Долг человечества. Том 6 (СИ) - Попов Михаил Михайлович - Страница 47

Остаток в двадцать рун я решил приберечь до завтра. Хочу успокоить нервы, придумать наилучший способ защитить себя и своих людей в грядущих переговорах. А еще… отправил свою фантомную копию по направлению к базе, куда сейчас идут мои люди почти всем составом. Вот потеха будет, когда я разыграю народ своим появлением, а на самом деле настоящий я тут, остался дожидаться делегацию. Этим нужно пользоваться, тем более повторная попытка не отняла у меня сил.

И только теперь, закончив с планированием и тестами, я позволил себе выдохнуть и расслабиться. Усталость пришла откуда не ждали — банальное ментальное напряжение, столько в голове провернуть вариантов одного и того же, свихнуться можно. Но это уже из разряда просто жалоб, в самом деле, я был в полном порядке. Посчитав свою прогулку оконченной, я вернулся обратно в здание.

Глава 23

И все-таки, как же быстро все меняется! Месяц, месяц прошел с тех пор, как я ночевал прислонившись к холодной стене в каменной лощине, и кунял носом, рискуя уснуть и оставить своих спящих товарищей без надзора. Сильно мне в память въелся в тот день, потому я отчаянно пытался это исправить. И, с гордостью заявляю, у меня это вышло! Внутри дома, единолично мною возведенного, было тепло, сухо и безопасно. Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в красивом, большом камине, действовала умиротворяюще.

Не все очевидное является таковым, пока не сменишь точку зрения. Вот и я, задумавшись о том, к чему пришел, ощутил небывалый прилив удовлетворения от проделанной работы и шагов, сделанных на веру в то, что может быть лучше, чем раньше.

В холле было пусто. Переговорная группа Агнессы дрыхла полным составом в одной из комнат, утомленные дорогой и стрессом, и будить я их не намерен, пока сами не встанут. Тем более, делать нам здесь теперь и правда нечего, кроме быта и ожидания. Варя тоже где-то прохлаждалась, вроде бы даже спала, но я ее точно не видел. Одна лишь Женя бодрствовала, из лаборатории доносились звуки. Решил ее навестить, проверить свое здоровье после прошедших суток, когда я долгое время был насквозь мокрым.

Постучавшись в дверь, меня пригласили войти. Наша целительница сидела за краем длинного дубового стола, низко склонившись над разложенными документами и бумагами неясного назначения. Она что-то быстро строчила пером, потом проверяла другую запись, и продолжала писать, раздраженно кусала губы, зачеркивала только что написанное и пробовала по новой.

— Вижу, ты занята, я попозже зайду? — Негромко спросил я, оставшись в дверном проеме.

— А? — Подняла она голову и взгляд ее стал осмысленным, присутствующим. — Нет, я тут ничем таким не занята. Ты что-то хотел?

В свете мерцающей масляной лампы ее лицо выглядело изможденным, а тени под глазами залегли совсем глубоко. Это тревожно, учитывая ее положение.

— Как ты? — Я опустился на табурет напротив нее. — Ты хорошо ешь, высыпаешься?

— Да, — смутилась Женя, — в порядке, никаких жалоб. А что, я так плохо выглядеть стала?

— Нет, ни в коем разе. Просто если что — не молчи. Может, витамины какие-то нужны, или еще что.

— Брось, — улыбнулась она и махнула рукой, — у меня всего хватает. И да, — отвела она в сторону взгляд, — спасибо. Так ты за этим пришел? О моем состоянии спросить?

— Вообще нет, не только за этим. Я и сам себя не очень хорошо чувствую. Посмотришь, что со мной? — Пожаловался я доктору.

— Давай, снимай доспех свой и ложись. На что жалуешься? — Она взяла чистый листок, опустила перо в чернильницу и принялась его заполнять.

Я сделал, как мне велела врач. Оголился по пояс, снаряжение спрятал в инвентарь, лег на кушетку, сделанную мной неосознанно, всего навсего медкабинет придумывал и место для Жениных экспериментов, но кушетка тут имелась.

— Прошлые сутки я сильно вымок и замерз, отогреться сразу не получилось, поэтому меня слегка знобит. — Начал я рассказ. — Вряд ли это серьезно, но не хочется слечь с какой-нибудь пневмонией накануне важного дня.

