Системный приручитель 3 (СИ) - Пислегин Алексей - Страница 26

— Психологом себя возомнил? — прошипела она. Правда — глядя в сторону, а не мне в глаза.

Я только плечом дёрнул:

— Подумай. Это — настоящий шанс на что-то большее. Не изгадь его. А теперь — пошли сдавать тебя ребятам.

Марина тут же поникла, как провинившаяся школьница.

— Я… Блин, дядь Никит… — промямлила она. — Может, не надо?

Я улыбнулся, вспомнив, как в первый день снимал Олега с дерева.

Ответил:

— Надо, Федя. Надо.

Глава 12

Думать о Римской Империи

Получив от Системы награду за то, что пережил первые сутки, Матвей, внезапно для самого себя, просто свалил весь лут в кучу и лёг спать. Сил на то, чтобы разгребать это, не было ни физических, ни моральных.

Хотя, чего удивительного? Позади был многочасовой спуск с орбиты, в реальность которого слабо верилось до сих пор.

Тем более, Матвей сделал всё, чтобы выжить здесь и сейчас: забаррикадировался, спрятался в шкафу. Большего в его условиях было просто не добиться.

Разве что, надел поверх комбеза широченный системный пояс, который сам по себе был заодно и защитой для живота, и прикрепил к нему ножны с кинжалом. Лом и ключ просто уложил рядом, а чертежи, компас и непонятные монады свалил в углу шкафа.

И — просто вырубился.

Проснувшись, Матвей долго не открывал глаза, надеясь, что ему всё привиделось, и что на самом деле он спит в своей каюте на станции. Сейчас проснётся, пойдет в столовую, встретит товарищей. Мартину, Шин Юри, Петрова, Карэн и Абая — и вместе с ними посмеётся над дурацким сном. Но нет. Где-то очень далеко, на грани слышимости, раздался мощный удар, отдавшийся вибрацией по стенам, и Матвей вздохнул.

Холодный металл шкафа, в котором он устроился, визуально, конечно, надежно изолировал от внешнего мира. Но увы, эта защищенность была иллюзией: любой монстр вскроет его, как консервную банку. Нельзя было вечно просидеть в нём, поэтому нужно было действовать.

Сделав несколько вдохов, он осторожно распахнул дверцу, высунул голову, прислушался. Могильная тишина. Тот непонятный удар был единичным, и больше ничего не было слышно. Ни шагов, ни рычания. Значит, пока безопасно.

Матвей выбрался наружу, размял затекшие мышцы, потянулся. От души напился и снова полез проверять всё доступное пространство. На этот раз без спешки, с максимальной тщательностью.

Откладывал всё, что хотя бы теоретически могло быть полезным, но в первую очередь искал еду. Да, после прокачки он съел вообще всё, что нашёл — но что-то ведь и пропустить мог.

Наконец, повезло — в одном из шкафчиков нашлись чай, кофе, сухое молоко и сладости: шоколадные конфеты, нетронутая упаковка печенья-сэндвича, зачерствевшие в целлофановом пакете сахарные булочки без начинки и нетронутый брусок халвы весом килограмма в полтора.

К сладкому Матвей особой любви не питал, а от мысли, что есть его придётся на голодный желудок, даже подташнивать начало. Ладно, если начать с булочек — будет не так плохо.

Чайник тут был только электрический, но нашлась металлическая кастрюлька с уже воняющими остатками чего-то некогда съестного. Её Матвей отмыл — благо, водонапорная башня подавала воду в водопровод и без работающих на электричестве насосов.

Правда — сюда, в подвал. На этажах выше первого такая благодать уже сомнительна.

Воду в кастрюльке Матвей поставил греться на газовой горелке, сам закончил обыск и — о чудо! — нашёл целый пакет с дошиками. Двенадцать пачек — настоящее спасение на первое время.

В общем, позавтракать получилось относительно нормально, не только сладостями. Даже в голове немного прояснилось — тем более, этому поспособствовал и крепкий несладкий кофе с ложечкой сухого молока. С приятной тяжестью в животе Матвей полез вдумчиво проверять награды от Системы.

