Поцелуй обреченной королевы (СИ) - Маун Аля - Страница 7

Мегана отвернулась, чтобы сестра не увидела влаги в ее глазах.

"Нет! — думала она, глядя в темный коридор, ведущий в ее комнату — У меня все будет просто. Тихо. И безопасно. А ты получишь корону, которая мне не нужна. И, надеюсь, судьба будет к тебе добрее, чем была я".

...Тишина, наступившая после отъезда высоких гостей, была гулкой и звенящей, как воздух после грозы. Поместье Файрис словно выдохнуло, выпустив из своих каменных глоток напряжение и притворство. Олена, измотанная, и все еще кипящая от злости, удалилась в свои покои с головной болью. Марианна, переполненная впечатлениями, ушла перебирать ленты и мечтать о принце Эдмоне, чей образ, благодаря рассказам Клариссы, засел в ее милой головке, и в ее романтичном сердечке.

А Мегана стояла у окна своей комнаты и смотрела, как пыльное облако за каретой Клауда и Клариссы медленно оседает на дороге, ведущей на восток, к столице. В груди было странное, противоречивое чувство — облегчение, смешанное с тревожной пустотой. Он уехал. Его черный, неотрывный взгляд больше не прожигал ее насквозь, а его холодные пальцы не касаются ее руки. Она должна радоваться.

Но, почему-то, радости не было. Была лишь нервная, зудящая энергия, требующая выхода. И память. Память, которая теперь была не просто воспоминанием, а осязаемым знанием, тяжелым грузом в ее голове.

Ее взгляд упал на каменное длинное здание в углу двора. Конюшня. В прошлой жизни Мегана обожала скакать верхом по окрестным полям, чувствуя ветер, бьющий в лицо. Это была одна из немногих радостей ее жизни здесь. И одна из немногих возможностей вырваться за пределы поместья.

И сейчас ей бы не помешало освежить голову быстрой ездой.

Мегана решительно вышла из комнаты.

Глава 5: Дорога к ведьме

Конюшня встретила ее знакомым запахом сена, кожи и теплого, живого запаха лошадей. Ее гнедая кобыла, Астра, радостно зафыркала, узнавая хозяйку. Мегана тихонько рассмеялась, и прижалась лбом к ее теплой, бархатистой морде.

Она оседлала Астру легко и быстро, чувствуя, как привычные движения успокаивают дрожь в руках. Вывела ее на двор, вскочила в седло и тронула в поводья.

Она скакала неистово, как будто пыталась убежать от собственных мыслей. Ветер свистел в ушах, срывая с лица непокорные пряди волос. Поля, луга, перелески мелькали, сливаясь в зеленый и золотой потоки.

И лишь когда Астра сама сбавила ход, перейдя на тяжелую рысь, Мегана позволила себе оглянуться. Поместье давно скрылось за холмами. Она была одна. По-настоящему одна. Без призраков прошлого, без призраков будущего. Только она, лошадь и широкая, пустая дорога.

Она остановилась на пригорке, с которого открывался вид на долину, усеянную фермами, и на синюю ленту далекой реки. Здесь был покой. Простой, немудрящий, но настоящий.

"Вот он, другой путь! — подумала она — Не воровство женихов, не убийство недругов, не интриги. Просто жизнь. Тихая. Скучная. Прекрасная".

Она слезла с лошади, отпустила поводья, позволив Астре щипать сочную траву у дороги, и села на теплую, прогретую ранне-осенним солнцем землю. И закрыла глаза, подставив лицо мягким лучам.

Только теперь, в новой жизни, она поняла, как прекрасны и эти ценны эти простые обыденные вещи — скупое солнце, легкий ветер, мягкая трава...

Воспоминания не отступали, лились в голову тяжелым потоком.

"Чтобы не думать о прошлом, надо разложить его в голове по полочкам, задвинуть в дальние подвалы памяти, и решить, как действовать сейчас".

Перед ее мысленным взором представали картины былого, пережитого... Как королева Мегана, в одной ночной рубашке, в полной темноте, сидит у окна свой спальни, и невидяще смотрит на своего отражение в черном ночном стекле.

Ей опять пришлось убить. Не самой. Отдать приказ, облаченный в форму намека, жалобы, просьбы. Заплатить за выполнение золотом и совестью.

