Император Пограничья 25 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 23

Полицейские и патрульные метались между очагами, как пожарные в горящем лесу, затыкая одну дыру и тут же узнавая о двух новых. Наряд гражданской полиции, отправленный на северный склад, не успел вернуться, когда пришёл вызов с южного сектора. Мобильные группы разрывались на части, и к исходу первого часа стало ясно, что полиция способна лишь замедлить распад, но не остановить его.

Эпицентром стала портальная станция — несколько сотен человек, подстёгнутых ментальным давлением и голосами из тумана, которые шептали имена и просили впустить, навалились на здание станции с западной стороны. Кто-то кричал, что власти намеренно отключили порталы, чтобы удержать людей в городе как живой щит, кто-то требовал «включить порталы и выпустить их», а портал, хоть и был отремонтирован, оказался не активен. Станция представляла собой пустое помещение с грудой нефункционирующего оборудования. Людям втолковывали это через мегафон. Люди не верили.

Начальник портальной станции Перкинс вышел к толпе и попытался разъяснить ситуацию техническим языком, и голос его, усиленный рупором, тонул в рёве сотен глоток. Полетел камень. Перкинс утёрся, отступил за оцепление из двенадцати солдат гарнизона, стоявших плечом к плечу, и лица их были такими же белыми, как у толпы, потому что ментальное давление не различало между защитниками и защищаемыми.

Детройт, запертый за стенами, промерзающий до костей, отрезанный от мира, без связи, продовольствия и надежды, разваливался на глазах.

Глава 7

Машины остались позади, и двадцать шесть человек стояли на мёрзлой земле в полутора километрах от цели. Грохот боя на юго-западе звучал отсюда глухо, и между вспышками, мазавшими горизонт рыжим, земля вздрагивала под ногами ровными толчками. Враг заглотил наживку вместе с крючком, блесной и половиной лески. Хлад утянул свою элиту к источнику шума и живой магии, а то, что осталось наверху, вокруг руин Чёрного Вигвама, было неизвестной величиной, которую предстояло принять как данность.

Василиса стянула аркалиевое кольцо с безымянного пальца, и связь с камнем хлынула обратно, как вода через прорванную запруду. Мёрзлая порода на сотню метров вглубь раскрылась перед ней ощущением, настолько полным и привычным, что геомантка на секунду прикрыла глаза, позволив себе вдохнуть. Грунт здесь был скверный: промёрзший суглинок с линзами льда, настоянный на некроэнергии до такой степени, что камень казался воспалённым, словно земля сама болела от присутствия Абсолюта. Возможно, так оно и было. Глубже, метрах на пятнадцати, порода уплотнялась в твёрдый известняк.

Мысленным усилием Василиса вонзилась в грунт. Камень перед ней раздвинулся, послушный, как глина в руках гончара, и начал формировать тоннель, уходивший под уклоном вниз, в сторону вражеского логова. Каждый шаг княжна сопровождала уплотнением свода, прессуя рыхлый суглинок до каменной твёрдости, вычищая из породы влагу и воздушные карманы, превращая стенки прохода в монолитную арку, способную выдержать обрушение, удар или сотрясение от боя наверху. Диаметр тоннеля она держала чуть больше двух метров, достаточный для того, чтобы два человека прошли бок о бок, и воздух внутри ощущался сухим, пахнущим раскалённой пылью.

Княжна шагнула первой, и земля перед ней расступалась послушно, как занавес перед примадонной. Дитрих фон Ланцберг двинулся за ней, и тяжёлые ботинки гулко застучали по уплотнённому полу. За маршалом, выстроившись в колонну по двое, шли рыцари Ордена с обнажёнными клинками в доспехах из Сумеречной стали, тёмные пластины которых поглощали скудный свет. Следом, пригнувшись под низким сводом, прогрохотали пятеро бойцов Детройта, и Василиса наконец рассмотрела вблизи то, что скрывалось под угловатыми силуэтами, замеченными ею прежде в кузове грузовика.

Тактические экзоскелеты. Механико-магический каркас, облегавший тело бойца поверх стандартной экипировки: титановые направляющие вдоль позвоночника и конечностей, сервомоторы в сочленениях плеч, локтей и коленей, тихо гудевшие на низкой частоте, и кристаллы Эссенции размером с грецкий орех, утопленные в гнёздах на спинной пластине, мерцавшие бледно-голубым светом. Тактические фонари были вмонтированы в наплечники, и узкие белые лучи резали темноту тоннеля, ложась на стены ровными полосами. На правом предплечье каждого бойца располагалась интегрированная стрелковая система: короткоствольное оружие, закреплённое на шарнирной платформе. На левом висел массивный щиток, способный, по виду, принять на себя удар Стриги.