Кинжал и пояс он рассмотрел ещё вчера. Чего уж, они на нём и были. У клинка металл был тот же, что у разводного ключа и лома. Что это за металл, Матвей сказать не взялся бы — ничего подобного прежде он не видел.

Компас, указывающий к терминалу Системы, был простым и понятным. Прозрачные сферы монад со светящимися изнутри голубыми огоньками Матвей просто без толку покрутил в руках. Ясно, что это что-то важное — только вот что?

Одну монаду Матвей, по примеру эссенций и навыков, сунул в рот — но она и не думала растворяться, только слегка щекотала язык. Будто по нему едва ощутимые разряды электричества прошлись.

Да уж, награду получил, а что — чёрт его знает. Может, это какой-то системный источник энергии, эдакая батарейка? Типа, сунул в БФГ — и стреляй себе по мутантам сгустками раскалённой плазмы. Жалко, сам БФГ Система не выдала…

Вообще, именно такая награда вряд ли была дана на пустом месте. Может быть, в чертежах требуются монады, и от их места там хоть что-то прояснится?

А то, пока что, они выглядят разве что годными как навершие для посоха волшебника. Или как атмосферный декор в комнату гадалке — в дополнение к хрустальному шару.

Чертежи… С чертежами всё было непросто.

Первый оказался чем-то типа древнеримского скорпиона. Эдакий огромный стационарный арбалет. Ну, или — маленькая баллиста. Разве что, механизм был гораздо сложнее.

Как минимум потому, что дырокол (а именно так назывался чертёж) был с тремя плечами, мог запускать разом по три огромных болта и, вдобавок к этому, был ещё и многозарядным, со сложной чисто механической системой подачи снарядов.

Да и список материалов был приличный.

В общем — штука интересная, но не актуальная. На стенах крепости или в запряжённой лошадьми тачанке может показать себя отлично, но пока такое и не собрать, и применять негде.

Матвей, правда, уже со следующим чертежом понял, что первый был вообще не сложным. Когда мелькающие голографические символы начали передавать в голову конструкцию, он не сразу поверил в реальность… Ну, не увиденного, конечно. Скорее — напрямую загруженного в мозг.

Это был механический конь. Но… своеобразный.

Тело было похоже скорее на компактный мотоцикл со сложным рулём, способным двигаться в разных плоскостях. Ну и, были ещё ноги — короткие и толстые.

В общем, не конь скорее, а ослик. Название — Буцефал. Тут Система явно адаптировала его для человечества. Вряд ли в других мирах все знают коня Александра Македонского.

И, во-первых, похожая разработка уже была у японцев, у Kawasaki. Появилась ещё в начале двадцатых, но до ума её не довели до сих пор. Кибернетический конь так и остался футуристичным концептом, паршиво показавшим себя в реальности.

Во-вторых…

Во-вторых, Матвей краем глаза будто заглянул в бездну. Все эти средневековые системные кинжалы, его лом и разводной ключ… Это не верхушка айсберга даже, это — самое остриё его верхушки, под которым на поверхности огромная ледяная гора, а под поверхностью…

Под поверхностью — километры и километры льда, уходящие в эту самую бездну.

В чертеже были системные источники энергии, некие инфокристаллы, сложнейшие механизмы, энергопроводники… Это взрывало мозг. А ещё — пробуждало жажду добраться до таких глубин знаний, от убийства мутантов ломом дойти до такой вот иномирной продвинутой робототехники.

Даже если на это уйдут годы, десятилетия — стать тем, кто овладеет новыми невероятными технологиями.

Кого-то, наверное, такие откровения могли бы напугать. Чувствовать себя песчинкой на краю пропасти, беспомощным ребёнком перед циклопической гранитной плитой неизведанных знаний…

Матвея это не пугало.

Он с детства мечтал летать — и стал пилотом.

Он решил пойти после войны в космонавты — и он этого добился.

Он не хотел подыхать — и сам спустился (мать его!) с орбиты.

А теперь Матвей нашёл новую цель. Такую, ради которой стоит бороться до самого конца. Не просто животное выживание и предложенный Системой путь к абстрактной силе — нечто большее.

Знания.

Не просто так Система сделала его инженером, она полностью угадала суть Матвея, как человека. И теперь показала, чего на этом пути можно добиться.