— Переговоры, да? — Сделала она запись и отложила перо, встала из-за стола и подошла ко мне. — Не пойму, зачем вообще договариваться с этим… как бы помягче, неадекватом.

Стетоскоп, будучи чертовски холодным, обжег мне грудь холодом. Классно, это наверное Лиза постаралась, сделала для Жени базовый инструмент для осмотра больных.

— Бесспорно, он тот еще ублюдок. Но в этом-то и вся проблема. Сама ведь видела сообщение от наблюдателей, нас стало гораздо больше, вон, сколько народа сегодня в другой лагерь ушло. А испытание завершит только один лидер, и я, так получилось, что под прицелом. Добром он власть не отдаст, будет сопротивляться, и я хочу все поставить так, чтобы он воспользовался заранее подготовленным мной шансом, и тогда я смогу его подловить.

Женя ничего не ответила на то, что я рассказал ей свой план. Просто слушала мое дыхание, лишь изредка прося то его задержать, то вдохнуть поглубже.

Рассказанное мной Жене было полуправдой. Нет, с тех давних времен у нас отношения наладились, больше не предпринимались попытки саботажа и мстительных идей. Время лечит, я думаю. Но и на сто процентов раскрывать свой план я не хотел. Никому вообще, так надежнее будет.

— У тебя незначительно повышена температура, — сказала она, пощупав мой лоб, — но в легких все чисто, ни хрипов, ничего. Горло покажи.

Я выпрямился, повинуясь жесту встать, и широко открыл рот.

— Тоже без воспалений. Что-то болит? — Отпрянула она, рассмотрев все что нужно у меня во рту.

— Да нет, просто слабость. — Пожал я плечами.

— Просто ты переохладился. На вот, — она сняла с полки один флакон из обсидиана, в котором плескалась жидкость, — зельями регенерации тут не поможешь, как ты понимаешь, это ведь не рана. А это лекарство тебя прогреет и снимет симптомы.

— Спасибо. — Принял я склянку.

— Что-нибудь еще? — Опустилась она обратно на стул и вернулась к записям. — Хотя… я и сама хотела с тобой поговорить.

Я кивнул, с готовностью выслушать, и одел мантию на голое тело, было и правда зябко. Лекарство позже выпью.

— Слушаю, чем могу помочь?

— Агнесса мне недавно вывалила весь анамнез эпидемии во фракции коммунистов. Насколько я поняла, ты искал способ им помочь, но последние события спутали все карты. Но я сложа руки не сидела, и…

В общем, Женя поделилась, что почти на сто процентов уверена, из-за чего там заболели люди. Агрессивная форма бактериально-грибковой пневмонии.

— Я знаю, как это лечить, понимаю принцип, у меня даже есть набросок формулы нужного лекарства. — Отыскала она одну из своих записей и показала мне монструозную формулу.

— Звучит так, будто за всем этим скрывается какое-то жирное «но». — Уставился я на пергамент.

— Именно. Базы нет. — Скорбно вздохнула она. — Чтобы провести правильную экстракцию, мне очень нужен чистый медицинский спирт. Скажи, как долго снова сделать ту колонну, благодаря которой ты мне принес первую партию? Но и это только полбеды, — не дала она мне ответить, — чтобы лекарство сработало, нужен мощный иммуномодулятор. А это тот самый синий цветок, из которого я сделала вытяжку. У меня остался только сухой огрызок стебля, а нового мы не нашли.

— С колонной нетрудно, — кивнул я, — спирт будет, но в чем проблема с цветком? Ты же вроде как ходила к Лизе, чтобы она восстановила его.

— И она попыталась, но по какой-то причине не смогла. — Ответила Женя.

— Ладно, понял… — Сделал я насечку, что цветок и впрямь необычный. — А есть возможность заменить? Какой-нибудь аналог.

— У меня нет точных измерительных приборов, маркеров, нет стерильной среды, да почти ничего нет, чтобы изучать свойства материалов не методом тыка, а с научной точки зрения. Да и… — Женя отвела взгляд. — Мне помогает моя профессия алхимика, рецепты, подсказки системы, но я ведь не была никогда врачом в полном понимании этого слова. Так, подмастерье в лучшем случае. И то, что я тогда узнала про свойства цветка — всего-лишь удачный эксперимент. Не думаю, что у меня получится во второй раз.