Василиса разглядывала их и соображала, какие штуки рождаются на стыке магии и технологий, когда инженеры перестают выяснять с магами, кто из них главнее, и садятся за один стол. Серийные, съёмные, не требующие ни алхимических улучшений, ни магических клятв. Надел, подключил кристаллы, стал вдвое быстрее и втрое сильнее. Прохор бы присвистнул, подумала княжна. Хотя… Он ведь их наверняка видел, потому и послал на дело.

Его собственные улучшения через Реликтовые составы работали мощнее, глубже, сращённые с организмом на уровне крови и костей, и всё же требовали от человека выбора и жертвы, а здесь бойцу нужно было лишь пройти отбор и освоить механизм. Пятеро, шагавших за рыцарями, наверняка относились к тем, кто к настоящему моменту показал лучшие результаты, и Василиса по их движениям видела: экзоскелеты сидели на них как вторая кожа.

Пожарский ступал рядом с Василисой и Сигурдом, и его глаза скользили по стенам тоннеля без всякого выражения.

— Моя некросигнатура глушит чутьё подземных тварей, — обронил Стефан негромко, не оборачиваясь. — Для Бездушных внизу я свой. Не совсем, но достаточно, чтобы немного размыть пространство вокруг себя.

Василиса покосилась на него. Голос был ровный, без бравады и без объяснений, как у человека, который констатирует погоду.

Какое-то время шли молча. Фонари экзоскелетов покачивались в такт шагам, и белые лучи выхватывали из стен тоннеля слоистые срезы породы, промёрзшей и больной. Потом один из бойцов Детройта, шагавший за рыцарями, нарушил тишину. Голос его звучал глухо под низким сводом.

— Маршал, разрешите вопрос.

Дитрих обернулся вполоборота, не замедляя шага.

— Допустим, мы их убьём. Этих Глашатаев. Что помешает той огромной твари призвать новых через портал? Утром у города снова будет та же проблема.

Фон Ланцберг ответил не сразу, и Василиса поняла, что вопрос маршала не удивил.

— Глашатаи — не Трухляки, — Дитрих говорил негромко, размеренно, как человек, который уже прокрутил эту тему не один раз. — Трухляков портал выплёвывает тысячами, они расходный материал. Глашатаи — узкоспециализированные твари с ментальным органом, которого нет ни у одного другого вида Бездушных. Их выращивают, а не штампуют. Абсолют привёл с собой конечное число и замены на том берегу может не оказаться вовсе.

— А если окажется? — боец не унимался, и Василиса не винила его: человек допускал, что шёл на смерть и хотел знать, что не зря.

— Даже если замена существует, доставка займёт время, — маршал пожал плечом под тяжёлым наплечником. — Дни. Может, неделю, может, больше. Князь на совещании сказал прямо: мы не уничтожаем проблему навсегда, мы покупаем городу передышку. Каждые сутки без ментального давления — сутки, когда люди не сходят с ума и не убивают друг друга, гарнизон не воюет на два фронта, а подкрепление, если оно идёт, становится на день ближе. И ещё одно: Хлад не всемогущ. Его ресурсы конечны, и он уже тратит их на армию, на регенерацию и на поддержание портала. Заставить его вдобавок восстанавливать ретрансляторную сеть — лишняя нагрузка, которая замедлит наращивание числа боевых тварей. Каждая потраченная на выращивание Глашатаев капля энергии — это капля, не ушедшая на Кощеев и Жнецов.

Боец помолчал, переваривая, и кивнул.

Спуск в темноту продолжался.

Рядовой Маркус Карно из второй роты первого батальона Детройтского гарнизона палил по Трухлякам, и приклад автомата колотил его в плечо с монотонной настойчивостью отбойного молотка. Тварей набежало столько, что целиться не требовалось: они пёрли из леса серой рваной массой, спотыкаясь и падая, поднимаясь и снова волоча ноги к позициям с неостановимостью прибоя, и трассирующие очереди кромсали их ряды, не замедляя напора.