Системный приручитель 4 (СИ) - Пислегин Алексей - Страница 55

Анюта, кажется, забыла, как дышать.

А я продолжал:

— И сделала Девочка-Хорошечка, как сказал ей лесной хозяин. Взяла она нож острый — и ударила хозяина точно в сердце. Хозяин улыбнулся — и тяжело упал в снег. Кровь потекла — живая, горячая. Растопила она снег на опушке, потекла она ручейками в лес. И пришёл тогда с юга тёплый ветер, и выглянуло из-за чёрных туч ласковое солнышко. Запели в лесу первые птички. А Девочка-Хорошечка и Мальчик-Побегайчик взяли мясо доброго мудрого марала — и спаслись им от голода. Взяли тёплую шкуру его — и сшили мягкие тяжёлые одеяла, чтобы он всегда оставался рядом с ними. Взяли кости его — и закопали на опушке, как он и велел. И выросло у их избушки прекрасное дерево, расцвело дерево яркими алыми цветами. На запах мёда полетели пчёлы, в раскидистых ветвях заскакали белочки и загомонили птицы. И жили с тех пор пор Девочка-Хорошечка и Мальчик-Побегайчик долго и счастливо, и никогда больше не возвращался в их края злой северный ветер.

Я замолчал. Не просто так мне в голову пришла Хаврошечка-Хорошечка, жертву волшебного животного я взял именно из этой сказки. Правда, крепко так доработав под свои цели.

Анюта громко хлюпнула носом.

— Жалко? — я снова задал вопрос, с которого начал. Но в этот раз показал глазами на тушу, лежащую в траве. Девочка с опаской туда посмотрела — но больше плакать не стала.

— Он такой — хозяин леса? Да?

— Такой, Анют. Только добрый хозяин леса — он в сказке. Это просто марал. Ты их видела раньше?

Она несмело кивнула. Прошептала:

— Только они маленькие были. Это детёныши были, дядя Никита?

— Нет. Он как наш Буран и как Умка — вырос. У него, как и в сказке, рога — целебные. И очень вкусное мясо, она нам нужно, чтобы мы не голодали.

Тут я, конечно, слукавил. Столько мяса мы сейчас просто не сможем взять. Да и голод нам пока не грозит. Девочка эту фальшь не уловила. Что поделать: когда нужно, я умею врать прямо в глаза.

— А ему… Ему больно было?

— Больно, Анют, — я вздохнул. — Но иногда так нужно. Чтобы выжить.

— Чтобы нас не закопали под землю?

Я просто кивнул, немного удивлённый. Видимо, какое-то знакомство со смертью у Анюты уже было. Такую фразу я ожидал скорее от Димы.

— Не надо плакать, Анютка. Этот марал не просто так умер.

— Как… Как в сказке?

Она снова хлюпнула носом. Впрочем, слёз можно было не ждать, девочка окончательно успокоилась. Ей просто надо было высморкаться.

— Сказка ложь, да в ней намёк, — отозвался я. — Добрым молодцам урок.

— Я не молодец, — тут же надулась Анюта.

— Но ведь добрая?

— Добрая.

Я погладил её по голове, улыбнулся:

— Беги к ребятам, Анют. Всё будет хорошо.

Она несмело кивнула — и потянулась ко мне. Я приподнял её, чтобы девочка могла дотянуться до моей шеи — и она крепко обняла меня, засопела на ухо.

— Дядь Никит, расскажешь ещё сказку?

— Потом, Анют, — отозвался я. Её вопрос меня, если честно, не обрадовал. Что поделать, когда детьми занимаются другие, мне проще. Но я знал, что этим всё и закончится. С Юлей так же было.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Глава 23

Дыхание бездны

Лена с девушками рабочее место организовала сильно в стороне от туши. Для удобства, мы вытащили к ним стол и стулья. Очень хорошо, что она знала, что делать. Как и я — только теоретически, но следить за каждым её шагом не требовалось. Не говоря о том, что травки она могла подобрать гораздо лучше меня.

С третьим уровнем Лена получила новый навык, на который у меня большие надежды:

Навык Резонанс

Уровень силы — 3

Описание:

При сочетании растений со схожими свойствами их эффекты усиливают друг друга, входя в резонанс. Отвары, настойки и экстракты, созданные таким образом, обладают повышенной эффективностью и стабильностью действия.