И эта совесть теперь терзала, не давая уснуть.

Королеве пыталась оправдаться перед сама собой:

" Если не я, то они меня. Я опередила! Я просто пытаюсь выжить в змеином гнезде, которым является дворец"

Даже теперешняя Мегана была согласна с королевой. У нее было оправдание.

Ее столько раз пытались отравить, или подсылали убийц с шелковыми шнурками и кинжалами... Мегане удавалось спастись, а потом она мстила, жестоко и кровожадно.

А сколько раз ее собирались лишить трона, власти, мужа...Королева-мать Терезия желала добиться для сына развода, и отослать невестку в монастырь, используя как предлог то, что у Эдмона и Меганы так и не появилось детей...

Мегана хотела остаться королевой, и не хотела в монастырь.

Терезия погибла в своем дворце, "случайно" упав с балкона на каменные плиты площади.

Золотоволосая Аннета Брэм стала любовницей мужа Меганы, короля Эдмона. И пыталась избавиться от законной супруги всевозможными способами. О, это была эпичная битва злодеек...

Анетта утонула в колодце. Мегана выиграла.

Она победила всех своих врагов. Всех, кроме Клауда Отшельника.

Борьба двух равных соперников закончилась его заслуженным выигрышем.

Как хорошо, что дворцовые войны остались в прошлом...Мегана вздохнула, и обвела медленным взглядом пейзаж, окружающий ее, чтобы еще раз насладится мирной красотой своей новой жизни.

И вдруг напряглась.

Эта дорога, возле которой она сейчас сидела, вела на север, к развилке. А от развилки шла едва заметная тропинка — на хутор в лесу, где в покосившейся избушке жила та самая старуха.

Образ ведьмы всплыл перед ее мысленным взором так ярко, что она вздрогнула.

Дождь. Всегда в тех воспоминаниях шел дождь. Мелкий, противный, ледяной, забивающийся под плащ. Она, еще не королева, в простой, темной накидке, и Эрик рядом. Они пробирались по раскисшей лесной тропе к одинокому хутору.

Избушка была еще более жалкой, чем она представляла. Кривые, почерневшие от времени бревна, заросшая мхом крыша, единственное крошечное окно, затянутое грязным бычьим пузырем. Внутри пахло плесенью, сушеными травами и чем-то кислым, животным.

Старуха сидела у очага, кутаясь в лохмотья. Ее лицо было похоже на сморщенное печеное яблоко, а глаза, маленькие и острые, как буравчики, сверлили Мегану с немым, но жадным интересом.

«Ищешь способ избежать судьбы, барышня? — спросила она голосом, похож на скрип несмазанных колес — Все ищут. Но судьбу не обманешь. Ее можно только переписать. Заплатив цену».

"А если я и хочу переписать судьбу! — с усмешкой произнесла Мегана — Если хочу стать королевой?"

Она не верила старухе, и пришла сюда, на хутор, скорее от скуки, чем надеясь получить реальную помощь.

Эрик шагнул вперед, и положил на стол туго набитый кошель. Золото глухо звякнуло.

"Говори!".

Старуха нехотя поплелась к закопченному сундуку у дальней стены, с трудом откинула крышку. Внутри, среди тряпья и странных костей, лежала книга. Даже не книга — ее труп. Переплет из потрескавшейся, поеденной жучком кожи, страницы пожелтевшие, обветренные.

Ведьма открыла ее на определенной странице, тыкнула грязным ногтем в строки, написанные угасшими, коричневыми чернилами.

И произнесла несколько слов на странном языке. Потом захлопнула обложку, помолчала, и сказала:

"Готово! Станешь королевой! Но рано умрешь!"

"Что мелешь! — разозлилась Мегана — Смотри, сама сейчас сдохнешь!"

"Я-то при чем! Все имеет цену, и это не золото. Судьба бесплатно не отступает. По другому никак! Отменить заклятье? Деньги не верну!"

Мегана молчала. Она хотела стать королевой, но умирать не хотела.

Старуха подалась вперед, и хитро осклабившись, прошептала:

"Есть способ и это исправить! Другое заклятье. Древнее. Сильное. Если прочтешь его перед концом, душа твоя не уйдет в землю или в огонь. Она… отскочит. Как камень от стены. Отскочит назад, к тому моменту, когда нить еще можно перевить".