯКА», там, где находились настройки линзы и опреснителя, наткнулся на пункт «Система отопления».

Интерфейс подсветил схему труб, проходящих сквозь стены. Сейчас статус «ТОПЛИВО ОРГАНИЧЕСКОЕ» горел серым, но рядом имелась кнопка переключения в режим « ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ».