Поцелуй обреченной королевы (СИ) - Маун Аля - Страница 11

Мысли метались в голове, не успевая сложиться в картину.

Клауд уже тащил ее прочь, прижимая к себе, с открытого места, к нависающему каменному карнизу скал. Он двигался быстро, а она, ошеломленная, не сопротивлялась.

Стояла оглушительная тишина, нарушаемая его тяжелым дыханием, топотом его сапог, свистом ветра в ушах, и журчанием воды. Где-то рядам была речка или ручей.

Еще несколько стрел пронеслись мимо. Одна зацепила ее рукав, порвав ткань. Клауд резко дернул ее в сторону, и они оказались в узкой, темной расщелине, ведущей в небольшую пещеру.

Он втолкнул ее внутрь, сам ввалился следом и, тяжело дыша, прислонился к холодной каменной стене.

В полумраке пещеры его лицо казалось еще бледнее. Он провел рукой по спине, и пальцы вернулись темными, липкими.

"Ранен в спину? Как же он тогда бежал, да еще меня тащил?"

— Вы ранены?

Он не ответил.

— Стражники… Наши стражники... они не шли за вами? — снова спросила Мегана.

— Шли по вашим следам! — сквозь зубы произнес он — Но отстали. Подойдут, нужно просто ждать. Не бойтесь, мы оторвались от убийц. Они нас не найдут.

Он попытался снять камзол, чтобы осмотреть рану, но движение причинило ему боль, он резко выдохнул, и на лбу у него выступил пот, тускло поблескивая в рассеянном свете, падающим сквозь узкий проход.

Она стояла, прижавшись к противоположной стене пещеры, и смотрела на него. На своего врага. На человека, который только что закрыл ее своим телом. Который мог бы бросить ее, как помеху, но вместо этого втянул в укрытие. Да, охотились, судя по всему, на него, но та стрела вонзилась бы ей в грудь, если бы Клауд не закрыл ее собой.

В ее душе бушевала буря. Страх (он ранен, он может умереть, а она останется одна с убийцами снаружи). Ненависть (это он, он причина всех ее бед, прошлых и будущих).

Клауд сел на каменный пол, и достал из-за пояса кинжал. Мегана в ужасе шарахнулась назад, но этого "назад" не было, и она только сильнее вжалась в стену пещеры. И судорожно вздохнула. Нож не для нее — с чего бы ему ее сейчас убивать? И клинок другой, не тот, позолоченный и изящный. А обычный, мужской, с грубой рукояткой.

Он снова попытался дотянуться до раны, смог содрать камзол, и уже разорванную рубаху. И попытался из нее сделать хоть какую-то повязку. Получалось плохо. Кровь сочилась, окрашивая ткань в темно-багровый цвет.

Он был без рубашки. Полностью. И в этом тесном, темном пространстве этот факт обрушился на нее, как новый рой стрел.

Она молча смотрела на него, пока он не взглянул в ответ.

"Господи, что это я?"

Она сделала шаг вперед. Потом еще один.

— Дайте! — сказала она тихо, но твердо — Я помогу.

Глава 8: В пещере

Клауд поднял на нее взгляд, и в полумраке его глаза показались бездонными черными колодцами.

— В обморок не упадете?

— С чего мне падать? — произнесла она — Я умею обрабатывать раны. И крови не боюсь.

И тут же осеклась. Она научилась этому во дворце, в прошлой жизни, а не в поместье. Юных барышень, обычно, такому не учат.

Он не заметил противоречия и молча кивнул.

Мегана опустилась на колени рядом с ним, отодвигая наспех намотанную ткань рубахи.

— Рана неглубокая, но неприятная: стрела пронзила мышцы спины чуть ниже лопатки и вышла! — доложила она, осматривая рваное, сочащееся отверстие — Кровотечение есть, но, похоже, не задето ничего жизненно важного.

Клауд опять молча кивнул.

« Надо бы промыть…» — подумала она, и память услужливо подсказала: ручей, чье журчание она слышала, когда они бежали к пещере.

— Нужна вода! — сказала Мегана вслух, вставая.

Он начал что-то говорить, вероятно, предостерегая, но она уже выскользнула из пещеры, прижавшись к скале.

Да, опасно и страшно. Но надо.

Стрелы не летели. Убийцы, видимо, решили, что добыча скрылась, и ушли.