Неправильные сочетания ослабляют эффект, правильные — многократно его усиливают

Если резонанс сработает с гематогеном и пантокрином, будет шикарно.

В помощь себе Лена взяла Марину и Юлю. Мэй я оставил следить за округой, не доверяясь одной только Сирене.

Для пантокрина девушки нарезали тонкими слайсами панты, выбраковывая испорченные личинками и окостеневшие куски. Брака, к сожалению, было больше, чем я надеялся. Слайсы с подобранными Леной травами шли в банки и заливались спиртом.

На этом, собственно, всё. Весь ближайший месяц пантокрин будет настаиваться в погребе.

Гематогеном Лена занималась сама. Готовить его на костре она не стала, мы вытащили наружу газовую плиту. С ней проще контролировать температуру.

Куски пантов Лена выбрала лучшие, мягкие и максимально пропитанные кровью. Настругала их кубиком, свалив в трехлитровую банку. Материал был свежий, не сушёный, так что дополнительно заправлять его бычьей или маральей же кровью не требовалось.

Лена поставила банку с пантами в кастрюлю с заранее подогретой на малом огне водой, на паровую баню.

Я у неё заранее уточнил главное:

— Знаешь же, что варить надо аккуратно, не доводя до кипения? Градусов семьдесят максимум.

— Даже шестьдесят, Никит. Будет горячее — кровь в комки сварится, испортим. Это же этот, как его? — она неопределённо поводила в воздухе рукой. — Порог сворачивания белков, вот. Я немного не на то училась, но вроде помню.

— Знаешь, аналогично, — хмыкнул я. — Только я, в отличии от тебя, этого не помню.

— Я не человек-термометр, конечно, — продолжила Лена. — Но постараюсь удержать температуру. С отварами своими пока справлялась. Но там, правда, условия попроще. В общем — не переживай, всё получится.

И я не переживал, оставив гематоген на неё. Кастрюля парила, Лена аккуратно перемешивала содержимое банки, не давая крови свернуться. Остатки хрящевой губки потом на выброс пойдут, и вместо них в банку будут добавлены дополнительные ингридиенты: мёд и травы.

Если придираться к деталям, гематоген не из пантов варится, а из белков и крови в этих пантах. Но это не столь важно.

Я позвал парней и первым делом спустил кровь из барсука и лисицы: вспорол им глотки до самого позвоночника и подвесил вниз головой на ближайшей сосне с достаточно низкими ветками.

«Им» — это барсуку и лисице, ясное дело. Не парням.

А после мы занялись маралом.

Я решил взять мясо из трёх мест, на три разных блюда.

Шея — это классика для шашлыка. Мясо марала достаточно постное, но как раз в шее достаточно жира, который не сделает мясо после жарки похожим на сухую подошву, и коллагена, который даст упругость и сильный мясной дух. Пришлось повозиться, чтобы вырезать куски с той стороны, на которой дохлый марал лежал — с правой. Левую Буран порвал в клочья.

Парней я усадил нарезать мясо кубиками в тазик, сам перешёл к следующей части. Антрекот, он же — длиннейшие мышцы спины. Они идут поверх рёбер, по бокам от позвоночника. Мышцы рабочие, с сильным запахом дичи.

Из антрекота я решил приготовить свеженину. Блюдо максимально простое, буквально — мясной концентрат. Мелко нарезать, отправить в казан или другую посуду с толстыми стенками. Добавить нутряной жир и, при желании, требуху. Не в смысле желудок и кишки, а субпродукты: печень и почки.

Среди ребят любители таких деликатесов нашлись, так что я добавил печень. Благо, паразитов в ней не было. С почками заморачиваться не стал — их надо вымачивать, убирать запах.

Приправы по вкусу. Для свинины достаточно соли и, при желании — чёрного перца. Суть свеженины не в пряности, а во вкусе свежего мяса, приготовленного в собственном соку.

Марал — это дичь, мясо своеобразное, вкус резкий и на любителя. Так что, я прошёлся по Лениным запасам и приправам.

Чёрный перец — база. Для смягчения мяса отправил Шенга в домен (портал я не закрывал) — за стрелками лука и чеснока. Из трав взял чабрец и душицу, они хорошо отбивают запах дичи. И дикий укроп — чтобы снять ощущение жирности и дать немного травяной свежести.