Шум воды доносился слева. Мегана, крадучись, как тень, пробралась к тому месту. Действительно, ручеек, мелкий и узкий, но чистый. Вода в нем была прозрачной, и струилась по мшистым камням. И еще она оказалась ледяной.

Мегана зачерпнула воду пригоршнями, утолила жгучую жажду, потом задумалась, как донести эту драгоценную жидкость в пещеру.

На ней, под платьем, была надета льняная сорочка. Простая, грубоватая, но чистая. Подойдет, но...Вдруг убийцы еще в лесу, наблюдают, но не нападают, ждут, пока покажется Клауд?

Она юркнула обратно в пещеру.

— Не смейте выходить! — произнес он, вероятно, желая грозно крикнуть.

Получилось шипение.

— Там уже нет никого! — ответила она.

— Они могли притаится и ждать!

— Не меня же! — пожала она плечами, отошла в самый темный угол, и бросила через плечо — Не смотрите!

Он усмехнулся — короткий, болезненный звук.

— Вряд ли я в состоянии что-либо разглядеть, барышня.

Она сняла платье, потом, дрожа от холода, стянула сорочку, и быстро оделась, ощущая непривычную легкость и холодок на коже.

Сорочку она смяла в комок, и снова вышла к ручью.

Ткань жадно впитывала ледяную воду. Мегана взяла ее, и вернулась в пещеру.

Клауд сидел, прислонившись головой к камню, глаза были закрыты. Он дышал неровно, сквозь стиснутые зубы.

Она снова опустилась рядом.

— Это будет больно! — предупредила, не ожидая ответа.

Он снова лишь кивнул.

Она начала с осторожностью, которой научилась, наблюдая за дворцовыми лекарями. Сначала просто приложила мокрую, холодную ткань к ране, чтобы смыть запекшуюся кровь и грязь. Он вздрогнул, мышцы спины напряглись, как тетива. Но не закричал. Только резко выдохнул.

Промыв рану, она порвала его рубаху на длинные полосы. Ее пальцы, обычно такие ловкие за вышивальными пяльцами или при составлении ядовитых смесей, теперь дрожали. Она пыталась вспомнить, как накладывают повязки. Крест-накрест. Плотно, но не туго.

Когда она обвивала полоску ткани вокруг его торса, ее руки неизбежно касались его кожи. Горячей, упругой, покрытой мурашками от холода.

Он был сильным. Не просто широкоплечим, как Эрик. Его сила была иного рода — подтянутой, сухой, функциональной. Мускулы лежали ровными, четкими пластами под гладкой кожей.

— Простите! — пробормотал он вдруг, и голос его был приглушенным, странным — Юная дева не должна видеть такое.

Его слова, полные почти смешной, учитывая обстоятельства, учтивости, вырвали ее из оцепенения. Он думает, что она смущена его наготой! Если бы он только знал, сколько обнаженных мужчин видела "юная дева" Мегана в своей прошлой жизни...

— Ничего! — коротко сказала она, завязывая последний узел — Готово. Но нужно следить... Может начаться жар. Нет лекарств, нет мазей...

Он открыл глаза и посмотрел на нее. В темноте его взгляд казался менее острым, более человечным.

— Благодарю! — произнес он просто, с усталой признательностью.

"Он благодарит меня. За то, что я перевязываю рану, которую он получил, спасая мне жизнь. Но сначала попал в засаду из-за моего побега..."

Логика происходящего крутилась в голове, не желая складываться в понятную картину.

Закончив с перевязкой, Мегана вернулась в свой угол. Тишина пещеры, нарушаемая только его шумным дыханием, казалась невыносимо давящей.

Не в силах ее выносить, Мегана решалась заговорить:

— Ваше Высочество, атака была на вас? Вы знаете, кто нападавшие?

Клауд молчал, и Мегана решила, что и не ответит. Ответил:

— Король поручил мне заняться контрабандистами и разбойниками. У меня теперь много врагов.

И снова замолчал. Возможно задремал.

...Время в пещере текло иначе. Оно тянулось, как смола, измеряясь не часами, а движением света на камне у входа, и нарастающим беспокойством. Стражники не приходили. Снаружи было тихо. Слишком тихо.

" Убийц уже нет. Значит, опасности нет, ни для него, ни для меня. Когда ему станет лучше, я уйду!" — решила она.